КНИЖНАЯ МИНИАТЮРА XVII ВЕКА

Широкое распространение книгопечатания в XVII в. неизбежно влекло за собою падение спроса на богато иллюстрированные рукописи. Последние изготовлялись по особому заказу, чаще всего как вклады в монастыри и церкви. Они не могли выдержать конкуренции несоизмеримо более дешевой печатной книги. Более того, гравированные иллюстрации и заставки печатной книги все больше оказывают воздействие на стиль и манеру исполнения рукописных орнаментов и миниатюр. Все чаще используются художественные приемы гравюры. Так, в Евангелии 1625 г., написанном неким Саввою в Нижнем Новгороде (Нижегородский художественный музей), рамочки вокруг фигуры Симеона и евангелистов явно навеяны образцами деревянной гравюры, причем миниатюрист прибегает к параллельным черным линиям, воспроизводящим гравюрный штрих. Иногда, наоборот, заставки печатной книги раскрашиваются, и книга обогащается выполненными от руки рисунками, как в Ананьинском Евангелии (РГБ).

Миниатюра первой половины XVII в. отличается большим архаизмом. В рукописях встречаются фигуры, похожие на аналогичные фигуры в иконах Дионисия, но лишенные одухотворенности последних. Реже встречаются повествовательные циклы в духе миниатюр времени Ивана Грозного. Чаще всего рукописи снабжаются своего рода фронтисписами с однофигурными или многофигурными композициями.

Лучшие произведения рукописного искусства возникли на протяжении 1670-1680-х гг. Миниатюры, выполнявшиеся царскими мастерами из Оружейной палаты и украшавшие роскошные рукописи в богатых переплетах, являются уникальными произведениями искусства, как, например, Ефремово Евангелие с традиционными фигурами евангелистов и богато позолоченным растительным орнаментом на титульных листах (Казанская университетская библиотека). Среди роскошных лицевых рукописей второй половины XVII в., созданных в Оружейной палате, выделяются так называемые «Титулярники» (1672-1673, 1678). В них собраны портреты выдающихся государственных деятелей Руси - от Рюрика до Петра I. Портреты выполняли мастера И. Максимов и Д. Львов. Каждому портрету предшествует герб, великолепно нарисованный и обрамленный роскошным орнаментом. «Портреты» русских князей сделаны по «воображению». Их образы - это воплощение представлений о сказочном добром царе. Турецкий султан, крымский хан, персидский шах и китайский богдыхан и по типу лиц, и по покрою одежды охарактеризованы как «восточные люди». Изображения царей Михаила и Алексея и особенно мальчика Петра имеют портретный характер. Изображения иностранных государей заимствованы из западных гравюр и обнаруживают большее стремление художников к портретности. Выполнены миниатюры резкими контурами и подкрашены соковой краской. Богатый растительный, цветочный орнамент украшает обрамление и подчеркивает декоративность общего композиционного решения.

Другой роскошной книгой с рисунками является так называемая «Книга об избрании на превысочайший престол великого государя, царя и великого князя Михаила Федоровича» (Оружейная палата). Эта громадная книга явилась результатом совместной деятельности многих мастеров,каждый из которых работал в своей узкой специальности. Лица писали И. Максимов, С. Рожков, над «травами» трудились А. Евдокимов и Ф. Юрьев, а золотом и серебром расписывал Г. Благушин. Эти иллюстрации имели целью отобразить картины жизни Москвы, русских людей в их национальных костюмах, виды окрестностей города, слобод и сел. Создавая такие миниатюры, художники уже не могли пользоваться «подлинниками» и сочиняли композиции самостоятельно.
В художественных приемах наблюдаются новые черты: при высоком горизонте мастер показывает не только фигуры на первом плане, но и далекие перспективы в глубине композиций.
Отдельные сцены, вроде «Шествия к Успенскому собору» или «Встречи Михаилом Федоровичем патриарха под Москвой», представляют значительный интерес с точки зрения знакомства с бытом XVII в.

Особенно много бытовых подробностей встречалось в иллюстрациях к различного рода сборникам повестей. Таков принадлежавший царю Алексею сборник «Лекарство душевное» (Оружейная палата, № 9312), украшенный в 1670 г. миниатюрами, царскими изографами и мастером Никифором Кузьминым из Троице-Сергиева монастыря. Здесь можно видеть русских людей в их обычной домашней обстановке, сцены пиршеств, богато убранные палаты, старинные парчовые одежды. В одной миниатюре изображена сцена из деревенской жизни; молодой человек беседует со стройной девушкой, на втором плане крестьяне в поле собирают сено. Жанровые сцены встречаются и в такой роскошной рукописи, как Сийское Евангелие 1693 г. (БРАН, № 8339), содержащей около четырех тысяч миниатюр. В миниатюрах, посвященных временам года, художник представил ряд бытовых сцен и картин природы. В миниатюрах Толкового Евангелия 1678 г. (Оружейная палата), исполненных семью художниками (Ф. Зубов, И. Максимов, С. Рожков, П. Никитин, Ф. Юрьев, М. Потапов и М. Иванов) в течение восьми месяцев, евангельские сюжеты трактуются как занимательные жанровые сценки либо имеют сказочный характер.

Совсем особое место занимают рукописи последней трети XVII в., в которых намечается разрыв с древнерусской традицией. Миниатюры «Книги о сивиллах» 1672 г. (РГБ. Ф. 256, № 27),
исполненные по заказу царя Алексея Михайловича, обнаруживают руку иноземного (может быть, польского) мастера, работавшего в чисто западной манере. «Книга избранная в вкратце о девяти Мусах и о семи свободных художествах» (ГИМ, Синод. 527) содержит изображение Аполлона с девятью музами - отдельные изображения муз переданы объемно. Правда, Аполлон напоминает, скорее, «Вседержителя», чем античного Бога, однако иконописный канон оказывается в известной степени преодоленным.

От XVII в. сохранилось огромное количество рукописей с миниатюрами, выполненными слегка подкрашенным «очерковым» рисунком. Такие лицевые рукописи изготовлялись для посадского населения. Большинство миниатюр этого типа украшает Синодики и Апокалипсисы. Одним из ранних примеров Синодика является рукопись (1640-1645) из Калясниковской церкви в Ярославле. Иллюстрации этой рукописи посвящены назидательной теме пользы поминания умерших. Рай изображается в виде сказочного пейзажа, его населяют различные звери и птицы, в частности сказочные птицы-сирины. Сорок шесть листов лицевых изображений, предшествующих тексту Синодика холмогорского архиепископа Афанасия, насыщены множеством бытовых подробностей.

В лицевых Апокалипсисах, исполненных в технике очеркового рисунка, необузданная фантазия художников проявляется в изображении трубящих ангелов, несущихся по небу всадников,
испуганных небесными знамениями царей, клубящихся облаков, свивающегося подобно свитку неба. Меньше изобретательности и смелости в иллюстрациях к «Повести о Мамаевом побоище» конца XVII в. (РГБ, Ф. 178, № 3123), с короткими, неуклюжими фигурами, схематичным рисунком в духе так называемых «северных писем». Значительно выше по своему художественному качеству шестьдесят четыре миниатюры «Сказания о Донском бою» (Отдел рукописей Британского музея).

Основной мотив орнаментации русских рукописей XVII в. - это растительные узоры так называемого «старопечатного» стиля, обогащенные и усложненные реалистическими и сказочными мотивами. В начале века «старопечатный» орнамент иногда сочетается с красочным цветочным орнаментом времени Грозного, но цветочный орнамент скоро совсем исчезает. Пережитки мотивов плетения долго удерживаются в инициалах и заставках как московских, так и более архаичных северных рукописей. Сложно переплетенные узлы встречаются до самого конца XVII в. в роскошных царских рукописях книги «Лекарство душевное» 1670 г. (Оружейная палата), в «Книге об избрании на царство Михаила Федоровича» 1672-1673 гг. (Оружейная палата), в лицевом Евангелии 1678 г. (Оружейная палата, № 10185), грамоте Вознесенского монастыря 1687 г. (ГИМ, Возн. 8), в буквах Азбуки 1698 г. (ГИМ, № 3179) и других рукописях.

Наряду со «старопечатными» травами, в заставках и инициалах встречается орнамент барочного типа, особенно полюбившийся в Москве при царском и патриаршем дворе и ставший характерным для роскошных рукописей, расписанных золотом, серебром и разными красками. Из этого сочетания вырабатывается совершенно особый стилистический вариант, из которого позднее развивается красивый, сочный, красочный, хотя и несколько более грубый, так называемый «поморский» стиль, удерживающийся на русском Севере на протяжении XVIII и XIX столетий.

Орнамент рукописей обогащается в XVII в. многочисленными новыми мотивами. Рядом с условно изображенными цветами и травами появляются реалистически переданные гвоздики, тюльпаны, васильки и другие цветы со стеблями и листьями, деревья, плоды и ягоды, птицы, животные и геральдические изображения, вазы с цветами и сидящими на них птицами, ширинки и ленты, продетые сквозь кольца, навеянные народным искусством образы сказочных зверей и птиц, часто расположенных парами. Одним из самых излюбленных изображений на полях рукописей становится цветок. Встречаются также изображения руки, держащей стебель с цветами и листьями, а иногда и с сидящими на нем птицами.

Раскраска орнамента рукописей XVII в. очень разнообразна. Большую нарядность придает им золото или серебро. Прекрасным образцом богатого и изысканно тонкого сочетания белого с золотом может служить орнамент «Сборника о поставлении патриархов» первой половины XVII в., вложенного патриархом Никоном в Воскресенский монастырь в 1660 г. (ГИМ, Воскр. 213).

В рукописях XVII в. часто встречается орнамент черным по белому фону или белый по черному фону, с травами и листьями, переданными в гравюрной манере, т.е. со штриховкой пером или с легкой расцветкой золотом, киноварью или зеленой краской. Роскошная «Ставленная грамота» на новгородскую митрополию 1673 г. (ГИМ, Синод. свитки 1301) раскрашена золотом на киноварной подкладке, киноварью и зеленым. Белые птички, симметрично расположенные парами около ваз с цветами, чуть тронуты местами киноварью и зеленой краской. Свободно вьющиеся стебли переходят в рог изобилия, из которого вырастает цветок гвоздики и вьются побеги с листьями и цветами. Один из побегов в инициале завершен птичьей головкой с хохолком и раскрытым клювом.

В рукописи «Житие Иоанна Дамаскина» 1640-х гг. (ГИМ, Щук. 67) многоцветная раскраска дана в легких тонах, напоминающих эмаль, сходство с которой усугубляется золотыми и серебряными стеблями и побегами, которые, подобно сканному орнаменту, выделяются своим блеском на фоне пестрых красок. Заставки этой рукописи при однообразии орнаментальных мотивов чрезвычайно разнообразны по сочетаниям красок: на листе 43 белые травы и цветы «старопечатного» стиля на бирюзовом фоне слегка расцвечены суриком, охрой и зеленой краской. Подобные же
белые цветы и травы на листе 294 расцвечены малиновой и зеленой краской и суриком и даны на черном фоне. Побеги и листья обвивают рамки заставок, вырываясь за их пределы. На заставке листа 159 той же рукописи белые, чуть оттененные малиновым травы на черном фоне свободно вьются без рамки.

В заставках Жития Антония Сийского 1648 г. (ГИМ, Щук. 750) раскраска при большой многоцветности также остается легкой и гармоничной. Пышный орнамент белых с золотом трав и
цветов «старопечатного» стиля, даже в пределах рамки одной заставки, дан на разнообразных по цвету фонах. Так, на заставке листа 3 фон бирюзовый и малиновый, на листе 79 - фон заставки черный, бирюзовый, малиновый; суриковый и желтый; на листе 157 - черный, бледно-голубой и светло-малиновый. Золото рамок, стеблей и побегов, обвивающих их, золотые блики на травах и перышках птиц придают орнаменту роскошный характер.

К последней трети XVII в. орнамент покрывает иногда все свободное от текста место на листе рукописи. На первом листе «Фряжской азбуки» конца XVII в. (ГИМ, Патр. 1) изображена сложная композиция: в центре -  Адам и Ева, кругом орнамент «старопечатных», а также более реалистически переданных трав и цветов, среди последних - изображения звериных мордочек, которые держат в пастях стебли; здесь представлены также орел и лев в коронах, звезды, короны и, как уже говорилось выше, рука, держащая срезанный цветок. На заглавном листе «Книги об избрании на царство Михаила Федоровича» (Оружейная палата) раскрашенный золотом и яркими красками орнамент так густо покрывает весь лист (кроме помещенной в центре надписи), словно художники боялись оставить пустое пространство. То же можно сказать и о роскошной жалованной «Грамоте», данной царем Федором Алексеевичем боярину Богдану Матвеевичу Хитрово в 1676 г. на
ловецкие слободы в Ярославле (Оружейная палата, № 9717). Все не занятое текстом пространство листов покрыто густым, сплошным, пестрым орнаментом со сказочными животными и птицами среди трав и ярких цветов на стеблях с листьями, частично заключенными в клейма. Два льва в коронах, поднявшись на задние лапы, поддерживают клеймо с изображением двуглавого орла.

Ранний этап русской графики XVII в. - это гравюра на дереве. Она в основном представляет собой продукцию московского Печатного двора, хотя ксилографы работали и вне Москвы -
Валдайский Иверский и Антониев Сийский монастыри имели своих мастеров книжной гравюры.

Гравюры первого московского печатного иллюстрированного Евангелия 1606 г. по стилю связаны со «строгановской школой». Новый этап развития русской печатной графики связан с деятельностью Кондратия Иванова, работавшего на Печатном дворе с 1615 по 1635 гг. Ему принадлежат гравюры самого импозантного московского издания Евангелия 1627 г. В 1621 году для рисования изображений евангелистов был Печатным двором приглашен известный иконописец Прокопий Чирин; но после 1621 г. его имя исчезает из весьма детальных ведомостей Печатного двора, и стиль самого Чирина или художников его круга угадывается только в одном изображении евангелиста Иоанна в издании 1627 г. Остальных трех евангелистов, очевидно, рисовал и гравировал Иванов. Он наделил их русскими, простыми, мужественными лицами. Как рисовальщик Иванов проявляет недюжинное дарование в уборе гравюр, в декоративных «полатках», окружающих изображение евангелистов. Они уверенно нарисованы, архитектурно решены и богато украшены.

Из мастеров гравюры 1650-х гг. выделяется Гаврила Иванов, выполнивший по рисунку Н. Коленинова гравюру с изображением апостола Луки. Оригинальная доска к этой гравюре сохранилась (Русский музей). Доска грушевого дерева, единственно употребляемого в старой русской ксилографии, обработана с редкостной тщательностью, превращающей печатную форму в подобие резной иконы. Русская старая гравюра на дереве в высокой мере примечательна выносливостью печатных досок, многотиражностью, массовостью распространения.

В XVII в. северные граверы самостоятельно изобретают особый вид печати: комбинация двух печатных форм, составленных в одну. К шедеврам чисто декоративной двуцветной (черной с красным) гравюры относятся Святцы 1672 г., напечатанные в Антониевом Сийском монастыре.

Во второй половине XVII в. гравюра на дереве начинает отступать перед другим видом графики - гравированной на металле листовой картиной. В XVII в. была изобретена и так называемая «обронная», выпуклая, гравюра на олове. Она применялась в книге и в таких богослужебных предметах как антиминсы.

Одним из первых русских граверов был Симон Ушаков, создавший в 1665 и 1666 гг. два подписанных его именем листа с изображением «Семи смертных грехов» и «Отечества». «Семь смертных грехов». Имя С. Ушакова встречается также на гравюрах, приложенных к книгам Симеона Полоцкого «Псалтирь в стихах» (1680), «История Варлаама и Иоасафа» (1681), «Обед душевный» (1681) и «Вечеря душевная (1682). В гравюрах первых трех книг подпись Ушакова помещена со сказуемым «начертал» или «знаменил». С нею рядом - имя гравера: Афанасий Трухменский. Этот был искусным гравером на меди, выполнившим в общем свыше 30 листов. К их числу относятся превосходные гравюры, изображающие митрополитов Алексея и Филиппа на фоне Московского Кремля. Встречаются у Трухменского любопытнейшие парафразы иноземных оригиналов круга Саделера и других нидерландцев.

Из московских граверов-«серебряников» лучшим после Трухменского следует назвать Василия Андреева. Его произведения - орнаментальные обрамления для вписываемых от руки текстов «поминаний», т.е. составная часть Синодиков, имевших большое хождение в Москве конца XVII в. К тому же кругу мастеров принадлежал и Леонтий Бунин, московский гравер, собственник печатного станка с железным валом, очевидно, сделанного им самим. Деятельность Бунина охватывает время от 1692 по 1714 гг. Он резал на меди и рисовал изображения известного Букваря К. Истомина, составленного в 1692 г. и напечатанного в 1694 г.

Особое место занимают лицевая Библия Василия Кореня (1696) и его же Апокалипсис (1692-1696), русские «блочные» книги, гравированные вместе с текстом на дереве. На одной из гравюр есть указание на имя рисовальщика, Григорий. В рисунках гравюр Кореня варьируются традиционные иллюстрации к Ветхому и Новому Заветам, попадаются изображения трудовых процессов, а также одежды, типичной для Руси XVII в. Обе серии особенно интересны, как вышедшие из кругов, не связанных с Печатным двором.