Аким Львович Волынский

Аким Львович Волынский (1864-1926). Литературный и театральный критик. Настоящее имя Аким Львович Флексер. Первые статьи  Волынского в «Северном вестнике» посвящены вопросам философским и эстетическим. Став редактором журнала в начале 1890-х годов, он почти полностью отдается «Литературным заметкам», которые вместе с позднейшими статьями вошли в книги «Русские критики» (1896), «Борьба за идеализм» (1900), «Царство Карамазовых» (1901).

Философские взгляды  Волынского неоригинальны, по сути эклектичны и тесно слиты с его религиозными воззрениями. Религия представлялась Волынскому венцом человеческих знаний, основой всякой деятельности, что позволило А. Белому назвать его критику «религиозно-эстетической». С этих позиций в серии статей «Литературные заметки» он критиковал представителей материализма и реализма в русской литературе и критике, интересуясь при этом «не разрозненными литературными явлениями, а более или менее цельными картинами нескольких исторических эпох». Волынский провел огромную подготовительную работу, о чем свидетельствуют и длинные списки источников, предваряющие каждую статью. Он проследил деятельность В.Г. Белинского, Н.Г. Чернышевского, Н.А. Добролюбова, Д.И. Писарева и др. критиков «в ее первоисточниках – по старым журналам и даже газетам», «отыскивая характер» критика в материалах, «рисующих его жизнь, его влечения, его страдания, изучая общественное мнение… как оно сказалось в наиболее выдающихся статьях, принадлежащих известным русским писателям».

Вокруг статей завязалась ожесточенная полемика, первоначально главным образом с Н.К. Михайловским, обвинившим Волынского в злобных нападках на народничество. Охваченный полемическим жаром Волынский предпринял пересмотр литературной деятельности известнейших критиков. В итоговой книге «Русские критики», собранные материалы поданы в характерной для Волынского  эмоциональной, захватывающей читателя манере. Но Волынскому хотелось «не рассказывать, а судить»: собрав материалы, «затем разобраться самому» в сочинениях критиков. Подойдя к литературно-критической деятельности со странной меркой знания или незнания философии, он обвинил многих прогрессивных критиков в отсутствии самобытного философского таланта и усмотрел в их работах лишь «грубый примитивный материализм». Ему Волынский противопоставил положения идеалистической философской критики. Он требовал, чтобы критика отказалась от «партийной тенденциозности», от служения «гражданской борьбе» и ограничила свои задачи стремлением «осмыслить для публики глубокую тайну эстетической красоты». Волынский боролся против публицистичности, утилитаризма и политической тенденциозности искусства, противопоставляя им творчество, одухотворенное религиозными идеалами, но при этом сам был тенденциозен и категоричен. Усугублялись недостатки книги невниманием Волынского к историко-литературной стороне творчества критиков, отсутствием четких критериев оценки и безмерным увлечением полемикой, особенно повредившим статьям о Белинском и Добролюбове.

В статье «Судьбы русской критики» (1897) Г.В. Плеханов высмеял бессодержательность и невнятность теоретических рассуждений Волынского, назвав его идеалистический либерализм «фразерством самого дурного тона». После бурных дискуссий, вызванных «Русскими критиками», с Волынским мало полемизировали, с годами упрочивалась изолированность критики в литературных кругах. Даже к наиболее близким ему критикам символистского лагеря Волынского уже нельзя отнести, потому что его критическая деятельность во многом расходилась с литературной практикой символизма. Идеализм и символизм были для него «по своему содержанию выражениями равно значащими, ибо и тот, и другой, один в теоретических построениях, другой в искусстве, показывают взаимное проникновение двух миров – видимого и невидимого» (статья «Борьба за идеализм»).

В полемике с Д.С. Мережковским об «идеальном искусстве, которое грядет на смену утилитарному, пошлому реализму», Волынский указывает на целый «ряд ошибок» в его рассуждениях. «Более странного определения мы нигде не встречали… – пишет Волынский – идеализм, низведенный на степень патриотического восторга перед русским народом, символизм, отождествленный с учением о художественных типах, мистицизм, истолкованный в смысле невежественного суеверия» (статья «Русские критики»). Но после справедливой критики положений Мережковского Волынский дал свои определения, страдающие еще большей неопределенностью.

В «Русских критиках» содержится и оценка Волынского гоголевских «Выбранных мест…» как «откровенной, честной исповеди», «одной из лучших русских книг, несмотря на все ее частные ошибки». Мнение это во многом предвосхитило дальнейшие оценки книги символистской критикой. И все же Волынский не понял и не принял художественные задачи, стоящие перед «новым искусством», что во многом определило его отношение к представителям русского символизма 90-х годов как к декадентам. Современная ему символистская литература не отвечала требованиям критика, главными из которых были воплощение в произведении высоких идеалов, психологичность и лиричность. Давший в «Северном вестнике» первый приют модернистам (З.Н. Гиппиус, Н.М. Минскому, К.Д. Бальмонту, Ф.К. Сологубу), почти совсем еще не встречавшим сочувствия, Волынский не обольщался их художественными достижениями: «…всегда охотно печатал декадентов и не менее охотно бранил их. Всякий талант может и должен защищаться, но критика должна быть свободной» («Памяти А.Л. Волынского»).
В конце 90-х годов критик обрушился на символистов, как ранее обрушивался на «старые течения». В резких, а порой и оскорбительных формах он отказал всем модернистам в способности создавать истинно символические, в его понимании, произведения, что стало причиной ухода из журнала З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского, Ф.К. Сологуба. Как литературный критик Волынский выступал не более десяти лет, главным образов в 90-е годы. За публикацией «Русских критиков» последовали разгромные статьи Михайловского о Волынском, в
которых он писал, что «давно уже отказался от удовольствия читать его (Волынского) произведения» и читателям своим рекомендовал одно, «но уже радикальное средство: не читать» (Михайловский Н.К.). После этого публику и критику перестает интересовать дальнейшая деятельность ожесточенного полемиста. В 1898 году «Северный вестник» прекращает свое существование «по недостатку подписчиков». Волынскому негде печатать свои статьи, двери всех редакций для него закрыты; враждебное отношение к нему сменяется равнодушием.

Наиболее ценное в наследии критика – разбор произведений Ф. Достоевского, пережившего на рубеже веков свое второе рождение. А. Белый писал о Волынском: «Он одним из первых поставил нас лицом к лицу с Достоевским». Достоевский был непререкаемым авторитетом для Волынского, его интерпретация творчества писателя – одна из самых ранних в символистской критике. Материалом для статей критика послужили главным образом романы «Идиот», «Братья Карамазовы», «Бесы» и «Преступление и наказание». Подойдя к творчеству Достоевского с идеалистических позиций, Волынский увидел в романах много «незримого очами», объяснял источники и движущие силы конфликтов не природными и социальными условиями и закономерностями, а отпадением героев от бога, противоборством в них «богофильства и богофобства» (Волынский А. «Достоевский»), личного, «демонского» и божественного, духовного начал. Как и другие символисты Волынский схематизировал творчество Достоевского и переставил акценты в соответствии со своими взглядами. Статьи Волынского о Достоевском нельзя оценить однозначно, однако, одним из безусловных достоинств является выявление и анализ символики романов. Так, при анализе романа «Идиот» в центре внимания критика символика портрета героев: Настасьи Филипповны с ее двойственной, трагической красотой; князя Мышкина, «черты лица которого отражали его светлую природу», а «физическая оболочка являлась как бы тюрьмой для его души»; Рогожина, точнее его дома, в кратком описании которого «дана сжатая характеристика всей натуры Рогожина». Страстное, эмоциональное отношение критика, сам его слог статей находятся в удивительном соответствии с поэтикой Достоевского и создают атмосферу неизмеримо большей смысловой перспективы, чем прокрустово ложе лежащей в основе статей однообразной схемы. А. Белый писал, что статья Волынского «Трагедия красоты» одновременно и «анализ героев «Идиота» и поэма». В начале 90-х годов Волынский начинает постепенно отходить от литературной критики; он всерьез начинает заниматься историей искусств, а позднее сфера его интересов переместится в балетное искусство, в критике которого он сыграет значительную роль.