ПЕРВЫЙ ИСКУССТВОВЕДЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ В РОССИИ

1807 год в истории печатного слова и изобразительного искусства в России был богат событиями. Увидели свет книги А. Писарева «Предметы для художников, избранные из Российской истории... » и Г. Реймерса «Императорская Академия художеств в С.-Петербурге со времен своего основания до царствования Александра I», вышло из печати иллюстрированное издание «Программы, заданные императорской Академией художеств воспитанникам ее. 1805».
В том же году А.Г. Венецианов получил разрешение на выпуск «Журнала карикатур на 1808 год». Наконец, появился первый искусствоведческий журнал. Он так и назывался — «Журнал изящных искусств».

Совпадение дат — 1807 — конечно, довольно случайно, но количество изданий по искус-
ству - отнюдь нет. Это закономерный результат встречного процесса. С одной стороны, в кругах, так или иначе соприкасавшихся с искусством, больше становится людей, способных к такому роду литературной и общественной деятельности, а с другой — в обществе, притом в достаточно широких слоях, усиливается потребность в изданиях по искусству.

Расцвет журналистики начала столетия, новые цензурные правила 1804 года, более либеральные, чем при Павле I, открыли возможность для появления журналов разного профиля. Способствовала тому и потребность общества в разнообразных знаниях. Нужно вспомнить также, что идеи просветительства в виде распространения образованности и воспитания общества в духе гуманности не исчезли с окончанием эры Просвещения в XVIII веке. Эти идеи не были реализованы в XVIII веке и не могли исчезнуть в XIX. Они получили сильный импульс с воцарением Александра I, предпринявшего целый ряд мер по развитию образования в стране. Теперь назначение искусства для воспитания и просвещения людей в сознании образованного общества виделось как общественная, едва ли не главная миссия.

Идея создания журнала, специально посвященного искусству, буквально витала в воздухе: задумывались над нею и в Академии художеств. Еще в 1803 году шли разговоры на эту тему, и даже было принято решение: «Для будущего издания академического журнала полагается быть оному с большую осьмушку с гравированными рисунками, между которыми помещать произведения и русских художников, как живописцев, так скульпторов и архитекторов, почему господа художники каждый в своей части и имеют долг заготовить рисунки, с коих гравировать должно». Судя по всему, предполагалось изготовить журнал большого формата, включающего гравюры с произведений «трех знатнейших художеств», а также тексты искусствоведческие, по современной терминологии. На это, к примеру, откликнулся М.Н. Муравьев и послал в Академию свои «Рассуждения касательно художеств», предполагая, если возможно, опубликовать их.

Однако идея издания осталась нереализованной. Хотя, быть может, книжечки об академи-ческих программах, награжденных медалями в 1805 году, как-то связаны с попыткой приступить к большому академическому журналу.

Первый искусствоведческий журнал увидел свет в типографии Московского университета. Со времен основания, с эры Ломоносова, университет стал центром просвещения, развития отечест-венной науки, широкого распространения идей просветительства. После Ломоносова огромная роль принадлежала Н.И. Новикову. В арендованной им типографии было напечатано множество книг, для переводов активно привлекали студенческую молодежь. Так что в Москве существовала устойчивая традиция издания просветительской литературы.

Искусства также не были обойдены вниманием просвещенной московской публики. На торжественных собраниях в университете, где сложились правила произнесения речи на научную тему, рассуждали об искусствах вообще, в том числе и об изящных.

В Москве были возможности для появления искусствоведческого журнала, но для воп-лощения их в действительность нужно было еще одно важнейшее условие. Необходимы были люди, которые загорелись бы этой идеей, нужны были энтузиасты и люди дела. И такие нашлись!

На титульном листе журнала можно прочесть: «Журнал изящных искусств, издаваемый на 1807 год И. Фед. Буле, Надворным Советником и Профессором Публичным Ординарным при Императорском Московском Университете, Перевод Николая Кошанского». Здесь, однако, не стоит имя самого главного — основателя, человека, своим высоким авторитетом давшего журналу право на существование, материально его поддерживавшего, бывшего деятельным покровителем и даже, в большой мере, соучастником. Со смертью этого человека в 1807 году умер и журнал. То был известный поэт-сентименталист, с 1803 года товарищ министра народного просвещения и попечитель Московского университета Михаил Никитич Муравьев.

Большая часть жизни Муравьева прошла в XVIII веке, тогда усвоил он идеи Просвещения и твердое убеждение, что прогресс человечества неотделим от степени образованности общества: «Нравы, законы, мнения зависят по большей части от степени просвещения, до которого доведен разум общественный».

Деятельное участие в просвещении людей считал он самым главным своим делом: «...Величество мое в душе всей, а не в производстве, не в чинах, не в мнениях других людей».
«Но служить человечеству, обществу своему есть истинная знатность» — так писал Муравьев в дневнике.

В начале XIX века Муравьев преимущественно был занят общественной деятельностью, участвовал в организации Общества испытателей природы, Общества истории и древностей российских, Общества соревнования медицинских и физических наук, Ботанического сада, Музея натуральной истории, покровительствовал изданию журналов.

Московский университет был предметом особого внимания Муравьева. Заботясь о национальных кадрах, он одновременно приглашал известных иностранных профессоров. Среди них оказался философ, человек широких научных интересов, профессор Геттингенского университета Иоганн Феофил Буле. В России его звали Иван Федорович. С 1805 по 1811 год Буле читал в Московском университете «критическую философию, право естественное, публичное и народное, теорию и историю изящных искусств в России, литературу российских древностей и, наконец, мифологию и археологию».

Именно ему поручил Муравьев издание «Журнала изящных искусств». Можно предположить, что этому предшествовали разговоры об искусстве, и, вероятно, собеседники нашли общий язык, особенно в том, что относилось к содержанию и направлению журнала. Муравьев просматривал статьи и был как бы соредактором.