Восточный фронт в 1914 году

Возникший в августовские дни Восточный фронт простирался на полторы тысячи километров между Мемелем на Балтике и Буковиной в предгорьях Карпат. В начавшейся войне с семидесятимиллионным колоссом Германией и пятидесятидвухмиллионной Австро-Венгрией Россия должна была либо ликвидировать свой уязвимый огромный польский выступ, либо перехватить инициативу у эффективных немцев. Две страшные угрозы ждали Русскую армию: выдвинутая на восток Восточная Пруссия с севера и галицийские укрепления австро-венгерской армии на юге. Не блокировав эти две угрозы, Русская армии находилась под постоянной угрозой удара с флангов.

Первостепенной целью русского наступления стала Восточная Пруссия - страна озер и болот, ставшая пашней Германии благодаря удивительному трудолюбию немцев, применивших искусный дренаж и опоясавших эту страну туманов и лесов сетью дорог. Военной особенностью Восточной Пруссии была линия выдвинутых вперед укреплений, получивших название “линии Ангерап”. За ней подлинным щитом Берлина были четыре германские крепости - Кенигсберг, Торн, Позен и Бреслау, в каждой из которых после мобилизации находилось до 40 тысяч войск.

Под общим командованием генерала Жилинского (Жилинский Яков Григорьевич (1853-1918). Во время русско-японской войны 1904-1905 гг. - начальник полевого штаба главнокомандующего вооруженными силами на Дальнем Востоке. С марта 1914 г. - варшавский генерал-губернатор и командующий войсками Варшавского военного округа. С начала Первой мировой войны - главнокомандующий Северо-Западным фронтом, чей штаб находился в Белостоке) русские Первая (Ренненкампф) и Вторая (Самсонов) армии вступили на германскую территорию 17 августа силой 410 батальонов, 232 кавалерийских эскадрона и 1392 пушек против 224 батальонов пехоты, 128 эскадронов и 1130 пушек немцев. Идея заключалась в том, чтобы двумя огромными клещами, создаваемыми Первой и Второй русскими армиями, окружить войска генерал-полковника фон Притвица, защищавшие Восточную Пруссию. Первая армия Ренненкампфа выступила в направлении на запад - сквозь любимые кайзером охотничьи угодья Роминтернского леса прямо в центр юнкерской Пруссии, а Самсонов должен был проделать серповидное движение и сомкнуться с ней с юга примерно в районе Мазурских озер. Тогда дорога на Берлин была бы открыта.

Это был весьма смелый замысел, но он требовал четкой координации всех участвующих в нем сторон. Однако Жилинский, столь блестящий в придворном окружении и служивший больше за начальничьим столом, а не в полевых условиях, не знал как вести наступательные бои, он оказался бесталанным и беспечным организатором и сразу же допустил несколько грубых ошибок. Прежде всего, не обеспечил надежную связь с обеими выступившими армиями. Оставил артиллерию в безнадежно устаревших крепостях. Дивизии резерва никак не были связаны с вступившими в боевое соприкосновение войсками. Немцы знали, что войска Ренненкампфа превосходят их по численности, но они также знали, что у русских нет под рукой готовых к бою резервов.

Во-первых, русские – в отличие от немцев – ни во что не ставили малообученные дивизии второй и третьей линии. Немцы же бросали в бой до последнего даже самые малоподготовленные части. Во-вторых, русские были слишком привязаны к своим гигантским крепостям, таким как Новогеоргиевск, – настоящим артиллерийским музеям, в то время как немцы смело обнажили свои крепости (Кенигсберг, Грауденц, Позен), изъяв артиллерию для нужд полевой армии.

Удивительным для Русской армии оказалось то, что кавалерия не добавляла войскам мобильности. Железнодорожные перевозки конной силы оказались непростым делом. Каждой лошади нужно было шесть килограммов зерна ежедневно. Все это требовало исключительной организации и немыслимых для Русской армии четких усилий. Возможно, эту немощь кавалерии лучше всего олицетворял собой командующий кавалерией Первой армии – хан Нахичеванский, настолько старый, что не мог взнуздать боевого коня и сидел в своей палатке. Впрочем, никто тогда не мог списать кавалерию со счета: возможности автомобиля еще не были оптимизированы, доказаны, общепризнанны. Даже в германской армии насчитывалось лишь восемьдесят три грузовика, и большая их часть оказалась технически негодной уже после пересечения Арденн. Русская армия реквизировала 3000 автомобилей, но почти все они ржавели на Семеновском плацу в Петрограде из-за отсутствия запасных частей и бензина. И это в стране, занимающей одно из первых мест в мире по добыче нефти.

Кавалерия всем казалась наиболее эффективной, поскольку никто еще не убедился в эффективности пулемета. Никто не предусмотрел значения колючей проволоки, важности рытья глубоких окопов, обращения к саперному искусству. Русское командование знало, что германские силы в этом регионе невелики, и шансы на успех весьма значительны, несмотря на явную тактическую и стратегическую слепоту наступающих войск. Первые августовские столкновения позволили противникам оценить друг друга.

Русским сектором германского генштаба при Шлиффене заведовал подполковник Макс Гофман, именно ему было поручено планировать действия против России. Высокий крепыш с очень короткой стрижкой, Гофман следил за Русской армией еще в 1898 г., когда полгода был в России переводчиком; в ходе русско-японской войны он был наблюдателем от Германии.
По некоторым данным, офицер русского Генерального штаба передал ему за деньги один из вариантов рождающегося плана Русской армии. Собственно, считает Гофман в мемуарах, поведение Русской армии в Восточной Пруссии было довольно легко предсказуемо: попытка наступать по обе стороны Мазурских озер.

Выдвижение русских армий в Восточную Пруссию вызвало замешательство в стане немцев. Командующий германскими войсками в Восточной Пруссии генерал Притвиц, не полагаясь на свои четыре корпуса, начал готовиться к отступлению за Вислу. Сложность немцев заключалась в том, что, обратившись против одной из русских армий, они рисковали получить удар в тыл со стороны второй. Немцы осмелились контратаковать, но вечером 20 августа стало ясно, что их наступление на Восточном фронте завершилась поражением под Гумбиненом. Притвиц начал впадать в панику. Во время телефонной беседы с главной штаб-квартирой в Кобленце он дошел до истерики, допуская возможность потери всей Восточной Пруссии. Более того, Притвиц поставил под сомнение свою способность защитить даже рубеж по реке Висла “ввиду ее мелководья”.

Немцы несправедливо обличали варварское нашествие: среди русских офицеров было довольно много остзейских немцев, имевших прямые родственные отношения с населением Восточной Пруссии, и они постарались, помимо прочего, держать дисциплину своих частей.
В последовавшей битве горько обозначилось несчастье России - отсутствие координации, хладнокровного рационализма, научного подхода к делу. В армии Самсонова было только двадцать пять телефонов, несколько аппаратов Морзе, аппарат Хьюза и примитивный телепринтер, который работал со скоростью 1200 слов в час и часто ломался. Командующему армией приходилось садиться на коня и лично объезжать подведомственные части. Русские связисты практически не знали, как пользоваться радио (по меньшей мере, они предпочитали не пользоваться своими аппаратами; немцы же возложили на сорок своих радиоаппаратов основную нагрузку связи между частями). Корпуса теряли коды друг друга и переходили на открытое вещание. В 150-тысячной Второй армии, на которую Россия возложила все свои надежды, было только десять автомобилей и четыре постоянно ломавшихся мотоцикла. К армии были также приписаны 42 аэроплана, но обслуживание их было малоэффективным, - они постоянно выходили из строя.

Жилинский, Самсонов и Ренненкампф виноваты, как минимум, по двум пунктам: они не создали жесткую систему командования общей операцией, где все подчинено единой цели, недооценили возможности немецкой армии в Восточной Пруссии. При этом реальная власть на этом этапе принадлежала не Ставке Верховного главнокомандования, а командующим группами армий.

Теоретически за взаимодействие двух вторгшихся в Восточную Пруссию армий отвечал их общий командующий и координатор – генерал Жилинский. Он связывался с Самсоновым удивительным способом. Адъютант раз в день на автомобиле отвозил его телеграммы на Центральный почтамт Варшавы, а потом снова отправлялся за ответом за сотню километров от штаб-квартиры Жилинского. Главным результатом этой неразберихи было то, что Самсонов не подозревал о сгустившейся над ним грозой. А сосед – Ренненкампф - ничего не знал о смертельной угрозе Второй русской армии. Ему стоило лишь пошевелиться в момент решающей битвы, и немцы не смогли бы бросить все силы против бездумно устремившегося вперед Самсонова, обнажившего свои фланги.

Гинденбург (Гинденбург Пауль фон (1847-1934), генерал-фельдмаршал (1914).
В Первую мировую войну командовал с ноября 1914 г. войсками Восточного фронта, с августа 1916 г. - начальник генштаба, фактически главнокомандующий) и Людендорф (Людендорф Эрих (1865-1937), немецкий военачальник, генерал (1916), один из идеологов германского милитаризма. В Первую мировую войну, являясь помощником Гинденбурга, фактически руководил военными действиями на Восточном фронте в 1914-1916 гг., а в 1916-1918 гг. - всеми вооруженными силами Германии) действовали согласно правилам немецкой военной науки. Войска их 8-й армии немедленно сели в поезда. Немецкие военачальники бросили основные силы между двумя большими, растянувшими свои тылы русскими армиями, окружили одну из них у Танненберга, а через две недели севернее окружили вторую у Мазурских озер. И в то время, когда Гинденбург и Людендорф вели сражение с Самсоновым, потерявший всякую ориентацию Жилинский сообщал русскому генералу: “Перед вами противник оставил лишь незначительные силы”. Превосходная немецкая разведка точно знала о расположении войск Самсонова. А Ренненкампф замедлил свой ход ради исполнения ему лишь понятного замысла: чтобы позволить Самсонову окружить как можно больше немецких частей. Русские генералы не понимали того, что происходит.

Двадцати дивизиям Ренненкампфа и пятнадцати дивизиям Самсонова противостояли 14 германских дивизий под командованием Гинденбурга. Именно эти 14 дивизий уничтожили цвет Русской армии уже в самом начале войны. 30 тысяч русских солдат было убито, а 130 тысяч попало в плен. В Германию отправились 60 поездов с трофеями.

А армия Ренненкампфа спокойно выжидала. Она вошла в Пруссию без тяжелых осадных орудий и первая же небольшая немецкая крепость Летцен стала для нее непреодолимой преградой. Людендорф выставил против Ренненкампфа восемь дивизий - легких, мобильных, хорошо взаимодействующих. А генерал Жилинский был уверен, что Самсонов продолжает осуществлять фланговый охват, и Ренненкампфу нет резона спешить ему навстречу. Легкую тревогу Жилинский начал ощущать лишь после 27 августа.

В последующие дни пораженный Жилинский начинает постепенно осознавать меру обрушившегося несчастья. 30 августа он пишет Ренненкампфу слова предупреждения. Но и тогда, слепой из-за плохой работы разведки, командующий Северо-Западным фронтом не сделал верных выводов. 4 сентября Жилинский пришел к заключению, что после победы над Самсоновым немцы бросятся на Варшаву, и приказал окапывающемуся Ренненкампфу 14 сентября начать наступление. Жилинский не знал, где находятся немцы и где стоят его собственные войска.
А немцы спокойно читали приказы Жилинского, они были поражены объемом секретной информации, оказавшейся в их руках. Активные, осведомленные, поверившие в свое превосходство, быстро передвигающиеся немцы и полагающиеся неведомо на кого русские. И это были лучшие генералы, которых могла выставить Россия.

Заманив Ренненкампфа в глубь лесистой местности, немцы предприняли решительную атаку. В выкопанных глубоких траншеях русские войска сумели пересидеть артиллерийскую подготовку немцев, но о наступлении уже не могло быть и речи. В конечном счете Ренненкампф принял единственное возможное решение - он начал общее отступление. Войска проходили за сутки по семьдесят километров. Но немцы были уже почти в их тылу. Скорость стала решающим обстоятельством. А Жилинский пребывал в неизвестности - Ренненкампф не удосужился оповестить его об отступлении. Потеряв 145 тысяч человек и более половины транспортных средств в течение месяца, Ренненкампф сумел сберечь значительную часть войск. Но это было плохим утешением для общего итога первой кампании Русской армии.

Фортуна была более благосклонна к русским на Австрийском фронте. Семь армий, два миллиона воинов сошлись здесь в страшном поединке. Штаб Русской армии правильно рассчитал, что австрийские войска будут сконцентрированы преимущественно в северно-восточной Галиции. Генерал Данилов (Данилов Юрий Никифорович (1866-1937), в 1908-1909 гг. - обер-квартирмейстер, с 1909 г. - генерал-квартирмейстер Главного управления Генштаба, участвовал в разработке стратегических планов Первой мировой войны. В начале Первой мировой войны генерал-квартирмейстер при Верховном главнокомандующем, фактически исполнял обязанности начальника штаба) в Ставке и генерал Алексеев (Алексеев Михаил Васильевич (1857-1918), российский генерал от инфантерии (1914). В Первую мировую войну - начальник штаба
Юго-Западного фронта, командующий Северо-Западным фронтом, с 1915 г. - начальник штаба Ставки, в марте-мае 1917 г. - Верховный главнокомандующий) на границе Галиции выдвинули идею «двойного охвата» австро-венгерской армии. Их вдохновляло то, что мобилизация происходила с фактическим превышением плана. 46 дивизий были выдвинуты на фронт на 40-й день мобилизации. Перемещение сюда войск из района Варшавы довело общую численность Русской армии до пятидесяти трех пехотных и восемнадцати кавалерийских дивизий.

В отличие от аристократов Жилинского и Ренненкампфа, седовласый, бородатый и битый жизнью Н.И. Иванов (Иванов Николай Иудович (1851-1919). Во время русско-японской войны командовал 3-м Сибирским корпусом. В 1908–1914 гг. командовал войсками Киевского военного округа. Во время Первой мировой войны, с июля 1914 г. до марта 1916 г., командовал войсками Юго-Западного фронта) встретил противника со спокойным разумением. Он позволил растянувшимся едва ли не на 40 километров колоннам воссоединить силы. А в лице Рузского
(Рузский Николай Владимирович (1854-1918). Во время русско-японской войны 1904–1905 гг. недолго был начальником штаба 2-й Маньчжурской армии, в 1906–1909 гг. командовал корпусом. В начале Первой мировой войны командовал 3-й армией, в сентябре 1914 г. – марте 1915 г. – Северо-Западным фронтом, в июле-августе 1915 г. – 6-й армией и с августа 1915 г. по апрель 1917 г. – Северным фронтом (с перерывом в декабре 1915 г. – августе 1916 г.) и Брусилова (Брусилов Алексей Алексеевич  (1853-1926), российский военный деятель, генерал от кавалерии (1912). В Первую мировую войну командующий 8-й армией в Галицийской битве, с 1916 г. - главком Юго-Западного фронта, провел успешное наступление – Брусиловский прорыв.
В мае-июле 1917 г. - верховный главнокомандующий.) Иванов имел решительных командиров.
На 30 день мобилизации Иванов командовал 53 пехотными дивизиями и 18 дивизиями кавалерии - миллион с четвертью человек на фронте от Вислы до румынской границы. После первых схваток оба противника нашли противоположную сторону сильнее ожидаемого. На берегах двух притоков Днестра - Гнилой и Золотой Липы - восемь корпусов Рузского и Брусилова медленно и спокойно начали обходить наступающую австрийскую армию с юга.

Дорогу на Львов запрудили отступающие австрийские войска. В те самые дни, когда воины Самсонова гибли в восточнопрусских лесах, австрийцы (28 августа) увидели призрак поражения. 30 августа артиллерия Брусилова нанесла удар по позициям австрийцев и сокрушила фронт 12-го австрийского корпуса. Великий князь Николай Николаевич Романов (Николай Николаевич (1856-1929), великий князь, генерал от кавалерии (1901). В Первую мировую войну Верховный главнокомандующий (1914-1915), наместник на Кавказе и главнокомандующий Кавказской армией (1915-1917) повернул все армии начиная от румынской границы - Брусилова, Рузского - направо, севернее, оказывая помощь армии, на которую обрушились главные австрийские силы. В битве при Раве Русской 9 сентября 1914 г. было самым кровавым днем.

Худшее (чем у немцев) качество австрийских войск и их приверженность схеме принесли успех Русской армии. 16 сентября австрийская армия отступила за реки Сан и Дунаец
(двести километров к Западу от Львова), оставляя русскому окружению превосходную крепость Перемышль. Австрийская официальная история говорит, что “русские не преувеличивают, когда сообщают, что их противник потерял 250000 убитыми и ранеными, взяв 100000 пленными”. Современные историки говорят о 400 тысячах потерь в австрийской армии (100 тысяч пленных). Русские же потери на этом фронте в августе-сентябре составили 250 тысяч человек. Развивая первоначальный успех, Русская армия приближалась к собственно Венгрии, а отдельные казацкие части сумели войти на венгерскую территорию.