Последние битвы на Западе

27 мая Людендорф снова ринулся на Париж. 6 тысяч орудий ранним утром стали двумя миллионами снарядов “расчищать” 30-километровую полосу фронта. Перед немцами располагались 16 союзных дивизий. Ударным острием германского наступления являлись 15 дивизий 6-й германской армии. Во втором эшелоне шли еще 25 дивизий. На пути наступления немцев почти сразу же исчезли 4 французские дивизии. Между Суассоном и Реймсом немецкая военная машина разбила еще 4 французские и 4 британские дивизии. Городок Эн был занят немцами после четырех часов наступления, им снова удалось вбить клин между англичанами и французами. Кайзер Вильгельм выехал на “позицию Калифорния” - наблюдательный пункт близ Кроанна, где Наполеон в 1814 г. наблюдал одну из своих последних побед.

29 мая немцы вошли в Суассон. К концу третьего дня наступления они взяли в плен 50 тыс. французских солдат, захватили 650 орудий, 2 тыс. пулеметов. Союзники не хотели – боялись решающей битвы и по возможности медленно вводили в бой свои небесконечные резервы: 3 дивизии 28 мая, 5 – 29 мая, 8 – 30 мая, 4 – 31 мая, 5 – 1 июня, 2 – 2 июня. Германская военная машина молола их безжалостно. 1 июня 1918 г. германская армия подошла на расстояние менее 70 километров от Парижа (ближе к французской столице, чем в апреле). Верховный совет западных союзников собрался в Версале, речь зашла об эвакуации Парижа. В городе началась паника. Ситуация за столом союзных переговоров повторилась: французы и англичане наседали на Першинга, пытаясь ускорить процесс вливания американских солдат в ряды французской и английской армий. Союзники просили у Першинга 250 тысяч солдат в июне и столько же в июле, но американский генерал поведал, что в Штатах имеется всего четверть миллиона обученных солдат, они прибудут во Францию в июне и июле.

С фронта в Салониках на помощь Парижу были сняты 20 тыс. солдат. На шестой день наступления германская армия приблизилась к пределу своих сил - сказалась оторванность войск от баз снабжения и общая усталость ударных частей. 3 июня германские войска пересекли Марну, используя шесть гигантских складных лестниц. Ширина каждой лестницы позволяла проползти двум солдатам. Высадившись на западном берегу Марны, немцы немедленно установили пулеметные гнезда. Париж был в пределах немецкой досягаемости. 4 июня 1918 г. премьер-министр Клемансо опроверг слухи об уходе. Германская военная машина тоже несла ощутимые потери – еще сто тысяч немецких солдат легли во французских полях. Уже 3 июня Людендорф остановил свой теряющий силы авангард. Германия уже не могла жертвовать своими лучшими дивизиями. Их осталось слишком мало.

3 июня французский дешифровщик Жорж Панвен прочитал сверхсекретный германский радиосигнал, сообщающий детали операции, намеченной на 7 июня в районе между Мондидье и Компьеном. За десять минут до назначенного срока французская артиллерия предвосхитила неприятеля - осуществила массированный огневой налет на позиции переднего края изготовившегося противника. И все же ответная германская артподготовка оказалась устрашающей. 750 тысяч снарядов окутали французские окопы горчичным газом, фосгеном и дифенилхлорарсином, приведя в состояние небоеспособности 4 тысячи французских солдат. Утром 8 июня германская пехота отчаянно ринулась вперед.

10 июня немцы были уж в семи километрах от Компьена. Но лучшие умы с обеих сторон думали уже не о текущих событиях, а о кампаниях следующего года. Людендорф приказал увеличить производство самолетов до 300 в месяц между июлем 1918 и апрелем 1919 гг. Черчилль координировал союзное производство вооружений на период до весны 1919 г. До 12 июня немцы спорадически наступали, но в этот день Людендорф отдал приказ остановиться: танковые контратаки были слишком дорогостоящими для немецкого авангарда. Давал о себе знать и горчичный газ, впервые использованный французами в массовом объеме.

Для судеб России важными были две правительственные конференции немцев между четвертым наступлением немцев на Западе, приостановленным 14 июня 1918 г., и последним, пятым, которое началось 15 июля. На конференция в Спа под председательствованием императора, трех прежних глав кабинета министров и канцлера уверенность в конечной победе была всеобщей. Цели на Востоке достигнуты, польская проблема решена, Россия изолирована и экономически “открыта”.

11 июля 1918 г. Людендорф и его окружение подвели черту под последним планом победного наступления на Западном фронте. Мешал массовый грипп, но генералы пришли к выводу, что откладывать дело далее невозможно. Ударная сила – 52 дивизии, цель – французский сектор (Париж почти рядом), назначенный срок - полночь 14 июля. Огромное наступление нельзя было скрыть от многих глаз, и несколько эльзасцев предупредили французов - их артиллерия открыла огонь по скоплению изготовившихся немцев за полчаса до германского выступления. Это не намного ослабила силу германского удара, опрокинувшего на противостоящие окопы 35 тонн динамита и почти 20 тыс. снарядов с газом. Но настоящие траншеи, как убедились немцы, не были тронуты немецкой артподготовкой. Когда немцы дошли до подлинных траншей, они были уже утомлены, дезорганизованы, неспособны идти вперед без новых координирующих усилий и пополнений.

И все же немцы перешли Марну. Кайзер наблюдал за битвой с наблюдательного поста в Мениль Лепинуаз, в 20 километрах к северо-востоку от Реймса. В течение двух дней немцы верили в успех. 17 июля немцы достигли Нантей-Пурси. Здесь они встретили свежих американцев. Это пятое германское наступление было названо французами «второй Марной». Дальнейшие наступательные действия можно было предпринять только в безумной отрешенности, только закрыв глаза на будущее. За 6 месяцев наступательных боев численность германской армии сократилась с 5,1 миллиона солдат до 4,2 миллиона. Ударная сила этих войск была уже невосстановима.

А Фош (Фош Фердинанд (1851-1929), французский военачальник, маршал Франции (1918), британский фельдмаршал (1919), маршал Польши (1923), член Французской академии (1918).
В Первую мировую войну - командующий армией, группой армий, в 1917-1918 гг. - начальник Генштаба, с апреля 1918 г. - верховный главнокомандующий союзными войсками. Один из организаторов интервенции в Советскую Россию) на следующий день начал контрнаступление артподготовкой 2 тысяч пушек на 35-километровом фронте. Наступающие на острие колонн двести танков возвратили потерянное на “своем” берегу Марны. Немцы сражались, мобилизуя все ресурсы личного мужества и технической выучки. Очевидец “наткнулся на мертвого немецкого пулеметчика, сидящего за своим пулеметом, рука на спусковом крючке. Он наклонился, отверстие от пули во лбу и рана от штыка на горле. Пулемет имел прекрасное поле обзора, и много американцев полегло здесь”. К вечеру 18 июля германская угроза Парижу миновала. Французы шаг за шагом отбирали потерянное за 4 предшествующих месяца, англичане делали то же во Фландрии. И в самом Берлине начали уже терять веру в еще одно победоносное наступление. Германии следовало отказаться от прорыва Западного фронта и приготовиться к оборонительным усилиям, консолидировать имеющиеся немалые резервы. Ведь “Крепость Германия” летом 1918 г. стояла на грандиозном пространстве от Северного до Черного моря, от Грузии до Бельгии.

На конференции в Спа 2 июля 1918 г. Германия еще ощущала свое всемогущество, и Людендорф выдвинул программу не только активной обороны, но и экспансии на Востоке. Борьба белых и красных будет решена в ходе германского наступления. Цель: поддержка донских и кубанских казаков, инкорпорирование расширенных Эстонии и Ливонии в рейх, заселение их германскими поселенцами, превращение Таллинна в базу германских подводных лодок. Подвешенность вопроса о независимости Украины сделает Москву сговорчивее.

Стояла середина июля 1918 г. Западный фронт гремел орудийной канонадой. Представлявший Совнарком Литвин пообещал восстановить линию связи между Северной Россией, Кубанью и Кавказом по линии Белгород - Ростов - Владикавказ, передать немцам долю полученного с Юга зерна. Для советского правительства это была линия спасения - приостановка германского наступления и поток продовольствия с Юга. Советский представитель 8 августа 1918 г. пытался убедить немцев, что их благожелательность в критический для выживания России момент переломит неприязнь русского населения и подготовит почву для действительного союза с Германией. В германском руководстве сложилось два лагеря. Одни считали, что наиболее удобными союзниками Германии являются белые - они верили в возможность реорганизации России по удобной для Германии модели. Другие полагали, что новые социальные силы в России приведут к более желаемым результатам. Они были скептичны и не верили в абсолютный контроль над огромной страной: максимум возможного - продление периода слабости России. Германия должна воспрепятствовать приходу к власти в России оппозиционных сил, ориентирующихся на Запад. Важнейшим обстоятельством было то, что “социал-революционеры, кадеты, октябристы, монархисты, казаки, жандармы, чиновники и монархисты написали на своих знаменах “Война против Германии, отказ от Брест-Литовского мира”. Казацкую республику Алексеева на Дону следовало не поддерживать, а свергнуть.

Германская дипломатия прилагала значительные усилия для того, чтобы привязать Россию к колеснице Германии, какой бы ни была ее судьба, навязать ей серию дополнительных договоров, которые укрепляли бы экономические и политические позиции Германии в России. Стремление большевиков расширить экономические контакты достаточно понятно - они были изолированы, и население ждал голод в городах. Ленин хотел получить часть урожая из Украины. Германская сторона при начале переговоров руководствовалась необходимостью противостоять Антанте и Америке, начавшим высадку своих войск в северных русских портах. Для России счастливым обстоятельством было то, что немцы в своем самоослеплении не удовлетворились гегемонией на Востоке и жаждали повторить свой успех на Западе.

Через три дня ожесточеннейших боев, в которые Людендорф бросил все наличные силы, ситуация изменилась весьма радикально. 26 июля германская армия начали отступление из тех мест, которые недавно завоевала такой кровью. Далекие от триумфальных мысли воцарились в головах германских вождей. Надежда на крушение Запада стала исчезать окончательно.
Но Восток, Россия должны были, по их мнению, остаться под немецким влиянием при любом повороте судьбы Германии на Западе. Критическое ослабление России стало условием господства Германии на Востоке.

В Берлине 27 августа были подписаны дополнительные договоры с Советской Россией.
По существу это была договоренность о том, что большевистское правительство будет сражаться против Антанты на Севере европейской части России. Германии передавался контроль над остатками Черноморского флота и портовым оборудованием на Черном море. Было условлено, что, если Баку будет возвращен России, то треть добычи нефти пойдет Германии. Договоры имели политические и экономические статьи, а также секретные дополнения. Ливония и Эстония переставали быть русскими. Провозглашалась независимость Грузии, и Россия обязывалась выплатить немцам 6 миллиардов рублей золотом. Германии была обещана треть бакинской нефти. Германия обещала в статье 4 договора не продвигаться за границы, обозначенные в Брест-Литовске, эвакуировать территории, оккупированные ею за пределами новой демаркационной линии (прежде всего, Белоруссию и области, прилегающие к Черному морю).

Согласно секретным статьям, советское правительство обещало вытеснить с территории страны войска Запада с помощью германских и финских войск. Используя очевидное желание Москвы избежать полной изоляции, Германия навязала все, что она могла бы продиктовать даже в случае прямой оккупации России. Экономические статьи давали Германии абсолютное преобладание в России. Иоффе и Красин жаловались, что Германия “рассекает Россию на две части и при этом желает, чтобы она функционировала как единое целое”. Экономические статьи могли вызвать “полный паралич русской экономической жизни”. Требование контрибуции в
6 миллиардов золотых рублей было “абсолютно чудовищным”. Большевики предупредили Германию, что подобный договор “поднимет всех русских против нее”. И если большевики падут, “объединенная и единая Великая Россия, которая снова будет включать Украину, снова восстанет против Германии”.

Германская сторона немедленно ратифицировала соглашения. Людендорф и его окружение думали о будущем, как о подготовке к новой войне. Они хотели расчленить Россию и укрепить сепаратистские силы на ее границах. Ошибка русской политики Германии заключалась в том, что она не сумела найти подхода, который был бы привлекательным для России, ее патриотов, ее экономически влиятельного класса, даже для ее монархистов. За эту ошибку Германия заплатила в ХХ в. страшную цену дважды. Она так и не сумела стать настоящей альтернативой Западу, она не смогла предложить такую альтернативу России даже после Брест-Литовского договора. Более того, миром в Брест-Литовске и Берлине Германия практически гарантировала крах германской альтернативы Западу в попытках России приобщиться к источникам технического прогресса и социального обновления.

Нация промышленных чемпионов допустила несколько крупных ошибок. Прежде всего, немцы не сумели по достоинству оценить значимость танков как нового инструмента ведения войны. Их настоящий серийный танк (A7V) был своего рода динозавром – его команда состояла из 12 человек, этот танк был вооружен огромной пушкой. Немцам удалось произвести лишь несколько десятков таких танков. Основную долю германских танковых войск составляли трофейные танки, их было 170 единиц. А западные союзники напротив Амьена сконцентрировали 530 британских и 70 французских танков.

11 августа Гинденбург и Людендорф обратились к начальнику штаба военно-морского флота адмиралу Шееру со словами, что только активизация действий подводного флота Германии может позволить ей выиграть войну. Отныне не следует более возлагать надежды на наступательные действия армии, а сдерживать неприятеля мерами стратегической обороны. На совещании германского Коронного совета кайзер рекомендовал немедленно приступить к мирным переговорам и нашел в данном случае единомышленника в лице австрийского императора Карла, по словам которого Австрия способна продержаться только до декабря.

30 августа генерал Першинг сформировал 1-ю американскую армию. Она немедленно была расположена к югу от Вердена. Людендорф признал, что в германской армии ощущают рост численности американских войск. В тот же день - 30 августа западные лидеры получили сигнал от австрийского канцлера графа Буриана, что Австрия готова начать переговоры. Фронт Центральных держав начал поддаваться, что придало западным союзникам силы. 30 августа французы отбросили немцев за реку Эн. 2 сентября канадские войска нанесли удар по “линии Гинденбурга” в районе Дрокур-Кеана и пробили ее. Осмелевший Фош приказал активизировать боевые действия на всем протяжении Западного фронта. А Людендорф в этот же день издал приказ эвакуировать выступ Сан-Миэль. На протяжении августа западные союзники взяли в плен 150 тыс. германских солдат, захватили 2 тыс. пушек и 13 тыс. пулеметов. Для Запада началась война быстрых перемещений войск - то, от чего они за четыре года отвыкли.

14 сентября 1918 г. австрийцы запросили западных союзников о “конфиденциальном и ни к чему не обязывающем обмене мнениями”. США, Англия и Франция по очереди отвергли это предложение. 25 сентября австралийская и новозеландская кавалерия пересекла реку Иордан и вошла в Амман, перерезав тем самым железную дорогу Берлин-Багдад. Но более важное союзное наступление началось незадолго до полуночи этого дня: 37 французских и американских дивизий начали наступление вдоль реки Маас и Аргоннского леса. Гремели 4 тысячи орудий, союзники использовали газы и взяли в плен 10 тысяч немцев. 28 сентября Хейг начал британское наступление против ипрского выступа. В воздухе были 500 самолетов. Пашендейль - яблоко такого раздора год назад - на этот раз довольно быстро был взят бельгийскими войсками.

Вести о начале конца пришли с юга. Болгарские союзники 28 сентября начали переговоры с англичанами и французами в Салониках. В Греции германские и болгарские войска отступили, обнажив “мягкое подбрюшье коалиции” - Австро-Венгрию. 30 сентября бои на болгарском фронте прекратились. Гинденбург и Людендорф, обобщив сведения о положении на фронтах, пришли к выводу, что время работает против Германии, и не остается ничего другого, как обратиться к противнику с просьбой о перемирии.

29 сентября дуэт Гинденбург и Людендорф, два года правивший Германией, отправился к кайзеру с определенным выводом: война далее продолжаться не может. “Германия не может сражаться со всем миром”. Но даже когда 29 сентября 1918 г., после выхода из войны Болгарии, Гинденбург и Людендорф потребовали от императора заключить перемирие, они вовсе не имели в виду сдавать германские позиции на европейском Востоке, они еще надеялось компенсировать потери на Западе приобретениями в России.

В качестве уступки осмелевшей оппозиции кайзер Вильгельм 30 сентября 1918 г. “даровал” своему народу парламентское правление. Он поручил министру иностранных дел Гинце собрать совещание руководителей основных политических партий, определить кандидатуру нового канцлера и сформировать новое правительство. При этом так называемая “революция сверху”- превращение германской империи в республику, приход к власти правительства Эберта (Эберт Фридрих (1871-1925), президент Германии с 1919 г., лидер Социал-демократической партии. Во время Ноябрьской революции 1918 г. принял от Макса Баденского пост рейхсканцлера (9 ноября), 10 ноября стал одним из представителей т. н. Совета народных уполномоченных) вовсе не изменили германского намерения полностью пожать плоды Брест-Литовска. Вчерашние мировые геополитики в Германии хором заговорили о значении Германии как фактора стабильности в Европе.

В ставке Гинденбурга обратились именно к президенту Вильсону с просьбой о заключении мира на основе его “14 пунктов”. Предполагалось созвать мирную конференцию в американской столице. Ставка гарантировала сохранение военного статус-кво на фронтах империи лишь на двое суток вперед. Решающими были слова, сказанные фельдмаршалом Гинденбургом: “Армия не может ждать более сорока восьми часов”. У кайзера не было выхода. 2 октября канцлером Германии стал племянник императора Вильгельма Второго князь Макс Баденский (Макс Баденский (1867-1929), наследник баденского престола, рейхсканцлер Германии в 1918 г.
В последний период Первой мировой войны, оставаясь на империалистических позициях, высказывался за ограничение захватнических целей Германии и проведение частичных реформ, чтобы предотвратить революцию. В условиях военного поражения Германии 3 октября 1918 был поставлен во главе псевдолиберального правительства). Он согласился возглавить государственное руководство только после того, как кайзер пообещал выполнить два условия. Первое, только рейхстаг получал право начинать и заканчивать войну; второе, кайзер отказывается от командования армией и флотом.

Канцлер 3 октября предупредил Гинденбурга, что слишком быстрое заключение перемирия могло бы означать потерю Эльзаса и Лотарингии, а также населенных преимущественно поляками районов Восточной Пруссии. Людендорф ответил, что потеря Эльзаса и Лотарингии приемлема, а утрата части Восточной Пруссии - нет.

Президент Вильсон, видя ежедневное ослабление германского фронта, 8 октября 1918 г. отверг германское мирное предложение. Первое условие перемирия - освобождение оккупированных территорий на Западе. Война не закончится до тех пор, пока немецкие войска не уйдут из Франции, Бельгии. 13 октября премьер Англии Ллойд Джордж выразил опасения относительно того, что немцы воспользуются перемирием, перегруппируют свои силы и восстановят их. Французы 14 октября официально признали Чехословацкий национальный совет во главе с Томашем Масариком (Масарик Гарриг Томаш (1850-1937), президент Чехословакии в 1918-1935 гг. В 1900-1920 гг. - руководитель либеральной Чешской народной, затем Прогрессистской (реалистической) партии. Председатель Чехословацкого национального совета) правительством будущей Чехословакии. В Вене ощутили опасность своим владениям, и император Карл пообещал свободу федерального политического устройства основным национальностям Австро-Венгерской империи: чехам, словакам, полякам, хорватам, словенцам, сербам и румынам. Историк Элизабет Вискеманн назвала это обещание “голосом из могилы”. Президент Вильсон не любил, когда его обходят в реализации его собственного политическом кредо, и через четыре дня потребовал придания этим национальностям не права федерального устройства, а выполнения права полного национального самоопределения. Теперь он говорил, что именно США связаны обязательством обеспечения этим национальностям права на самоопределение.

Немцы начали ощущать уходящую из-под земли почву. Гросс-адмирал Тирпиц 17 октября потребовал от Макса Баденского обеспечить “решительные подкрепления” на Западном фронте и “безжалостное проведение подводной войны”. Каждый немец должен понять, что если он не будет сражаться из последних сил, “мы попадем в положение наемных рабов наших врагов”. Людендорф призвал готовиться к битвам весны 1919 г. Военный министр генерал Шойх пообещал к этому времени подготовить 600 тыс. новых солдат, но он настаивал на сохранении притока критически важной для Германии румынской нефти, без которой германская военная машина остановится через шесть недель.

Главным было понимание необходимости начать мирные переговоры до прихода войны на германскую землю, и пока у Германии остаются огромные владения на европейском Востоке.
18 октября германские войска покинули территорию Болгарии. Более тысячи германских советников начали уходить из Месопотамии. Адмирал Шеер приказал всем германским подводным лодкам возвратиться на базы. Кайзер объявил общую амнистию политическим заключенным.

Каждый месяц на Европейский материк прибывали 300 тысяч американских солдат. Вашингтон превратился в центр обсуждения проблем, связанных с общим европейским переустройством. Получив сообщение о том, что Германия прекратила подводную войну, Вильсон предложил Клемансо и Ллойд Джорджу 23 октября приготовить условия перемирия. Обсуждению этих условий была посвящена встреча Фоша, Хейга, Петэна и Першинга 25 октября в Санлисе. Все настаивали на сдаче немцами артиллерии, железнодорожного состава и подводных лодок. Лучший стратег Германии генерал Людендорф подал прошение об отставке. Его наследник - генерал Гренер достаточно ясно ощущал, что Германия лишилась возможности вести войну. Прибывший в Берлин генерал Людендорф заявил, что “через две недели у нас не будет ни империи, ни императора – вы увидите это”. Этот прогноз оказался точным – день в день.

Тем временем Турция прислала своих представителей на остров Мудрос в Эгейском море для выработки условий перемирия (26 октября). 28 октября Австро-Венгрия запросила перемирия. Образованный тремя месяцами ранее Национальный совет Чехословакии взял на себя функции правительства. Союз Австрии с Венгрией распался. Император Карл отдал флот южным славянам, а Дунайскую флотилию венграм. Австрийская делегация прибыла на виллу Джусти близ Падуи для ведения переговоров о перемирии. На линкоре «Агамемнон» турецкие представители подписали условия продиктованного им британским адмиралом перемирия. На германском фронте Першинг предлагал продолжать военные действия, пока противник не сдастся на милость победителя. Но Ллойд Джордж и Клемансо были уверены, что легких условий мира немцы все равно не получат.

Грозной опасностью для Запада стало решение руководителей германского флота вовлечь британский флот в последний бой. Адмирал Шеер убеждал германских моряков: «Битва чести для флота - даже если это будет битва до смертного конца - посеет семена, которые возродят германский флот в будущем». Но немецкие моряки видели перед собой живой пример русского флота, пропаганда левых социал-демократов пользовалась на флоте значительной популярностью. Моряки огромных линкоров пели хором: «Мы не выйдем в море, война для нас закончилась». Приказ выйти в море был повторен пять раз и пять раз немецкие моряки (немыслимое!) отказались подчиниться приказу. Пользуясь поддержкой Гинденбурга, кайзер отказался отречься от трона.

7 ноября 1918 г. германская делегация во главе с лидером Партии центра Эрцбергером пересекла линию Западного фронта. В Компьенском лесу 9 ноября немецких представителей привели в штабной вагон маршала Фоша. Эрцбергер пытался сыграть на опасности завладения большевизмом всей Центральной Европы, на что Фош ответил, что не боится этого.

Еще 9 ноября кайзер заявил, что армия защитит его в любом случае. Но заменивший Людендорфа генерал Гренер в ответ на вопрос кайзера о «верности знамени» объявил монарху, что «верность знамени» – простое словосочетание. Уже вечером 10 ноября Берлин принял условия западных союзников. Германия обязалась освободить немедленно Бельгию, Францию, Люксембург и Эльзас с Лотарингией. Германская армия обязалась сдать 5 тысяч тяжелых орудий, 25 тысяч пулеметов, 1700 самолетов, 5 тысяч паровозов, 150 тысяч вагонов и 5 тысяч грузовиков. Соглашение о перемирии было подписано в пять минут шестого утра 11 ноября 1918 г.