Ялтинская конференция «Большой Тройки»

Конференция началась в пять часов вечера 4 февраля 1945 г. обзором военной обстановки. Рузвельт заметил, что предстоит пересмотреть едва ли не всю карту Европы. И.В. Сталин сказал, что следует готовиться к летнему наступлению, он не верил в скорую развязку. Согласно предложению Рузвельта, решались три задачи: польский вопрос, участие СССР в войне на Тихом океане и создание Организации Объединенных Наций.

Попытки Рузвельта найти личный контакт со Сталиным приносили плоды. Вечером первого дня, во время организованного американцами ужина в узком кругу, он говорил об ответственности великих держав. Царило редкое единодушие (испорченное на некоторое время лишь неудачной попыткой Рузвельта обратиться к Сталину как к «дяде Джо»). Черчилль поддержал право «вето» в высшем совете новой мировой организации. Он также использовал свое право на бестактность, когда провозгласил тост за мировой пролетариат. Рузвельт неоднократно повторял, что единство трех представленных на конференции держав - ключ к созданию подлинно стабильной международной системы в послевоенном мире. Рузвельт поддержал Сталина в вопросе о репарациях: «Уровень жизни в Германии не должен превышать уровня России». Сближению содействовало снятие просьбы о предоставлении отдельным советским республикам мест в Ассамблее (кроме Украины и Белоруссии). Рузвельт предложил оставить вопрос о членстве в ООН до созыва учредительной конференции. Англичане поддержали советское предложение (не забудем о доминионах). Рузвельт предпочел не заострять ситуацию в момент, когда дорога к созданию ООН обозначилась и даже была названа дата созыва учредительной конференции - 25 апреля 1945 года.

В ходе второго дня Рузвельт сделал важное заявление: конгресс и американский народ не согласятся на содержание значительных американских войск в Европе «на период более чем два года». Следовало заполнить вакуум, чтобы обеспечить наличие в Европе достаточных для сдерживания Германии сил. 6 февраля 1945 года речь шла о создании мировой организации с контрольными функциями - главный вопрос для американцев.

В польском вопросе три фактора воздействовали на Рузвельта: решения Тегеранской конференции; потребность СССР в дружественном тыле; и, главное, учет того, что в общую международную организацию главные военные союзники должны входить, соблюдая интересы своей безопасности. Последнее касалось СССР не в меньшей степени, чем США. Президент очертил свое понимание вопроса: Польша должна ограничить себя на востоке «линией Керзона», на западе присоединить к национальной территории Восточную Пруссию и часть Германии. Правительство в Варшаве должно иметь расширенный политический фундамент, включить представителей пяти главных партий (президент перечислил их). Черчилль поддержал президента, напомнив о том, что Англия вступила в войну вследствие нападения на Польшу, и восстановление польского суверенитета является для англичан делом чести.

Десятого февраля было условлено, что СССР вступит в войну против Японии через два-три месяца после завершения боевых действий в Европе. Три великие державы антигитлеровской коалиции признавали независимость Монголии, необходимость возврата Советскому Союзу Южного Сахалина, интернационализацию Дайрена - с признанием советских интересов в нем, передачу Советскому Союзу в аренду военно-морской базы в Порт-Артуре, создание совместной советско-китайской компании по эксплуатации восточнокитайских и южноманьчжурских железных дорог. Был специально оговорен суверенитет Китая в Маньчжурии, особо указано на правомочность передачи Курильских островов СССР. Рузвельт полагал, что требования СССР умеренны. Казалось, все шло к намеченной президентом черте: СССР поможет Америке утвердиться в Японии, а Китай, после поражения Японии, вырастет как самая мощная региональная сила в Азии. Рузвельт полагал, что главными козырями Вашингтона в игре с Москвой будут обещанный Советскому Союзу заем на восстановление народного хозяйства и разрешение на десятимиллиардные репарации в Германии. Он был уверен, что при таком раскладе Америка получит максимум возможного. В конкретную плоскость вопрос об американском займе перешел в январе 1945 года. Советская сторона пожелала получить заем в шесть миллиардов долларов.