ИКОНОПИСЬ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVI ВЕКА

После завоевания Казани в 1552 г. в Московском Кремле создается икона-картина «Церковь воинствующая» (ГТГ). Икона предназначена служить украшением стены дворца, а не храма, и по своему характеру должна быть наиболее близка утраченной росписи Золотой палаты. В сложной аллегорической форме художник изобразил апофеоз Ивана Грозного. Икона - огромного размера, необычной, вытянутой по горизонтали формы. Композиция распадается на три части, образуемые тремя группами воинов. Воины двигаются по отрогам горок, переходящим в извилистые пласты земли. В средней части композиции среди пеших воинов громадная фигура на коне, с крестом в руках - византийский император Константин. За этой группой следует еще одна, возглавляемая тремя всадниками - русскими князьями Владимиром, Борисом и Глебом. По верхним и нижним отрогам идет конница, ведомая Александром Невским и Дмитрием Донским. Центр композиции несколько сдвинут влево, что усиливает впечатление стремительности движения и сосредоточивает внимание зрителя на двух фигурах - на сидящем на коне архангеле Михаиле, изображенном в фантастическом головном уборе, напоминающем перья, и на юном всаднике в воинских доспехах, с красным стягом в руке, - Иване Грозном. Этого воина три ангела венчают самым большим венцом. Венцы победоносной славы несут ангелы, летящие навстречу войску; их раздает Богоматерь, сидящая на фоне священного города (возможно, олицетворение Москвы). В другом конце композиции изображен горящий город - Казань или, по другому толкованию, Константинополь, захваченный турками.

В нижней части композиции представлена река, протекающая через водоем и такой же водоем рядом, но пересохший. Наполненный водоем есть символ Православия, пустой - католической церкви или ереси вообще.

Так называемая «Четырехчастная» из московского Благовещенского собора отличается необычайной сложностью сюжета. Вместе с тремя другими иконами («Страшный суд», «Обновление храма Воскресения» и «Страсти Господни») она была написана псковскими художниками:
Останей, Яковом, Михаилом, Якушкой и Семеном Высокий Глаголь. Икона состоит из четырех композиций: «Почи Бог в день седьмый», «Единородный Сыне», «Приидите люди» и «Во гробе плотски». Изобразительные приемы художников, писавших «Четырехчастную икону» Благовещенского собора, чрезвычайно сложны. Фигуры заполняют все пространство клейм. Композиции перегружены многочисленными деталями. Действие в этих многофигурных композициях развертывается по плоскости, что придает им декоративно-орнаментальный характер. Отдельные фигуры иконы сохраняют изящные пропорции, пластичность и грациозность произведений начала
XVI в. Особенно привлекательны фигуры ангелов в клейме «Единородный Сыне», с большими, узкими крыльями, заполняющими все свободное пространство клейма, так что золото фона просвечивает только небольшими отдельными пятнами. В композиции «Единородный Сыне» интересно аллегорическое изображение Христа, сидящего на перекладине креста в воинских доспехах, с мечом в руках; рядом - ангел, борющийся с дьяволом, птицы и звери, поедающие грешников, и смерть в виде скелета, едущего верхом на апокалипсическом звере.

В иконах «Страсти Господни» и «Обновление храма Воскресения» художники расположили изображения рядами, не отделив сцены друг от друга. Композиции перегружены изображениями палат, церквей, фигур. В целях наглядности рассказа иконописцы повторяли в одном и том же клейме по нескольку раз одну и ту же фигуру в различных позах. Композиции без соответствующих текстов мало понятны. Их сложность вызвала спор между митрополитом Макарием и священником Благовещенского собора Сильвестром, и дьяком посольского приказа, Иваном Михайловичем Висковатым. Дьяк открыто высказывал свои недоумения по поводу появления в живописи этого времени новых, сложных и непонятных изображений, не согласующихся со старыми
канонами и привычными монументально-величественными формами искусства. Висковатый протестовал против внесения в религиозную живопись «латинской ереси». Он считал невозможным писать Бога Саваофа и Христа в образе «Ангела Великого Совета» и т.д. Митрополит Макарий, ссылаясь на древние образцы (греческие и русские), наоборот, отстаивал такие изображения.
В росписи Золотой палаты Висковатого смущало то, что рядом с изображением Христа была помещена «пляшущая женка». Богословско-эстетические положения митрополита Макария восторжествовали, взгляды Висковатого были осуждены как еретические. Висковатому было предложено «о Божестве и божьих делах не испытывать». Тогда же, на соборе 1554 г., было признано, что живопись разделяется на два вида - бытийное письмо, т.е. исторические сюжеты, и притчи.

Дьяк Висковатый в своих эстетических установках был не одинок. В целом ряде икон, датируемых серединой XVI в., сохраняются простота, строгость и монументальность образов. Примером служат иконы «Иоанн Богослов в молчании» (ГТГ), «Жены мироносицы у гроба Господня» (ГТГ) и иконостасные чины (1563-1564) в верхних приделах Благовещенского собора и др.

В XVI в. среда художников усиленно пополнялась светскими мастерами, вышедшими из посадских кругов. Они вносили в церковное искусство мирские черты, наполняли евангельские и житийные сцены бытовыми чертами. Например, на иконе «Рождество Богоматери» (ГТГ) изображена люлька. Перенесение в иконографию бытовых элементов стало довольно обычным явлением в искусстве XVI в.