Проблема субъектности участника переговоров со стороны России

1919 год дал большевикам господство в России, но он же лишил их шансов на поддержку социально близких масс в Центральной и Западной Европе. Революция в Берлине, Баварии и Венгрии потерпели поражение, как и забастовки во Франции и Италии. Перед большевиками встала задача выживания собственной страны. А Запад готовился к послевоенной мирной конференции, и всех волновало, будут ли на ней учтены интересы России. Что делать с креслом, пока еще не занятым официальным русским представителем? На этапе подготовки к мирной конференции Франция предложила посреднические услуги по своего рода “опеке” России как пока еще не восстановившего свой статус прежнего ближайшего союзника. Это предложение не устраивало русские эмигрантские круги. Они выступили за доступ на Парижскую мирную конференцию группы известных русских политических деятелей всех прежних режимов - царского правительства, Временного правительства, представителей белого движения. Инициаторами стали прежние русские дипломаты, возглавляемые Б.А. Бахметьевым и В.А. Маклаковым (представлявшие Временное правительство соответственно в Вашингтоне и Париже).

Прежде чем предстать перед главными действующими лицами послевоенного мира, эмигранты всех мастей решили созвать собственную конференцию и на ней уладить старые споры. Конференция предполагала рассмотреть такие проблемы, как суверенитет народа, равенство граждан перед законом, равенство религий, образование для всех, экономическое развитие посредством поощрения частной инициативы, привлечение западных инвестиций, прогрессивное трудовое законодательство, земельная реформа, децентрализация управления. Конференция указала, что суверенитет Польши и Финляндии - особое явление, но подчеркивала решимость “искоренить самые основы искусственного и нездорового сепаратизма”. Уступки в отношении федерализма и автономии должны были быть скомбинированы с “взаимно благотворным” органическим единством. Россия должна восстать во всей своей целостности.

Российская конференция пыталась доказать Западу убийственность укрепления Польши за счет России. Конференция выразила несогласие в отношении идей расчленения России (Прибалтика), которые могли соответствовать лишь самым диким мечтам Германии. Если Запад думает таким образом создать буферную зону между Россией и Германией, то он ошибается: получив независимость, эти страны должны будут выбирать себе патрона, и они могут не избрать в качестве такового Берлин - это будет то, чего добивался Берлин в Брест-Литовске. То же самое может произойти с Финляндией, а именно - вхождение в германскую зону влияния. Если Россия будет решительно ослаблена, то в конечном счете первой пострадает Франция, ее ждет отчуждение России и изоляция. Надежда на помощь малых стран - опасная иллюзия.

Снова ожили идеи союза с Францией как основы национальной безопасности России. Франция по-прежнему опасалась все еще сильной Германии. Ей нужно было спешно выбирать между опорой на Россию и поддержкой ближайших союзников. В идеале Клемансо хотел бы быстрого восстановления могущественной России, и он помогал Колчаку. Так сказать, “искреннее”, чем другие западные страны. Они потребовали от президента Вильсона вмешаться в русскую политику на стороне русской социальной демократии. И нет сомнения, что колебания Вильсона и Ллойд Джорджа в отношении признания Колчака явились (по меньшей мере, отчасти) итогом посеянных деятелями Временного правительства сомнений.