Парижская мирная конференция

Парижская мирная конференция открылась 18 января 1919 г. Все главные проблемы решала четверка Вильсон - Ллойд Джордж - Клемансо - Орландо. Запад не баловал второстепенных союзников и уж тем менее «новообразования». В Париж представители националистов из новых малых стран приглашены не были. Разумеется, туда не была приглашена и красная Россия - ни одна из западных стран не выдвинула идеи приглашения большевистского правительства на мирную конференцию. В начале работы конференции французский министр иностранных дел Пишон твердо указал, что главные участники конференции не признают и не позовут в Париж ни представителей Москвы, ни представителей Омска. Запад спешил решить проблемы послевоенного устройства.

На главном форуме Парижской мирной конференции - “встречах четырех” - британский премьер - представитель страны, которая приложила самые большие интервенционистские усилия и при этом увидела ограниченность силовых методов, начал развивать ту тему, что не следует преуменьшать значение факта превалирования большевизма как политического направления в России. Западные лидеры начали придерживаться той точки зрения, что поощрение глубинных сепаратистских настроений в собственно России на данном этапе чревато серьезными осложнениями. Было бы ошибкой заключать мир с Сибирью, представляющей собой половину Азии, и с отдельно взятой европейской Россией - половиной Европы. Не следует пытаться самим избирать представителей 100-миллионного народа - провоцирование русской озлобленности чревато серьезными осложнениями.

Ведущие западные державы согласились неофициально выслушать двух крупных деятелей прошлого - министра царского кабинета Сазонова и первого председателя Временного правительства князя Львова. Но при этом Вильсон и Ллойд Джордж жестко настаивали на непризнании их представителями России. Ллойд Джордж, в частности, не хотел, чтобы вопрос о представительстве вообще рассматривался вне контекста общей политики Запада в отношении России.

Британский премьер все больше сознавал, что попытки военным путем сокрушить большевизм едва ли окажутся эффективными. Приходилось учитывать, что нет на Земле силы, которая могла бы оккупировать страну российских размеров. Остается политика блокады, но ее первыми жертвами станут противники большевиков - друзья Запада, русские дворяне.
Ллойд Джордж начал искать более рациональный вариант противопоставления прозападных и революционных сил в России. В конечном счете это и привело его к идее организации переговоров представителей всех основных противоборствующих друг другу в России сил. Пусть антагонисты соберутся в одном месте и обсудят, как им жить дальше.

Три лидера Запада - Америка, Британия и Франция - имели различное видение будущего России. Британский премьер, возможно, и согласился бы на желаемый французами раздел России, но не на такой, как это было сделано с Африкой. В конечном счете он полагал, что большевики сами отделят “свою Россию” и своей политикой вызовут отчуждение “другой России” - Прибалтики, Украины, Польши, Сибири. Возможно, такой раздел и к лучшему, ведь в лице России терпел крах вековечный соперник Британии. Но одно Ллойд Джордж понимал ясно - великую державу нельзя унижать, нельзя антагонизировать ее, выходя за разумные пределы. Есть риск, что Россия восстанет, яростно бунтуя против злостного посягательства на ее целостность со стороны Запада.

На Парижской конференции сложилось своеобразное соотношение сил. Полковник Хауз присоединился к идеям Блисса - в центре его внимания была прежде всего Германия. Хаос в России, по его мнению, позволял подождать с русским решением. Черчилль убедился, что наиболее усилившаяся западная страна - Соединенные Штаты - ощутили предел силового подхода в России. Нужно ли было Британии ужесточать отношения с Америкой на фоне необычайной активности французов в Восточной Европе, грозного молчания поверженной Германии и перенапряжения собственных имперских связей? Если общий подход Запада к России не складывался, следовало пересмотреть основные ориентиры. На заседании «Комитета десяти» 15 февраля Черчилль потребовал более гуманного обращения с Германией и содействия восстановлению ее в качестве важного элемента европейского порядка. Итак, предлагалось рассоединить потенциальных союзников. Немцам - послабление, русским - ужесточение. Черчилль предложил создать единый Союзный совет по русским делам, состоящий из политической, военной и экономической секций.

Ллойд Джордж в последний раз дал своего рода карт-бланш сторонникам силового подхода.
В апреле 1919 г. был увеличен славяно-британский легион. Британские силы начали наступление из Архангельска на Котлас с целью сомкнуть ряды с северным флангом армий Колчака.
Два противонаправленных бело-западных потока смешались. 26 мая Британский корпус волонтеров сменил в Архангельске американские и французские войска. Колчак с востока подошел на расстояние 700 километров от Москвы, и именно в это время западные союзники признали его русским правителем де-факто. 17 июня три британских торпедных катера ворвались в Кронштадтскую бухту и потопили крейсер под красным флагом. Англичане передали белым более полумиллиона винтовок и полмиллиона единиц снаряжения. В Россию были посланы эксперты по использованию газов.

Однако в июне 1919 г. удача изменила Колчаку, его войска начали отступать, и британская операция, нацеленная на Котлас, так и не осуществилась. Этот фронт, в сущности, потерял свою стратегическую значимость. Под тяжестью изменившихся обстоятельств критическому пересмотру была подвергнута направленность основных западных усилий в России. На заседании военного кабинета 18 июня 1919 г. было решено перенести центр союзных усилий на деникинский фронт. 27 июня Черчилль предупреждал коллег, что доверие к нам в России находится под угрозой. Все цивилизованные силы в этой стране понимают, что лишь одни мы (возможно, хотя и сомнительно, что также японцы) готовы оказать им дружественную помощь; и если мы повернемся сейчас к ним спиной, подрыв нашей репутации станет невосполним. Британский военный министр убеждал, что одного мощного усилия будет достаточно, ибо имеющийся опыт свидетельствует о неспособности большевиков оказывать длительное сопротивление. Генерал Деникин разбивал их даже тогда, когда они превосходили его войска в соотношении 10:1.

К марту 1919 г. Запад направил в Россию до миллиона солдат (200 тысяч греков, 190 тысяч румын, 140 тысяч французов, 140 тысяч англичан, 140 тысяч сербов, 40 тысяч итальянцев). Но Запад уже знал, что в Россию проще войти, чем выйти из нее. Даже французский министр Пишон считал невозможным чисто военное решение.