Художественные журналы второй половины XIX века

Продолжая наши очерки, обратимся к художественным журналам, как и было намечено во «Введении». Во-первых, это позволит расширить круг «действующих лиц» художественной критики. В тех двух очерках, где речь шла о проблемах искусства второй половины XIX века, рассказ оказался сосредоточен на литературном наследии двух влиятельнейших деятелей. Они, заметим, появятся и в дальнейшем тексте, но только в качестве эпизодических фигур. Основными же окажутся те авторы, кто своими высказываниями определял направление журналов. Во-вторых, знакомство с журналами, обзор их содержания позволят понять, как современники представляли себе расстановку сил в искусстве. Ведь в самих журналах, в их облике «овеществлялись» эти силы.

Во второй половине XIX века периодические издания, специализированные на вопросах изобразительного искусства, не сразу стали привычным явлением в художественной жизни России. Путь к ним оказался трудным и долгим. Попытки издания журнала, полностью посвященного искусству, предпринимались еще в конце пяти­десятых годов, но успехом они не увенчались. Ни один из этих журналов не обрел определенного направления, что в условиях происходившего тогда размежевания творческих сил искусства и критики не могло не отразиться на отношении к ним читателей. Век этих изданий оказался недолгим. Самое серьезное начинание среди них — журнал «Искусства» — продержалось только четыре месяца (с сентября по декабрь 1860 г.).

Между тем писалось тогда об изобразительном искусстве так много и так часто, как никогда в прошлом. Печаталась же вся эта продукция художественной критики преимущественно в литературных ежемесячниках, где мы находим статьи Л.М. Михайлова, Ф.М. Достоевского, П.М. Ковалевского и других писателей. Одновременно тема современного искусства привлекла внимание сатирических журналов, где, например, появился хорошо поныне известный памфлет, направленный против Академии художеств, — «Расшаркивающееся искусство». Выдержать соревнование с популярными изданиями возникшие в конце пятидесятых годов художественные журналы не могли хотя бы из-за своих малых тиражей. Критика же стремилась тогда обращаться к возможно более широкому кругу читателей. Этого настоятельно требовало само новое русское искусство, его социально заостренное содержание. Исторически закономерный процесс его демократизации уже сам по себе вынес вопросы развития искусства далеко за пределы прежнего, в сущ­ности, весьма ограниченного круга читателей, интересовавшихся редко появлявшимися статьями о художниках или рецензиями на выставки.

Критический реализм, пустив глубокие корни в живописи, привлек на художественные выставки массу зрителей, ранее не посещавших их. Впервые аналогичное явление сказалось в 1849 году, когда в Академии художеств были показаны картины П.А. Федотова. С начала 60-х годов, когда картин из повседневной жизни стало больше, они уже не просто привлекали внимание, а вызывали волнующий интерес. Их образы будили мысль, заставляя сравнить увиденное в картинах с тем, что происходило вокруг и повсюду. Такого положения в жизни русского общества живопись еще никогда не занимала.

Небывалый интерес к ней потребовал непременного отклика на выставки картин со стороны массовой печати. Ее наиболее солидные органы, естественно, обращались за помощью к авторам, уже зарекомендовавшим себя знаниями и талантом. Но спрос на статьи об искусстве был очень велик: ведь чуть ли не каждая ежедневная газета спешила отозваться на события художественной жизни, в первую очередь на картины художников, привлекавшие внимание зрителей. Бравшиеся за это дело журналисты, зачастую не располагая необходимыми знаниями, позволяли себе вкривь и вкось толковать содержание картин. Так народилась поверхностная, порою вовсе вздорная критика, названная В.В. Стасовым фельетонной. Все же в среде ее авторов постепенно выделялись более чуткие к искусству люди, чья художественно-критическая квалификация формировалась вместе с развитием передового искусства, причем не только в Петербурге и Москве, но и в провинции, куда привозили передвижные выставки и где их появление становилось подлинным событием общественной жизни. На фоне реакции, стеснявшей свободное проявление мысли, пере­движные выставки и их отражение в печати стали знаме­нательным явлением эпохи.

Реакционная печать не могла не вмешаться в это дело, не пытаться противодействовать ему. И мы видим, как «Новое время», «Московские ведомости», «Гражданин», «Голос» изо всех сил, любыми средствами и спо­собами стараются дискредитировать передовое искусство, развенчать его все возвышающуюся репутацию, осмеять его творцов и их сторонников в критике. И надо признать, что эти усилия тоже приносили свои плоды. Многие органы печати так или иначе следовали в проложенном этими газетами русле и оказывали влияние на немалый круг читателей, что иногда в прошлом и позднее пытались объяснить консерватизмом художественных вкусов публики. Было, конечно, и это, но суть неистовых нападок на передвижные выставки коренилась в социально-просветительном направлении последних, что хорошо осознавалось в обоих лагерях художественной жизни и журналистики.

Словом, передний край борьбы между противостоящими друг другу лагерями художествен-ной критики проходил совсем не в специальных изданиях. Выпускать в этих условиях журнал, посвященный вопросам живописи, профессиональным задачам художников, да и самой критики, было делом весьма затруднительным, в особенности на первых порах развития молодой школы русского реализма. Ведь в таком журнале были заинтересованы преимущественно сами худож-ники, да и то не все, но именно им издавать свой журнал было не по средствам. Тем не менее, поиски решения этой непростой задачи велись, и велись они, как мы увидим, с разных сторон — художниками, журналистами, издателями. По мере того как упрочивалось положение передвиж-ных выставок и одновременно нарастала ревность к ним со стороны Академии художеств, на этом «перекрестке» могла приобрести реальные очертания возможность издания специального журнала. И это поняли не только деятели искусства, такие, как И.Н. Крамской, В.В. Стасов, Д.В. Григорович, или журналисты, освещавшие события художествен­ной жизни, как, например, Н.А. Александров, но и изда­тели-профессионалы. Конечно, интересы и тех, и других, и третьих могли быть различными, но в ситуации, сложившейся к середине семидесятых годов, встреча их оказалась закономерной, по древнему присловью — «ищите и обретете». И даже в тот момент просто начать выпускать художественный журнал было рискованно как с точки зрения взаимоотношения с Академией, так и с чисто практической точки зрения. Было принято, вероятно, по настоянию трезво мыслящего издателя, компромиссное решение — издавать иллюстри-рованный еженедельник, но с художественным отделом.

За это взялся А.Ф. Базунов, недавно еще представлявший издательскую фирму, известную с начала XIX века. Правда, к семидесятым годам ее существование прекратилось, но тем более ее оставшийся не у дел наследник был заинтересован в новом предприятии. Об этом могли быть осведомлены Григорович и Александров, связанные с издательским миром. По договоренности с ними он приобретает право на издание прогоревшего литературно-политического журнала «Сияние», выходившего в Петербурге с 1872 по 1874 год при участии известных писателей, но не сумевшего выдержать конкуренцию с другими подобными изданиями. Приобретенные права позволяли выпускать вместо «Сияния» новый журнал, под иным названием.

Сам по себе факт перехода периодического издания из одних в другие руки не был чем-то необычным в то время. И вряд ли стоило здесь упоминать о нем, если бы при новом владельце журнал радикально не изменил свой облик и содержание. Главным его новшеством стал художественный отдел, наполненный известиями из жизни и творчества современных худож-ников, а также обстоятельными статьями из истории искусства и, что, быть может, больше всего влекло к нему подписчиков, — хорошо гравированными репродукциями картин, скульптур, рисунков, офортов как русских, так и иностранных мастеров. Притом оставался в журнале и литературный отдел, где печатались рассказы, путевые очерки, стихи, изредка — обозрения других журналов. Отводилось место и для политических новостей.