Курс: Журналистика XIX - начала XX веков

Прослеживается история отечественной журналистики от начала XIX века до Октябрьской революции 1917 года, рассматривается деятельность выдающихся российских публицистов; влияние прессы на общественные процессы, происходившие в России в этот исторический период.

ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН

Журналистика начала XIX века, 20–30-х гг. Издательская деятельность декабристов. Журнально-публицистическая деятельность Виссариона Григорьевича Белинского. Публицистика Александра Ивановича Герцена. Дореформенная и пореформенная журналистика в России. Российская печать на рубеже веков. Пресса в годы революции 1905–1907 гг. Пресса в годы реакции после поражения революции 1905–1907 гг. Русская печать в годы Первой мировой войны. Отечественная журналистика после Февральской революции до событий июля 1917 г. Российская журналистика после июльских событий. Публицистика в политическом противоборстве.

ЖУРНАЛИСТИКА НАЧАЛА XIX ВЕКА, 20-30-х гг. ИЗДАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ДЕКАБРИСТОВ

Начало журналистике XIX века положил журнал «Вестник Европы», выходивший почти тридцать лет, с 1802 по 1830 гг. Первым его редактором в 1802–1803 гг. был Н.М. Карамзин. Но после его назначения придворным историографом в 1804 году он уходит из «Вестника». После его ухода журнал теряет былую привлекательность, современность и злободневность. Редко стали появляться на его страницах политические обзоры и публицистические статьи. В начале двадцатых годов XIX века «Вестник Европы», по мнению В.Г. Белинского, стал «идеалом мертвенности, сухости, скуки и какой–то старческой заплесневелости». Заметим, справедливости ради, что через 38 лет после крушения первого «Вестника», растерявшего своих читателей, появился второй, более удачливый «Вестник Европы», о котором речь пойдет позже. «Вестник Европы» - двухнедельный журнал, основанный Н.М. Карамзиным в 1802 г. Выходил в Москве в 1802–1830 гг. Освещал вопросы литературы, внешней и внутренней политики, общественной жизни зарубежных стран; ежемесячный литературно-политический журнал буржуазно–либерального направления. Выходил в Петербурге в 1866–1918 гг. Редактор – издатель М.М. Стасюлевич (до 1908 г.).

Значительную роль в развитии общественной мысли сыграло созданное в 1801 году в Петербурге «Вольное общество любителей словесности, наук и художеств». От его имени издавались альманах «Свиток муз» (1802-1803 гг.), журналы: «Периодическое издание Вольного общества любителей словесности, наук и художеств» (1804 г.) и «Санкт–Петербургский вестник» (1812 г.), который явился первым в России критико-библиографическим изданием.

Возникают такие ведомственные и частные газеты, как «Северная почта, или Новая Санкт–Петербургская газета» (орган Департамента почт Министерства внутренних дел), «Санкт–Петербургские коммерческие ведомости», «Северная пчела» и другие издания («Северная пчела» - русская политическая и литературная газета. Издавалась в Петербурге в 1825–1864 гг. До 1831 г. три раза в неделю, затем ежедневно. Издатели – Ф.В. Булгарин и Н.И. Греч. Рупор монархизма и реакции). Что же касается «Северной почты», то она имела три раздела: известия внутренние; известия иностранные; смесь, где сообщалось о новшествах в промышленности и сельском хозяйстве, разных достопримечательностях, происшествиях и «похвальных деяниях». Здесь же систематически публиковались «Ведомости о продажных ценах на хлеб», цены на русские и иностранные товары, вексельный курс на рубль и прочая коммерческая информация.

На титуле «Северной почты» появляется термин «газета». Правда, впервые это слово стало встречаться у Н.М. Карамзина - для обозначения иностранных ежедневных органов печати. Со второй половины XIX века слово «газета» полностью вытеснило слово «ведомости».

«Северная почта», выходившая дважды в неделю, на четырех полосах тиражом до 5400 экземпляров, содействовала развитию отечественной  промышленности, торговли и сельского хозяйства.

В 1811–1820 гг. выходит первая русская провинциальная газета «Казанские известия» (при Казанском университете). И в других крупных городах России началось издание местных газет и журналов. Выходят «Восточные известия» в Астрахани, «Украинский вестник» в Харькове; расширилась издательская деятельность Академии наук, университетов, литературных обществ. Стали выходить: «Экономический журнал», «Статистический журнал», «Медико-физический журнал», «Военный журнал», «Московские записки», «Артиллерийский журнал» и др.

Развитию российской журналистики в начале века в определенной степени способствовал Цензурный устав, изданный в 1804 г. (Цензурный устав (1804) - документ, утвержденный императором Александром I, допускавший обсуждение в печати общественно–политических вопросов, но запрещавший печатать произведения, «противные правительству, нравственности, закону Божию и личной чести граждан»).

В первом десятилетии XIX века появилось 77 периодических изданий (преимущественно журналов), причем разного направления: либерального («Сын Отечества» Н.И. Греча, выходивший с 1812 по 1820 гг.), консервативного («Русский вестник»), буржуазного («Москов-ский телеграф»). Под идейным влиянием будущих декабристов находились журналы «Невский зритель» и «Соревнователь просвещения и благотворения». Незадолго до восстания на Сенатской площади декабристы начали выпускать журнал «Полярная звезда» (1823–1825) в Петербурге и альманах «Мнемозина» в Москве.

«Московский телеграф» - литературно-критический, общественно-политический журнал, издававшийся в Москве в 1825–1834 гг. Н.А. Полевым. Печатались: А.С. Пушкин, П.А. Вяземский, В.А. Жуковский, Е.А. Баратынский и др.

«Мнемозина» - русский литературный альманах, издававшийся в Москве в 1824–1825 гг. (вышло 4 номера) В.К. Кюхельбекером и В.Ф. Одоевским. Отражал философские и эстетические взгляды декабристов); (Полевой Николай Алексеевич (1796–1846) - русский писатель, журналист, историк. Издатель журнала «Московский телеграф».

В 1812 году Наполеон со своей армией вторгся в Россию, началась Отечественная война. По отношению к ней можно проследить различный подход к социальной действительности, свойственный периодическим изданиям разной ориентации. «Сын Отечества» считает ее освободительной борьбой за национальную независимость России. В ярких журналистских зарисовках это издание показывает мужество и героизм рядовых солдат – храбрых, выносливых, готовых жизнь отдать за Отчизну. Иной взгляд у «Русского вестника» (1808–1820), издававшегося писателем С.Н. Глинкой на средства московского военного губернатора Ф.В. Растопчина. «Вестник» рассматривал войну как защиту Православной церкви, престола, помещиков, а к истинным «сынам Отечества» причислял только царя и дворянство. («Сын Отечества» - исторический, политический и литературный журнал. Издавался в Петербурге в 1812-1844 гг., 1847–1852 гг. Основан Н.И. Гречем. В 1816–1825 гг. в журнале преобладало влияние декабристов. Позднее журнал перешел в лагерь официозной консервативной журналистики. В 1856–1861 гг. - политический, научный и литературный еженедельник. В 1862–1901 гг. - ежедневная газета либерального и либерально-народнического направления); (Греч Николай Иванович (1787-1867) - русский журналист, писатель, филолог. В 1812–1839 гг. совместно с Ф.В. Булгариным (с 1825 г.) издавал журнал «Сын Отечества». В 1831–1859 гг. совместно с Ф.В. Булгариным издавал газету «Северная пчела». Сторонник официальной народности. Автор «Практической русской грамматики» (1827); (Булгарин Фаддей Венедиктович (1789-1859) - русский журналист, писатель. Совместно с Н.И. Гречем (с 1831 г.) издавал журнал «Сын Отечества» (1825–1839), реакционную газету «Северная пчела» (1825–1859). Писал политические доносы на русских литераторов).

Выразителями передовых идей своего времени были декабристы. Они восприняли идеи А.Н. Радищева, созданные им революционные, демократические традиции русской публицистики. Движение декабристов было органически связано с той всемирно–исторической эпохой конца XVIII - начала XIX века, которую их преемники по революционному движению назовут эпохой ломки «феодально-абсолютистских учреждений». Своеобразие русского революционного движения проявилось в том, что на раннем его этапе почин в борьбе за уничтожение старого, изжившего себя строя принадлежал узкому кругу передовых представителей господствующего класса, лучших людей из дворян. Вокруг их освободительных, патриотических идеалов объединялась наиболее передовая часть русского общества, выдающиеся ученые, деятели культуры, писатели, публицисты. Первые дворянские революционеры внесли ценный вклад в развитие передовой русской культуры, журналистики, оставили глубокий след в их последующем развитии.

Особое значение декабристы придавали литературе и журналистике. Они использовали подцензурную печать как трибуну для распространения своих идей. Как средство революционной агитации. Об этом ярко свидетельствуют программные документы декабристов - устав «Союза благоденствия» и др.

Интерес декабристов к журналистике - явление не случайное. Участники Отечественной войны 1812 года – К.Ф. Рылеев, Николай и Александр Бестужевы (особенно последний) стали заниматься журналистикой вскоре после завершения освободительного похода, закончившегося полным разгромом наполеоновских полчищ. Свою литературную деятельность они посвящают публицистике. В 1819 году у декабристов возникла мысль о выпуске собственного журнала «Зимцерла». В нем предполагались такие разделы, как отечественная и зарубежная история, военные и гражданские науки, литературная критика, проза и поэзия. Журнал не был разрешен цензурным комитетом, однако сама программа этого неосуществившегося замысла отражает взгляды декабристов на журналистику: их издание должно было играть роль боевого просветительного органа.

В 1818 году будущие декабристы объединились вокруг «Вольного общества любителей российской словесности» - легального филиала «Союза  благоденствия». «Вольное общество любителей российской словесности» - литературное общество, существовавшее в Петербурге в 1816–1825 гг. Входили будущие декабристы Ф.Н. Глинка (председатель), К.Ф. Рылеев, Н.А. и А.А. Бестужевы, В.К. Кюхельбекер и др. Периодика «Вольного общества» - «Соревнователь просвещения и благотворения» и «Невский зритель» - значительное явление в журналистике, предшествовавшей или в той или иной мере подготавливавшей восстание декабристов. Журналы проповедовали свободолюбивые идеи, гуманистическое отношение к человеческой личности, ненависть к тирании. Разумеется, в условиях аракчеевщины об этом можно было говорить только иносказательно.

Характерна в этом отношении статья, опубликованная в «Соревнователе» под заголовком «Сравнение древней истории с новой». Эта статья при внешнем академизме обсуждала злободневный вопрос о том, какую роль в жизни народов играли перевороты и революции. Автор считает, что революционные перевороты составляют основу исторического прогресса.

«Невский зритель» замечателен тем, что на его страницах развернулась деятельность К.Ф. Рылеева. Журнал опубликовал знаменитую сатиру Рылеева «К временщику», явившуюся смелым вызовом, гневным обличением всесильного Аракчеева.

«Невский зритель» уделял внимание и таким вопросам, которые совсем не затрагивались «Соревнователем», - о положении русской промышленности и торговли. В области экономических проблем  журнал являлся поборником промышленного развития России.

Вместе с тем, в журнале имели место и конституционно–монархические мотивы. В ряде статей явно проскальзывала попытка доказать, что конституционная монархия является едва ли не лучшим политическим порядком для России. Эти попытки «Невского зрителя» отражали взгляды «умеренного» крыла декабристов, одним из главных представителей которого был Никита Муравьев.

Движение декабристов, как известно, имело большое международное значение. Поднявшись против царизма, декабристы тем самым помогали революционному движению в других странах. Издания «Вольного общества» отражают пристальное внимание дворянских революционеров к судьбам порабощенных народов. В «Соревнователе» систематически печатались статьи по вопросам славянства, его истории, культуры.

Публицистика декабристов убедительно показывает, какое большое влияние на формирование дворянского этапа в освободительном движении оказывал патриотический подъем народа в период Отечественной войны 1812 года. Народные массы России, героически отстоявшие в этой войне свободу и независимость своей Родины от иноземных  захватчиков, стремились и к одновременному освобождению от ига внутренних поработителей - царя и крепостников-помещиков. На эти темы печатались статьи, документы, воспоминания, рисунки (гравюры), обычно снабжавшиеся подробными объяснениями Ф. Глинки («Бой у Малого Ярославца», «Бой при Красном») и др.

В 1823 году К. Рылеев и А. Бестужев приступили к изданию ежегодного литературно-художественного и общественно-политического альманаха «Полярная звезда». «Полярная звезда» распространяла и популяризировала передовые идеи, будила общественную мысль, звала к свободе, внушала чувства гражданственности. («Полярная звезда» – в 1823–1825 гг. ежегодный литературно-художественный и общественно-политический альманах, издаваемый декабристами К.Ф. Рылеевым и А.А, Бестужевым; «Полярная звезда» – альманах А.И. Герцена и Н.П. Огарева (№ 1-7 - Лондон, № 8 - Женева, 1855). Назван в честь декабристского альманаха «Полярная звезда» (1823–1825). Программа - освобождение крестьян с землей, отмена цензуры. Общеполитические статьи из России, материалы по истории).

Альманах обычно открывался обзорной статьей Александра Бестужева. «Полярная звезда» утвердила эту удачную форму литературно–критической статьи - ежегодное обозрение. Свое дальнейшее и блестящее развитие и обогащение новым содержанием эта форма получила в журналистском творчестве В.Г. Белинского.

«Полярная звезда» утверждала национальный характер русской литературы. На ее страницах печатались произведения Пушкина, Грибоедова, Дениса Давыдова, Жуковского, Крылова, вызывавшие живой отклик у читающей публики и формировавшие национальное самосознание передовой части общества.

Здесь же впервые увидели свет такие замечательные произведения русской гражданской лирики, как «Иван Сусанин» и «Исповедь Наливайко» К.Ф. Рылеева.

Близким к «Полярной звезде» по своему направлению был другой альманах декабристов - «Мнемозина», издававшийся Кюхельбекером и Одоевским. «Мнемозина» - орган русского просветительства, утверждавший национальные традиции русской художественной литературы и публицистики. В отличие от «Полярной звезды» «Мнемозина» уделяла много внимания вопросам философии. В альманахе печатались и полемические статьи, направленные против реакционных журналистов.

С поражением дворянских революционеров 14 декабря 1825 года прекратился выпуск «Соревнователя просвещения и благотворения» и «Мнемозины».

«Полярная звезда», по образному выражению А.И. Герцена, «закатилась за тучами николаевского режима». Однако ни кровавая расправа царизма с декабристами, ни усиление полицейского гнета не могли убить прогрессивных сил русского общества. России Николая I по-прежнему противостояла другая Россия - Россия революционная, жаждущая социальных перемен.

В годы, последовавшие непосредственно за выступлением декабристов, большое значение в распространении освободительных идей имела деятельность А.С. Пушкина. Пушкин был поэтом декабристов. Его творчество неразрывно связано с идеологией первых дворянских революционеров. Пушкин воспел их освободительные, патриотические идеалы. После поражения декабристов, вопреки пессимизму, охватившему часть передовых представителей дворянства, Пушкин был глубоко убежден, что дело первых дворянских революционеров не пропадет.

Его знаменитое «Послание в Сибирь» к томившимся в царской каторге друзьям – декабристам проникнуто твердой верой в то, что подвиг декабристов, их «скорбный труд», их «дум высокое стремленье» разбудят новое поколение революционных борцов. В отличие от большинства декабристов, совершенно оторванных от народа, Пушкин в «Борисе Годунове» и других произведениях показал, что именно народ является главной движущей силой истории.

В 30-е гг. XIX века широко развернулась замечательная журнально-публицистическая деятельность Пушкина. Издание боевого органа русской публицистики было давней мечтой Александра Сергеевича. В 1826 году он писал П.А. Вяземскому: «Итак никогда порядочные литераторы вместе у нас ничего не произведут! Все в одиночку… Нам надо завладеть журналом и царствовать самовластно и единовластно».

Некоторое время Пушкин возлагал большие надежды на возникший при его участии «Московский вестник», но вскоре разошелся с редакцией, не разделяя философско-идеалистического направления журнала.

В 1830 году Пушкин активно сотрудничал в «Литературной газете», которую издавали А.А. Дельвиг и О.М. Сомов. А.С. Пушкин два месяца редактировал ее. («Литературная газета» - выходила в Москве в 1830-1831 гг. Издатели А.А. Дельвиг и О.М. Сомов. Сотрудничал и недолгое время был редактором А.С. Пушкин; «Литературная газета» выходила в Санкт-Петербурге в 1840-1849 гг. Редакторы (в разное время) Ф.А. Кони, Н.А. Полевой, А.А. Краевский. Выступала против реакционной журналистики. В числе сотрудников - В.Г. Белинский, Н.А. Некрасов). А.С. Пушкин всего два месяца редактировавший «Литературную газету», стремился расширить ее тематику, строго ограниченную цензурным разрешением, разнообразить газетно-журнальные жанры. Как публицист Пушкин выступал на страницах «Литературной газеты» с очерками (к примеру, «Военно-грузинская дорога»), статьями, рецензиями, короткими заметками. Здесь же Пушкин начал свою знаменитую борьбу с Булгариным, являвшуюся по существу борьбой против всей продажной, полицейской журналистики и николаевской реакции.

На страницах «Литературной газеты» был помещен его знаменитый памфлет «О записках Видока». Развернув в нем характеристику «полицейского сыщика» (представьте себе человека без имени и пристанища, живущего ежедневными»), Пушкин каждой фразой попадал в наиболее уязвимые места биографии Булгарина.

Следующие полемические выступления были перенесены в московский журнал «Телескоп». В фельетонах «Торжество дружбы, или оправданный Александр Анфимович Орлов», «Несколько слов о мизинце г. Булгарина и о прочем» Пушкин вскрывал «сходство душ и занятий гражданских и литературных» Булгарина и Греча, указывал на их связь с III-м отделением, обличал во взаимных рекламных восхвалениях.

Несмотря на полный полемический разгром Булгарина и уничтожение его литературного авторитета, царизм поддерживал проправительственную «Северную пчелу». Только ей и «Сыну Отечества» разрешалось печатать политические и иностранные новости, внутреннюю хронику. Это решающим образом сказывалось на количестве подписчиков. Официозная «Северная пчела», благодаря поддержке правительства исчисляла их тысячами, «Литературная газета» - сотнями. Вот почему Пушкин вскоре охладевает к «Литературной газете» и думает о журнале, «средства коего равнялись бы средствам «Северной пчелы», т.е. о журнале, в коем печатались бы политические и заграничные новости». В заметке о западных журналах Александр Сергеевич с горестью спрашивал: «До каких же пор «Северная пчела» будет управлять общественным мнением?» А в письме к П.А. Вяземскому откровенно возмущался: «Неужто кроме «Северной пчелы» никто не смеет у нас объявить, что в Мексике было землетрясение?».

Еще в 1831 году Пушкин начал хлопоты о выпуске периодического издания, но только через четыре года получил разрешение на выпуск трехмесячного журнала «Современник». Программа журнала была, по указанию властей, очень узкой, политика по-прежнему исключалась. («Современник» - журнал, издававшийся в Петербурге в 1836–1846 гг. Выходил раз в три месяца. Основан А.С. Пушкиным. После гибели поэта издавался группой его друзей во главе с В.А. Жуковским). Пушкин привлек к участию в «Современнике» единомышленников и близких по духу людей; настойчиво пытался расширить тематику журнала, помещая обзоры – письма из Франции А. Тургенева, воспоминания партизан о войне 1812 года, статьи о математике, истории, эстетике, о железных дорогах, «статистические описания» и очерки.

Пушкин как редактор был очень требователен к своему изданию, он не был удовлетворен им и еще в середине 1836 года задумывал реорганизовать альманах. В прямой связи с этим он через Нащокина  пригласил сотрудничать в «Современнике» В.Г. Белинского. Из-за трагической гибели поэта это знаменательное сотрудничество двух гениев не осуществилось. Но тот факт, что через десятилетие пушкинский «Современник» возродился благодаря усилиям Некрасова и Белинского, полон глубокого исторического смысла. Публицистика великого поэта, его напряженная борьба за «честную журналистику» готовили поле деятельности для русских революционных демократов.

ЖУРНАЛЬНО-ПУБЛИЦИСТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВИССАРИОНА ГРИГОРЬЕВИЧА БЕЛИНСКОГО

Дворянский период русского освободительного движения (1825–1861) был периодом дальнейшего углубления и обострения общего кризиса крепостничества в  России. В стране назревала крестьянская революция. В 40-е гг. XIX века зарождается политический кризис, который позже вылился в революционную ситуацию конца 50-х - начала 60-х гг. Экономическое развитие страны, размах стихийного крестьянского движения сделали невозможным дальнейшее существование крепостного права в России. Крестьянская  реформа 1861 года, отменившая крепостное право, стала «побочным продуктом» нараставшей в стране революционной борьбы.

Распад основ феодально-крепостнического строя еще в дворянский период русского освободительного движения закономерно выдвинул на арену политической борьбы новую социальную силу – разночинцев, отражавших революционные устремления крестьянства. Идеологом, вождем этих новых общественных сил, боровшихся не только против крепостничества, но и против либерализма, ставившего ограниченные цели и всегда готового пойти на соглашение с царизмом, был Виссарион Григорьевич Белинский, «неистовый Виссарион», как называли его соратники по перу и революционной борьбе. Белинский Виссарион Григорьевич (1811–1848) – русский литературный критик, публицист, революционный демократ, философ–материалист. Оказал большое влияние на развитие русской общественной мысли.

Белинского принято считать предшественником полного вытеснения дворян разночинцами в русском освободительном движении, которые, в свою очередь, стали предшественниками социал-демократов.

Публицистика Белинского - явление совершенно новое в истории русской журналистики. До него в России журнальная трибуна еще никем и никогда не была использована для такой всесторонней и боевой пропаганды революционных демократических взглядов. Русская публицистика до Белинского никогда не подходила столь близко к пониманию насущных задач развития страны, не отражала так ярко подлинных интересов и чаяний народных масс, не зависела так полно от настроения крепостных крестьян, от их возмущения крепостническим гнетом и их революционных устремлений.

До Белинского русская журналистика не знала и столь всеобъемлющего публициста, сочетавшего в себе гениального политического мыслителя, философа, великого критика и революционного демократа. Публицистика Белинского, как и вся его журнальная деятельность, характеризуется высокой принципиальностью, проникнута воинствующей, наступательной идейностью и глубоким патриотизмом.

Начало публицистической деятельности В.Г. Белинского связано с изданиями Н.И. Надеждина «Телескоп» и «Молва». В 1834 году Белинский выступил на страницах «Молвы» со статьей «Литературные мечтания». Общественно-политическое значение этой статьи было огромно. В ней Белинский нанес смелый удар по идеологии «официальной народности», подвергнув бичующей критике пресмыкательское «творчество» реакционных журналистов Булгарина, Греча, Кукольника и других, пропагандировавших в своих статьях реакционную идеологию царизма.

В противовес реакционерам Белинский выдвинул требование подлинной народности литературы. В это понятие Белинский прежде всего вкладывал мысль о служении литературы истинным интересам русского народа, задыхавшегося в крепостническом ярме.

«Литературные мечтания» Белинского показали читателю замечательную черту молодого критика и публициста - чувство нового, мужественный разрыв с мнениями изживших себя авторитетов и устаревшими литературными и журналистскими канонами.

Сам характер этой статьи был новым для тогдашней литературной критики. В то время критические статьи посвящались чаще всего разбору частностей того или иного литературного произведения. Статья Белинского строилась на глубоких обобщениях, выдвигала новую, законченную концепцию развития русской литературы. Это умение подниматься до больших научных социологических, философских обобщений, опираясь на отдельные явления литературы и журналистики, а также политической и экономической жизни России, - замечательное свойство Белинского-критика и журналиста.

То новое, что Белинский как разночинец уже в 30-е гг. XIX в. вносит в русское общественное движение, особенно ярко раскрывается при сопоставлении «Литературных мечтаний» с «Философическим письмом» Чаадаева, который также пытался выступить против официальной идеологии.

«Философическое письмо», опубликованное в 1836 году Чаадаевым в журнале «Телескоп» (№ 15), отличалось глубоким пессимизмом. Этот пессимизм не был порождением одних только субъективных настроений самого Чаадаева. Его «Философическое письмо» отражало наметившийся после поражения декабристов процесс идейного распада дворянской революционности. Особенно явно этот процесс стал заметен после зарождения разночинской, революционно–демократической идеологии. «Телескоп» – литературно-общественный журнал. Издавался в Москве в 1831-1836 гг. Н.И. Надеждиным. Печатались А.С. Пушкин, А.В. Кольцов, В.Г. Белинский. Закрыт в 1836 г. за опубликование «Философического письма» А.Я. Чаадаева.

В то время как Пушкин, а вслед за ним и Лермонтов, выступивший через год после Чаадаева и откликнувшийся на гибель Пушкина проникнутым революционным духом стихотворением «Смерть поэта», были верны заветам декабристов, в то время как Герцен, являвшийся вершиной в развитии дворянской революционности, формировался в направлении революционного демократизма, часть дворян из числа тех, кто когда-то сочувствовал декабристам, круто свернула в сторону либерализма. Их оторванность от народа, непонимание и даже прямая боязнь его могучих революционных сил порождала присущие этой части дворянства пессимистические и космополитические настроения.

«Философическое письмо» было насквозь проникнуто мистикой, космополитизмом, неверием в исторические силы русского народа. Чаадаев в нем фактически звал к отказу от Родины, к растворению великой русской национальной культуры в некоей «всечеловеческой» западной культуре. Особенно реакционным было его восхваление католицизма.

«Философическое письмо» сразу же вызвало резкие возражения со стороны А.С. Пушкина. В своем письме к Чаадаеву он писал: «Ни за что на свете я не захотел бы переменить своего Отечества или иметь другую историю, нежели ту, что положил нам Господь». А.И. Герцен в 1842 году говорил о Чаадаеве: «При всем своем большом уме, при всей начитанности он ужасно отстал. Это голос из гроба, голос из страны смерти и уничтожения». Консервативные стороны мировоззрения Чаадаева были затем подхвачены и широко использованы русской буржуазией для оправдания своей контрреволюционности и преклонения перед западом.

В противовес Чаадаеву «Литературные мечтания» Белинского оказали огромное освежающее влияние на русское общество. Имя Белинского стало дорого всей передовой русской молодежи, искавшей в горячих, проникновенных статьях неизвестного доселе критика ответы на свои  животрепещущие вопросы и действительно находившей их там. Статьями Белинского зачитывалось студенчество.

Вслед за «Литературными мечтаниями» Белинский опубликовал в «Молве» и «Телескопе» ряд литературно-критических статей: «О русской повести и повестях Гоголя»; статьи о стихотворениях М. Кольцова, В. Бенедиктова; о творчестве других видных представителей русской литературы.

Статьи Белинского, печатавшиеся в «Молве» и «Телескопе», привлекли пристальное внимание Пушкина, предсказавшего, что молодой критик займет выдающееся место в русской литературе.

«Литературные мечтания» и другие статьи этого периода позволяют проследить и начало формирования взглядов Белинского. В это время он еще не был материалистом. «Литературные мечтания» пестрят такими понятиями, как «вечная идея», «душа Вселенной» и т.д. Они и другие статьи 30-х гг. показывают, что воззрения Белинского выкристаллизовывались в сложном и противоречивом движении от созерцательного просветительства к революционному демократизму.

Вместе с тем процесс идейного формирования Белинского ярко отражает и то, как в 30–40-е гг. XIX века русская передовая мысль под гнетом реакционного царизма жадно искала правильной революционной теории. Белинский впервые в русском общественном движении приступил к выработке мировоззрения, в котором социалистические идеи сочетались бы с революционными.

Между 1837 и 1840 гг. Белинский пережил короткий, но крайне тяжелый для него период, весьма условно называемый периодом «примирения с действительностью». Известное, но крайне преувеличенное идейными врагами Белинского влияние оказал на него философский тезис Гегеля о том, что «все разумное действительно, и все действительное разумно». Основным содержанием этого «примирения» был кратковременный отказ Белинского от революционной борьбы.

В 1838–1839 гг. В.Г. Белинский стоял во главе двухнедельного журнала «Московский наблюдатель». «Московский наблюдатель» - русский двухнедельный журнал. Издавался в Москве в 1835–1839 гг. Сотрудничали: А.С. Хомяков, И.В. Киреевский, Е.А. Баратынский и др. С 1838 г. - орган кружка В.Г. Белинского и Н.В. Станкевича. Официальным издателем журнала был московский типограф Степанов, купивший журнал у прежних обанкротившихся, растерявших своих подписчиков издателей В. Андросова, М. Погодина, С. Шевырева.

Белинский горячо взялся за перестройку журнала, ранее являвшегося рупором рутинного, застойного направления в журналистике. «Теперь мне, - писал он И. Панаеву, - во что бы то ни стало, хоть из кожи вылезть, а надо постараться не ударить лицом в грязь и показать, чем должен быть журнал в наше время».

Попав с 6-го выпуска полностью в руки Белинского, журнал совершенно изменил свое лицо. В него были введены новые отделы, например - библиографии, а также замечательный отдел литературной хроники, который вел сам Белинский.

В течение 1838–1839 гг. в «Московском наблюдателе» было напечатано более 130 материалов Белинского. Это крупные публицистические статьи, рецензии, хроникальные заметки, систематические литературные обзоры русских журналов. Определяя собой новое направление «Наблюдателя», они в то же время ярко отражали идейные искания самого Белинского.

Взгляды, развивавшиеся Белинским в этот период, опровергают созданную либеральной историографией версию о том, что Белинский в этот период якобы стал пленником и слепым подражателем Гегеля, защитником крепостничества и николаевской монархии. Даже в недолгий период «примирения».

Белинский был решительным противником крепостничества. В царизме, в крепостническом государстве он никогда не видел воплощения мировой философской разумной идеи. Гегель же, как известно, видел это воплощение в реакционной прусской монархии.

В статьях того времени (1840 г.) Белинский формулирует свое отношение к целому ряду философских, эстетических понятий. И здесь чрезвычайно важно отметить, что, говоря о соотношении содержания и формы в литературном произведении, Белинский уже тогда поднимался значительно выше абстрактных гегелевских категорий. Для него прежде всего важна идея художественного произведения, его содержание, а уже затем форма изложения, которая, по его взглядам в это время, была не более, как «тень идеи».

Утверждение первичности содержания и вторичности формы по отношению к литературе носило боевой, воинствующий характер, ибо шло вразрез с существующими взглядами, с пропагандировавшимся дворянскими эстетами лозунгом «чистого искусства».

Статья «Гамлет», драма Шекспира. Мочалов в роли Гамлета» представляет собой совершенно новое явление как форма публицистического жанра в театральной рецензии. В этой статье Белинский использовал спор, возникший в печати в связи с различной оценкой игры виднейших актеров того времени - Каратыгина и Мочалова в роли Гамлета, для постановки широкой проблемы о путях развития русского театра.

В своих рецензиях Белинский отмечал огромное воспитательное значение театра. Он боролся против казенной драматургии, против засилья пустых переводных водевилей, мелодрам и бездарных сентиментальных пьесок Коцебу и других на русской сцене.

В 1840 году Белинский переезжает в Петербург. Там он становится ведущим сотрудником и фактическим редактором журнала А.И. Краевского «Отечественные записки». Он окончательно порывает с коротким этапом «примирения» и становится революционным демократом. Как бы полемизируя с Гегелем, Белинский утверждает, что «за разумную действительность надо бороться революционным путем». Белинский сочетал в своей богато одаренной натуре глубочайшую идейную принципиальность, кристальную честность души с высокой требовательностью к себе, с умением чутко прислушиваться к голосу правды. Поняв свою ошибку, Белинский со всей присущей ему прямотой проклял прежние заблуждения: «Проклинаю мое гнусное стремление к примирению с гнусной действительностью. Боже мой, страшно подумать, что со мной было - горячка или помешательство ума - я словно выздоравливающий». Эти его слова относятся к 1840 году.

Журнал «Отечественные записки» при Белинском становится первым в России печатным органом, выражающим идеологию русской революционной демократии. Требуют решительного пересмотра долго державшиеся в литературе и, к сожалению, встречающиеся и сейчас взгляды на «Отечественные записки» как на некий компромиссный орган либералов и революционных демократов, представляемых Белинским. Это не так. Направление журнала определялось в первую очередь Белинским, Герценом и их единомышленниками. Сотрудничество либералов в «Отечественных записках» не снимало коренного расхождения во взглядах между ними и Белинским как революционным демократом.

С приходом Белинского в журнал вокруг «Отечественных записок» объединились многие крупные публицисты и ученые. Сотрудничал в журнале А.И. Герцен, несколько позднее - Н.А. Некрасов. Белинскому принадлежала заслуга, что он не только открыл яркий талант Некрасова, но и воспитал его как поэта-гражданина. В этом, между прочим, сказалась замечательная способность Белинского находить и растить новых литераторов и публицистов, сплачивать их вокруг тех идей, которыми он сам был воодушевлен.

Белинский выпускал «Отечественные записки» в тот период русской истории, когда все общественные вопросы сводились к борьбе с крепостным правом. Поэтому революционно–демократическая направленность журнала прежде всего характеризовалась его борьбой против крепостничества.

Под бдительным оком цензоров Белинскому было чрезвычайно трудно проводить в журнале свои антикрепостнические взгляды. Однако критика крепостничества на страницах «Отечественных записок» самым решительным образом отличается от аналогичных выступлений современной Белинскому дворянско-либеральной журналистики. Это не абстрактная морализирующая критика, рассуждавшая о несправедливости крепостного права и стремившаяся внушить царизму и дворянам лишь жалость, - это критика гневная, бичующая, зовущая к борьбе.

Преодолевая цензурные затруднения, Белинский чаще всего использовал для антикрепостнических выступлений журнала его беллетристический и научный отделы.

Антикрепостническую линию журнала определяет, к примеру, вся публицистика А.И. Герцена. «Отечественные записки» опубликовали первую часть романа Герцена «Кто виноват?». Это произведение, как известно, проникнуто ненавистью к дворянству и крепостничеству. Характерно, что Белинский счел необходимым специально подчеркнуть на страницах журнала, что он солидарен с боевой идейной направленностью этого произведения Герцена.

Николаевский режим, постоянные цензурные гонения не позволяли Белинскому открыто писать на страницах журнала о средствах ликвидации крепостнического строя в России. Однако именно в период своей работы в «Отечественных записках» Белинский окончательно пришел к выводу, что единственным средством борьбы против крепостничества является не требование реформ, проводимых «сверху», а кровопролитная народная крестьянская революция.

Призыв к революционной борьбе часто звучит в публицистических выступлениях Белинского, в частности в статьях, где утверждалось, что насилие является движущим фактором истории. Целью революционной борьбы для Белинского было установление справедливого социального строя. Это был по своему содержанию утопический социализм - органическая часть впервые созданного Белинским мировоззрения русских революционных демократов.

Идеи социалистического преобразования общества нашли свое выражение в ряде статей Белинского. Так, в № 4 «Отечественных записок» за 1842 год была напечатана статья Белинского «Руководство к всеобщей истории». Это была рецензия на изданные в 1841 году лекции профессора Фридриха Лоренца. Выход книги Лоренца послужил для Белинского поводом изложить собственные социалистические взгляды.

Конечно, социализм Белинского был утопическим, по своему существу - крестьянским. Великий русский мыслитель не мог в первой половине XIX века в русских условиях подняться до идей научного коммунизма - в том виде, в котором они были сформулированы уже после него основоположниками марксизма. Можно по-разному относиться к этим идеям, но главное в них - борьба рабочего класса за освобождение от гнета буржуазии, за социальное преобразование общества. Во времена Белинского рабочий класс в России еще только зарождался, главным вопросом революционного движения было освобождение крестьян от крепостнического гнета.

Идеи социалистов-утопистов были в то время популярны и на Западе. Однако социализм Белинского был вовсе не равнозначен им. Русский мыслитель сделал серьезный шаг вперед в преодолении чисто созерцательного, умозрительного характера прежних социалистических теорий. Сочетание в мировоззрении Белинского утопического социализма с действенным призывом к революционной борьбе ставит его на голову выше всех западных социалистов–утопистов.

Социалистические воззрения Белинского определяли и его взгляд на западное буржуазное общество того времени. «Отечественные записки» никогда не опускались до бездумного восхваления западных порядков, что было характерно для русских либералов и значительной части дворянства.

Белинский отчетливо видел лицемерие современной ему западной демократии, буржуазного парламентаризма, которые маскировали жестокую эксплуатацию социальных низов «денежными мешками». В рецензии на роман Эжена Сю «Парижские тайны» Белинский развернул уничтожающую критику бесправия, нищеты народных масс эпохи «первоначального накопления капитала» нуворишами, показал полную зависимость пролетариев от прихоти «сильных мира сего» - при формальном равенстве тех и других перед законом.

Нельзя обойти молчанием пристальное внимание «Отечественных записок» как органа революционно–демократического мировоззрения к вопросам философии.

Характерной чертой для взглядов русских революционных демократов являлся философский материализм. Белинский развивал и отстаивал на страницах журнала материалистическое понимание явлений природы, выступал с критикой взглядов западных философов-идеалистов. В «Отечественных записках» были опубликованы такие замечательные произведения русской классической философии, как «Письма об изучении природы» и «Дилетантизм в науке» А.И. Герцена.

Таким был круг основных общественно-политических проблем, которые разрабатывались «Отечественными записками». Сферой их деятельности был не замкнутый кружок единомышленников, как пытались утверждать либералы, а целое поколение новых революционеров.

Создание и утверждение нового мировоззрения, естественно, не могло проходить без ожесточенной борьбы, которую Белинский вел против реакционной идеологии. Он использовал журнал для сокрушающих ударов по своим идейным противникам, для острой и резкой полемики с ними.

Образцом полемической статьи Белинского - и по форме, и по идейной направленности - является знаменитый памфлет «Педант», послуживший ответом на статью Шевырева в «Москвитянине». В герое «Педанта» Лиодоре Ипполитовиче Картофелине все сразу узнали Шевырева. Написанный в блестящем полемическом стиле, памфлет с изумительной силой разоблачал не только самого Шевырева, но и то направление, которое он представлял. В этом памфлете Белинский вскрыл зависимость Погодина и Шевырева от реакционных и шовинистических идей немецкой классической философии с ее восхвалением «прусского духа».

Как и в ряде других полемических статей, Белинский прибегает в памфлете к приему гиперболы - доведению взглядов противника до абсурда, подчеркивая этим смехотворную бессмысленность его суждений. Несколькими штрихами Белинский показывает тип «литературного циника». Этот тип весь свой век занимался «перепродажею мусора, битой посуды, старого железа и кирпича», но тем не менее сумел уверить всех, что он ученый и литератор, «нажил себе дома и деревни». В «литературном цинике», который, «будучи спекулянтом, уверил всех, что он идеал честности, бескорыстия и добросовестности», все узнали Погодина - единомышленника и соратника Шевырева.

В борьбе «Отечественных записок» против «Москвитянина» принимал деятельное участие А.И. Герцен, которому посвящена следующая глава. Его перу принадлежат памфлеты «Путевые записки г. Ведрина» - замечательная пародия на печатавшиеся в «Москвитянине» путевые заметки Погодина, и «Москвитянин» и Вселенная».

В 1841 году Белинский нанес удар и по реакционному журнальчику «Маяк». Отдельные меткие иронические замечания в адрес издателя Бурачка Белинский делал еще до того, как в «Отечественных записках» появилась его статья «Ольга. Быт русских дворян в начале нынешнего столетия» - острый памфлет, направленный против «Маяка», которому Белинский дал пародийное название «Плошка». Выступления Белинского против официозных печатных органов царизма имели огромный общественный резонанс. Первым не вынес ударов Белинского «Маяк», из года в год терявший подписчиков. Вскоре «захирел» и «Москвитянин».

«Отечественные записки находились под постоянным и самым бдительным надзором цензуры и полицейского III-го отделения. Письма Белинского изобилуют постоянными жалобами на безжалостное «кромсание» его произведений невежественными цензорами.

С 1845 года становится все более осторожным  издатель Краевский, установивший для Белинского свою дополнительную, внутреннюю цензуру. Между ним и Белинским начинаются серьезные расхождения, которые вскоре и определили их разрыв.

В 1846 году Белинский перешел в «Современник», став душой нового журнала. Благодаря Белинскому вокруг молодого «Современника» были собраны крупнейшие литературные силы России. Огромное значение для «Современника» имели статьи самого Белинского. В этом журнале были напечатаны лучшие последние работы великого критика - обзоры русской литературы за 1846 и 1847 годы, в которых Белинский наиболее полно развил свои материалистические взгляды.

Несмотря на слабевшее с каждым днем здоровье, Белинский не прекращал работы в журнале. Вплоть до самой смерти он отдавал все свои силы развитию русской литературы и журналистики.

«Лебединой песнью» Белинского, как выразился А.И. Герцен, стало его известное письмо к Н.В. Гоголю, написанное весной 1847 года в Зальцбрунне. Это знаменитое «Письмо к Гоголю», подводившее итог литературной и журналистской деятельности Белинского, по отзывам продолжателей его дела, стало одним из лучших произведений бесцензурной демократической печати, сохранившим громадное живое значение и по сегодняшний день.

Письмо к Гоголю - замечательное произведение публицистики Белинского - в тысячах списков разошлось по России, тиражом, которого не знали печатные журналы того времени, поднимая прогрессивные силы страны на борьбу против самодержавия и реакции.

7 июня (26 мая) 1848 года Белинского не стало. Огромное значение созданной им революционно–демократической публицистики, боевой журналистики сохранилось до наших дней. В отечественной журналистике нашли свое развитие лучшие традиции публицистики Белинского: умение отстаивать интересы народа и Родины, глубокая идейность и воинствующая принципиальность.

ПУБЛИЦИСТИКА АЛЕКСАНДРА ИВАНОВИЧА ГЕРЦЕНА

Освободительное движение в России прошло, как известно, три основных этапа, соответственно трем главным классам русского общества, налагавшим свою «печать» на движение. Первый период – дворянский - приблизительно с 1825 по 1861 год. Второй этап - разночинский, или буржуазно–демократический, приблизительно с 1861 по 1895 год. Третий этап - пролетарский, начиная с 1895 года.

На стыке двух первых поколений русского освободительного движения особенно ярко протекала деятельность революционного демократа А.И. Герцена. Герцен Александр Иванович (1812–1870) - русский писатель и публицист, основатель первой вольной русской типографии в Лондоне (1853), издатель газеты «Колокол» (1857), обличавшей самодержавие). Дворянский революционер, Герцен был разбужен декабристами, пошел значительно дальше их, сумел подняться в своей пламенной публицистике до революционного демократизма. Борьба против крепостничества и царизма - суть всей деятельности Герцена, его публицистики, в частности.

Продолжая деятельность декабристов, Герцен уловил коренной порок их стратегии и тактики: оторванность от народа. Герцен понял, что декабристам на Сенатской площади не хватало народа. Литературное наследие Герцена, его письма и дневники отражают горячее стремление преодолеть ограниченность первых дворянских революционеров, найти более широкую основу для революционной борьбы против царизма и крепостничества.

Крестьянское движение, стихийный протест против крепостного права привлекают самое пристальное внимание Герцена. Объективно они определяют и его собственные революционные устремления. Однако в 30–40-е гг. XIX века, когда началась его деятельность, Герцен еще не мог в полной мере оценить всей могучей силы стихийной борьбы русского крестьянства против феодально-крепостнического строя. Этому мешала, в первую очередь, известная классовая ограниченность Герцена, его принадлежность к помещичьей, барской среде.

Являясь борцом–революционером, сознавая неизбежность гибели всякой революционной борьбы, идущей без народа, Герцен, однако, и тогда, и позднее допускал колебания либерального характера. Тем не менее при всех колебаниях, имевшихся у Герцена, демократ всегда брал в нем верх. Об этом убедительно свидетельствует публицистическая и беллетристическая деятельность Герцена в 40-х годах, протекавшая в сотрудничестве с В.Г. Белинским.

В условиях свирепой николаевской цензуры литература и журналистика оставались единственно возможной формой более или менее открытой революционной агитации. «Литература у народа, не имеющего политической свободы, - говорил Герцен, - единственная трибуна, с высоты которой он может заставить услышать крик своего негодования и своей совести». Произведения Герцена: «Доктор Крупов», «Кто виноват?», «Сорока–воровка» полны революционного протеста против самодержавия и его идеологии, протеста против подавления человеческой личности царизмом и крепостничеством.

Вся деятельность Герцена протекала в обстановке жестоких преследований со стороны царизма. В 1847 году, после второй ссылки, ему с большим трудом удалось уехать за границу.

Наблюдая предреволюционную Францию, Герцен был глубоко потрясен социальными контрастами буржуазного общества. Ему бросилось в глаза самодовольное торжество буржуазии, ее своекорыстие и полное отсутствие малейших намеков на революционность. Опубликованные Герценом в «Современнике» «Письма из Франции» ярко отражают его разочарование в буржуазном обществе.

Франция того времени представляется Герцену как «край нравственного растления, душевной усталости, пустоты, мелкости и апатии».

Революция, разразившаяся в феврале 1848 года, вызвала у Герцена последнюю искру надежды: «Новые силы пробудились в душе, старые надежды воскресли, и какая-то мужественная готовность на все снова взяла верх». Однако очень быстро Герцен убедился, что пробравшаяся к власти буржуазия, в том числе и ее либеральное крыло, глубоко антинародна, что она способна бороться только за свои эгоистические, корыстные интересы.

В «Письмах из Франции» он с горечью замечает: «Эксплуатация пролетария была приведена в систему, окружена всею правительственной силой; нажива сделалась страстью, религией; жизнь сведена на средства чеканить монету; государство, суд, войско - на средства беречь собственность».

Особенно потрясли Герцена кровавые июльские дни в Париже, когда генерал Кавеньяк расстрелял на улицах французской столицы 11 тысяч восставших парижских рабочих. В статье «С того берега», в книге «Былое и думы» великий русский демократ с огромной силой выразил свое возмущение кровавыми злодеяниями французской буржуазии, пригвоздил ее к позорному столбу.

Поражение революции 1848 года оставило глубокий след в идейном развитии Герцена. Он пришел к выводу, что Запад не способен к социальной революции. На Западе, где торжествует буржуазная собственность, по мнению Герцена,  не было уже сил, которые оказались бы в состоянии практически осуществить справедливое переустройство общества.

Исследователи творчества Герцена отмечают, что в своем отношении к западной буржуазии он был  глубоко прав, что он «остановился перед историческим материализмом». Эта остановка и вызвала его духовный кризис после поражения революции 1848 года. Впоследствии на историческую арену вышел рабочий класс, которым стали руководить революционеры–большевики. Но всего этого Герцен, естественно, предвидеть не мог. Это и породило его полный пессимизма взгляд на исторические судьбы Запада.

В этих условиях происходит «духовное возвращение» Герцена на Родину, в Россию. Герцен думает, что Россия через общинное крестьянское землепользование сможет скорее прийти к социализму, чем Запад. Герцен видел «социализм» в освобождении крестьян с землей, в общинном землевладении, в крестьянской идей «права на землю». На деле в этом учении, как и во всем русском народничестве, не было ни грана социализма. И все-таки вклад Герцена в освободительное движение велик. Его основная заслуга состоит в создании вольной русской прессы за границей. В 1853 году он создает в Лондоне Вольную русскую типографию.

В 1855 году Герцен начинает выпускать «Полярную звезду», возродившую традиции декабристов, а в 1857 году - «Колокол», который, по отзывам современников, «встал стеной за освобождение крестьян». Успех «Колокола» был исключительно велик. «Колокол» проникал повсюду, его читали все. К Герцену начал поступать поток корреспонденции, который он уже не мог в полном объеме использовать в газете. Герцен стал выпускать прибавление к «Колоколу» - «Под суд!», составлявшееся исключительно из присылаемой корреспонденций и заметок.

Вскоре Герцен и его друг и единомышленник Н.П. Огарев начали выпускать еще одно периодическое издание - «Общее вече», рассчитанное на малоподготовленных читателей.

Наибольшее влияние на читателей из всех изданий Герцена имел «Колокол». Программа «Колокола» определялась в статье, помещенной в первом номере. Герцен страстно желал, чтобы с России «спали, наконец, ненужные свивальники, мешающие могучему развитию ее». И «первым, необходимым, неотлагательным шагом» он считал: «Освобождение слова от цензуры! Освобождение крестьян от помещиков! Освобождение податного сословия от побоев!».

Особенно важное значение для России имел крестьянский вопрос, отмена крепостного права. Поэтому «Колокол» отводил много места вопросам крестьянской реформы. В освобождении крестьян с землей Герцен видел «первый вопрос, стоящий на дороге».

Объективности ради следует признать, что в «Колоколе» отразились и слабые стороны взглядов Герцена. Издателю «Колокола» были присущи известные либеральные колебания, подвергнутые суровой критике революционерами-разночинцами. Однако при всех колебаниях Герцена демократ всегда брал в нем верх. Именно этим объясняется то громадное революционизирующее влияние, которое было оказано «Колоколом» Герцена на русское общество. Несмотря на ограниченность его первоначальной программы, выдвигавшей только наиболее неотложные реформы, каждый лист «Колокола» звучал как призыв к борьбе с крепостническим строем и с правительством, стоящим на страже интересов не всего общества, а одного лишь дворянства.

На страницах «Колокола» давалось описание возмутительных случаев помещичьих и чиновничьих злоупотреблений, актов произвола, случаев наглого казнокрадства, взяточничества и т.п. Все это вместе взятое рисовало такую жуткую картину жизни в бесправной крепостнической России, что невольно звало читателей на активную борьбу против существующего строя.

Революционизирующее влияние «Колокола» усиливалось и тем, что Герцен публиковал на страницах своей газеты статьи, доказывающие, что только революционным путем русский народ может добиться улучшения своей участи, и что какие бы то ни было надежды на царское правительство в этом отношении совершенно бессмысленны.

Кто знает, по какому пути пошло бы дальнейшее развитие России, если бы царизм, давно уже ставший анахронизмом на фоне европейских стран, давно покончивших с феодализмом, прислушался к голосу передовых мыслителей своего времени, задолго до революционного брожения в обществе приступил бы к давно назревшим социальным преобразованиям, прежде всего справедливому решению крестьянского вопроса, который приобрел такую остроту. Но у царствующей династии не хватило ума адекватно ответить на вызовы времени, хотя бы «выпустить пар из давно перегретого котла». Романовы искренне считали самодержавие своим семейным делом, почитали сами себя «хозяевами земли русской», ? как написал в анкете о роде своих занятий последний русский царь. Расчет на то, что любое недовольство можно подавить исключительно силой, «тащить и не пущать», оградившись от недовольных щитом из солдатских штыков и казачьих нагаек, в конечном счете привел российскую монархию к полному краху. «Хозяин» на деле оказался полным банкротом, приведшим страну на грань катастрофы. Он потерял доверие подавляющей части русского общества, что значительно облегчило приход к власти большевиков во главе с Лениным.

Безнадежно опоздали половинчатые и не до конца продуманные реформы 1861 года царя Александра II. Крепостное право формально было отменено, но как это было сделано - возмутило в России многих. «Старое крепостное право заменено новым, - гневно писали Герцен и Огарев в «Колоколе». - Вообще крепостное право не отменено. Народ царем обманут».

Со страстным призывом обратился Герцен к «труженику и страдальцу земли русской»: «Ты ненавидишь помещика, ненавидишь подъячего, и совершенно прав, но веришь еще в царя и архиерея. Не верь им!».

Публицистические выступления Герцена после реформы ярко показывают его сочувствие народу, стихийно поднявшемуся против царского обмана. Не ограничиваясь прежними требованиями, выдвинутыми в первом номере «Колокола», Герцен и Огарев настаивают теперь на полном уничтожении помещичьего землевладения, на передаче земли в руки тех, кто будет сам обрабатывать ее, на выборности народом всех властей. Герцен не видел в России революционного народа в 40-е гг., но он увидал его в 60-е гг. XIX в. И смело встал на сторону революционной демократии против либерализма.

Публицистика Герцена, особенно в период издания «Колокола», изобилует и замечательным разнообразием жанров. Одной из любимейших журналистских форм Герцена были письма. Он придавал эту журналистскую форму целому ряду своих публицистических произведений, опубликованных как в 40-х годах, так и позднее («Письма из Франции», «Письма из Италии», «Письма к противнику», «Письма к старому товарищу» и т.д.). Стиль Герцена–журналиста, публициста - это стиль политического борца, страстного агитатора, призывающего своих читателей к активному действию, к борьбе.

Форме произведений Герцена соответствовал и язык, которым они были написаны. Язык публицистики Герцена близок к разговорному. Сжатый, очень выразительный, яркий, он производил на читателей исключительное впечатление.

«Надо фразу круто резать, швырять, а, главное, - сжимать», - советовал Герцен Огареву и сам писал именно так.

А.М. Горький впоследствии отмечал: «Язык Герцена исключителен по красоте и блеску»; Н.Г. Чернышевский восхищался публицистическим талантом Герцена. «Собственно по блеску таланта в Европе нет публициста, равного Герцену», - утверждал он.

Последние годы жизни Герцена знаменательны тем, что он обратил свой взор не к либерализму, а к Интернационалу, которым руководил Маркс. «Письма к старому товарищу», в которых Герцен излагал свои новые взгляды, появились в печати уже после смерти автора. Передовые мыслители искали общественную силу, которая была бы в состоянии бросить вызов самодержавию, возглавить всенародный процесс против бесправия и несправедливости.

Глубина идейных исканий, смелость и последовательность критической мысли сочетались у Герцена с блестящим литературным талантом, с горячей преданностью Родине и русскому народу. Эти черты придавали особое значение публицистической деятельности Герцена. Она была обращена уже не к дворянству, а к чиновничеству, мещанству, купечеству, крестьянству; ко всем, кто был недоволен царизмом, способствовала пробуждению к революционной борьбе нового общественного слоя – разночинцев.

В истории русской журналистики А.И. Герцен сыграл выдающуюся роль. Как писали исследователи его творчества, Герцен первым поднял великое знамя борьбы путем обращения к массам с вольным русским словом.

ДОРЕФОРМЕННАЯ И ПОРЕФОРМЕННАЯ ЖУРНАЛИСТИКА В РОССИИ

Помимо деятельности выдающихся публицистов, которые ярко проявили себя в XIX столетии, способствуя своим творчеством пробуждению новых общественных слоев, сплочению их на борьбу с царизмом, за решение назревших социальных проблем, в России шло развитие журналистики как влиятельной силы, которая способствовала общественному прогрессу как таковому, отражала различные стороны жизни страны.

Популярным изданием первой половины XIX столетия был журнал «Московский телеграф» (1825–1834). «Телеграф идей», как его называли, издавался Н.А. Полевым, человеком купеческого звания, не имевшим систематического образования, который тем не менее, по словам А.И. Герцена, «родился быть журналистом». А вот что писал В.Г. Белинский о журнале и его издателе: «Журнал с первой книжки изумляет всех живостью, свежестью, новостью, разнообразием, вкусом, хорошим языком». Полевой же «каждую книжку его издавал с тщанием, обдуманно, не жалея ни труда, ни издержек. И при этом он владел тайной журналистского дела, был одарен для него страшною способностью».

Угадав, что грамотный читатель интересуется уже не только литературой, но и политикой, хозяйством, торговлей, достижениями науки, Полевой решил сделать «Московский телеграф» массовым, энциклопедическим, привлекая к сотрудничеству известных ученых и писателей, в том числе А.С. Пушкина и А. Мицкевича. Он шел впереди читателя, воспитывал его вкус - в отличие от тех, кто или замыкался на узкий читательский круг, или шел навстречу массовому читателю, нередко потакая невзыскательным вкусам. Журнал был закрыт в 1834 году из-за опубликованной рецензии Полевого на драму Н.В. Кукольника «Рука Всевышнего Отечества спасла». Рецензент высказал мысль, что в общем-то спасителем Отечества в 1612 году был нижегородский купец Минин.

Через три года Полевой переезжает в Санкт-Петербург, где становится неофициальным редактором журнала «Сын Отечества» и сотрудником «Северной пчелы». В 1841–1842 гг. вместе с Гречем редактирует журнал «Русский вестник».

В 1844 году Полевой отошел от Греча, сблизился с Краевским и начал редактировать «Литературную газету». Однако выпустить ему довелось  лишь несколько номеров. Он умер в феврале 1846 года.

Для журналистики 1830-х гг. характерно сокращение общего числа общественно-литературных изданий, но в то же время возрастает объем специальной периодики - экономической и научно-технической. В эти годы в русскую журналистику и литературу впервые проникают денежные отношения: введение гонораров способствовало профессионализации труда литератора и журналиста.

Однако газеты все еще отстают в своем развитии от журналов. Из частных изданий наиболее интересной была «Литературная газета» А.А. Дельвига и О.М. Сомова, в редактировании которой принимал участие А.С. Пушкин. Всем частным изданиям, кроме реакционной «Северной пчелы»,  как уже отмечалось, запрещалось касаться вопросов политики.

В эти годы в провинции возникают новые газеты, которые носят официозный характер. В 1838 году в 42 губерниях стали выходить губернские «Ведомости», в последующие годы - во всех остальных регионах. «Губернские ведомости» подчинялись губернатору и редактировались чиновниками по особым поручениям. Газеты состояли из двух частей: официальной (постановления губернской администрации, награждения, кадровые перемещения, чинопроизводство, казенные объявления) и неофициальной (статьи по истории, географии, этнографии, произведения местных авторов, частные объявления о купле-продаже). Наиболее интересными были «Ведомости», в которых сотрудничали политические ссыльные. Например, «Владимирские губернские ведомости», неофициальную часть которых редактировал в 1838–1839 гг. А.И. Герцен, сосланный во Владимир.

Уместно еще раз подчеркнуть, что центральной фигурой русской журналистики 1830–1840 гг. был В.Г. Белинский. Он сотрудничал в московских изданиях - журналах «Телескоп» и «Московский наблюдатель», а также в газете «Молва», а в 1839 году переехал в Санкт–Петербург, где стал ведущим сотрудником, а фактически редактором журнала А.А. Краевского «Отечественные записки».

1839 год… Прошло совсем немного времени от того рокового дня 1837 года, когда был убит на дуэли А.С. Пушкин. Связанные с его именем журнал «Современник» и «Литературная газета» боролись с реакционным триумвиратом издателей: Н.И. Греч и Ф.В. Булгарин издавали журнал «Сын Отечества», а О.И. Сенковский - журнал «Библиотека для чтения».

Вторая половина XIX века - время окончательного формирования российской журналистики. Выходят авторитетные журналы либеральной ориентации («Русская мысль», «Вестник Европы»), народническое «Русское богатство», монархический «Русский вестник», ежемесячники «Мир Божий», «Жизнь», «Начало», иллюстрированные семейные журналы «Нива», «Родина», «Вокруг света». Особую нишу в истории журналистики, как уже подчеркивалось, занимают «Полярная звезда» и «Колокол», издаваемые А.И. Герценом и Н.П. Огаревым  благодаря Вольной русской типографии, созданной Герценом в Лондоне в 1853 году.

Заметное оживление в газетном деле было связано с общественной активностью, вызванной окончанием Крымской войны  (1853–1855), но главное - реформами 1861 года. После 1855 года почти всем столичным газетам была предоставлена возможность обсуждения вопросов внешней и внутренней политики, легче стало получить право на издание новых газет. В 1855-1864 гг. было разрешено к изданию 60 газет, хотя реально в 1865 году выходило лишь 28.

Это был период интенсивного развития публицистики, появления новых жанров, рубрик, форм творчества.

С развитием капитализма в России и ростом городов появились новые массовые читатели - купцы, приказчики, мелкие служащие, ремесленники, прислуга и т.д. Возрос темп жизни, стало невозможным обходиться лишь раз в месяц журнальными сведениями о политической жизни.

В этих условиях большое значение приобретает частная газета, поскольку правительственная казенная печать уже не могла удовлетворить повысившийся читательский интерес и обслужить различные общественные группировки. В этих условиях правительство вынуждено было пойти на расширение рамок частного газетного предпринимательства, что и было зафиксировано во «Временных правилах о печати» 1865 года, высочайше утвержденных Александром II. «Временные правила о печати» (1865) - документ, утвержденный императором Александром II, согласно которому под предварительную цензуру попадала вся провинциальная печать, иллюстрированные и сатирические журналы. Для ряда столичных изданий устанавливалась карательная цензура, которая предусматривала судебную ответственность за нарушение цензурных правил.

В создавшейся ситуации к газетному делу потянулись уже не столько литераторы, сколько люди коммерческого склада - банкиры, купцы, способные без особого труда выложить 400–500 тысяч рублей для основания новой газеты, которая в первую очередь «лоббировала» бы их личные интересы. У литераторов таких денег, естественно, не было. Если в 1860 г. появилось 15 газет, а в 1861-м - 20, то в 1865-м уже 28, а в 1870-м - 36 газет. Среди них были и ремесленные, «народные» издания, рассчитанные на читателей из низов: «Воскресный досуг» (Санкт–Петербург), «Друг народа» (Киев) и др.

На основании «Временных правил» была официально разрешена продажа газет уличными разносчиками. При этом только наличие нагрудной бляхи - номерного знака давало разносчикам право продавать газеты на улицах столицы. Известно «дело» 13-летнего мальчика Ефремова, отданного под суд за незаконную торговлю газетами в Петербурге. В 1872 году полиция задержала мальчика Егора Яковлева, подвергнув его штрафу в 25 копеек, а крестьянский сын Павел Голубин, 12-ти лет, был освобожден от наказания по малолетству. В 1877 году было оштрафовано 58 разносчиков, а в мае 1878 года  в целях упорядочения  уличной торговли печатными изданиями была учреждена первая Петербургская артель газетных разносчиков, организован «Общий склад для разносной торговли произведениями печати».

Новым стимулом развития журналистики стали события Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Если в 1870 году было 36 газет общего содержания, то в 1877 году их стало 51, а в 1881 году – 83. По отношению к войне с Турцией в журналистской среде не было единодушия. Петербургская печать воспринимала ее как способ отвлечь внимание общественности от внутренних проблем России: от необходимости проведения реформ («Вестник Европы») или от коренного переустройства общества («Отечественные записки»). Московская пресса (газета «Русские ведомости» Н.Н. Скворцова, издающиеся М.Н. Катковым журнал «Русский вестник» и газета «Московские ведомости», другие издания) считала войну с турками необходимым, первостепенным делом и была в этом выразителем общественного мнения. Катков считал особенно значительной роль русского царя в деле освобождения балканских народов от турецкого ига.

Одним из долговечных ежемесячных журналов был «Вестник Европы», выступающий за законность, свободу предпринимательства и реформы. Постоянный круг читателей среди русской интеллигенции обеспечил ему ровный тираж на протяжении десятилетий (6 тысяч в 70-е гг. XIX века и 6400 подписчиков в 1905 году). Устойчивым был и состав сотрудников, выражающих либеральное направление издания. Журнал выходил регулярно, имел хорошую полиграфию, славился аккуратностью в выплате гонораров - все это было не столь частым явлением. «Вестник Европы» состоял из двух разделов. В первом помещались беллетристика и статьи научно–исторического содержания. Во втором разделе публиковались обозрения (внутренние, иностранные, литературные) и отдельные публицистические статьи, библиографические заметки. Охват событий текущей жизни был весьма внушительным: от мелочей провинциальной жизни до Всемирной выставки в Париже.

Лидером развлекательной прессы стал семейный еженедельник «Нива», выходивший с 1869 по 1918 гг. Журнал стремился быть разносторонним по содержанию. При небольшом  объеме (три печатных типографских листа) «Нива» имела литературный отдел (романы, повести, рассказы, очерки, стихи), отдел характеристик и биографий выдающихся современников и исторических лиц, отдел географических и этнографических очерков, научный отдел по археологии, астрономии, медицине и т.п. Тираж журнала увеличился с 9 тысяч экземпляров в первый год издания до 235 тысяч к началу XX века. Для сравнения: тираж наиболее читаемых толстых журналов - «Русской мысли» и «Вестника Европы» в 1900 году не превышал 14 тысяч экземпляров.

На рубеже двух столетий ведущим, преобладающим типом журналистики становится газетная печать. В России издается 125 газет общественно-политического содержания. Кроме них выходили справочные, театральные, медицинские, церковные издания. В новых условиях по объему и оперативности информации газеты далеко обогнали журналы, хотя многие теоретические вопросы по-прежнему рассматривались преимущественно в журналах.

Всего по официальным данным в 1894 году в России легально распространялись 785 периодических изданий. Почти половина из них - 342 – печаталась в Санкт–Петербурге и Москве, остальные - в провинции. Большинство изданий выходило, разумеется, на русском языке, 79 - на латышском, 64 - на польском, 41 - на немецком, 11 - на эстонском, 5 - на грузинском, 5 - на армянском, 8 - на французском, 3 - на еврейском. Растут и тиражи газет, доходящие до сотен тысяч экземпляров.

Технический прогресс облегчал организацию изданий. Увеличивается производство бумаги, появляются мощные печатные машины, появившийся телеграф во много раз ускорил поступление информации, фотографии пришли на смену рисованным иллюстрациям. Укрепляется материальная база газет, создаются первые газетно-журнальные объединения. Крупные популярные газеты начинают выходить не только утром, но и вечером. Возникают и самостоятельные вечерние газеты.

С созданием Русского телеграфного агентства (РТА) в 1865 году распространение оперативных новостей приобрело общегосударственный масштаб. Крупные органы информации: Русское, Международное и Северное агентства снабжали информацией почти все провинциальные и многие столичные газеты. Заметим, что на Западе мощные информационные агентства появились раньше российских: французское «Гавас» в 1835 г. (в 1944 г. оно стало базой для создания нынешнего агентства Франс-Пресс), американское «Ассошиэйтед Пресс - в 1848 г., английское «Рейтер», созданное Полем Джулиусом Рейтером, - 1851 г.

Газеты становятся выгодными коммерческими предприятиями. Но по-настоящему процветают только те из них, которые издаются талантливыми, компетентными предпринимателями. В этом плане показательна история «Нового времени». Созданная в 1866 году, газета через четыре года потерпела крах в связи с публикацией рецензии на русский перевод первого тома «Капитала» Карла Маркса. Редактор газеты, статский советник И. Сухомлинов был вынужден отказаться от своих обязанностей, а издатель Ф. Устрялов после второго предостережения со стороны Главного управления по делам печати МВД России в мае 1873 г. передал газету О. Носовичу. Последний обещал сбавить подписную цену, увеличить тираж до 15 тысяч экземпляров, т.е. сделать ее рентабельной. Однако издание было под подозрением у Главного управления по делам печати. В марте 1874 года оно получило третье предупреждение. Выход «Нового времени» в этой связи был приостановлен на полгода. Тогда Нотович передал право издания К. Трубникову. Трубников хотел изменить название газеты, но в этом ему было отказано, чтобы газета не считалась новой. В 1875 году дважды запрещалась розничная продажа номеров. Доверие цензуры завоевать не удалось.

В этих условиях Трубников сумел продать право на издание газеты «Новое время» А.С. Суворину, который был фельетонистом «Санкт-Петербургских ведомостей» (писал под псевдонимом «Незнакомец» и сотрудничал в журнале «Вестник Европы», делал обзор книжных новинок).

С приходом в 1876 году А.С. Суворина в «Новое время» издание становится одной из наиболее распространенных и влиятельных русских газет. Уже в первый год суворинского руководства ее тираж вырос с 3 тыс. до 16 тыс. экземпляров. Суворин сам лично работал над содержанием газеты. К примеру, когда в 1876 г. началась Сербская война, он выехал в качестве специального корреспондента своего издания в Константинополь. Стремясь наилучшим образом удовлетворить запросы читателей, Суворин начал печатать произведения Тургенева, Некрасова, Флобера и других писателей. Даже типографский шрифт он сменил на более светлый и удобный. Привлекали смелость газеты в суждениях, разнообразие материалов, даже продуманная их верстка. Суворин Александр Сергеевич (1834-1912) - русский журналист и издатель. Издавал в Петербурге газету «Новое время» (с 1876 г.), журнал «Исторический вестник» (с 1880 г.).

Развитию журналистики противостоял гнет цензурных ограничений. В этом отношении Александр III продолжил политику Александра II, утвердив в 1882 г. новые «Временные правила о печати». Временные правила о печати (1882) - документ, утвержденный императором Александром III, который усиливал контроль над прессой, предоставляя право прекращать выпуск издания «Совещанию четырех министров».

Среди столичных изданий можно выделить группу газет либерального толка: «Санкт–Петербургские ведомости» и «Голос», издававшиеся в Петербурге; и «Русские ведомости», выходившие в Москве. «Русские ведомости» - одна из крупнейших русских газет. Издавалась в Москве в 1863–1918 гг. С 1870 г. - орган либеральной интеллигенции. Редактировали в разное время Н.С. Скворцов, В.М. Соболевский, А.С. Посников, А.И. Чупров. Излагала программу политических и экономических реформ. С 1905 г. перешла к кадетам. Закрыта после Октябрьской революции.

«Санкт-Петербургские ведомости», поддерживавшие реформы Александра II, высказывав-шиеся за преобразования в российском обществе, после 1875 года перешли к банкиру Баймакову и быстро утратили популярность. В «Московских ведомостях» публиковались Г. Успенский, А. Чехов, Д. Мамин-Сибиряк и многие другие демократические публицисты. Среди новых газет быстро завоевывал популярность «Голос» А.А. Краевского. Опытный издатель, сделав ставку на массовость издания, за несколько лет (1865-1877) сумел поднять тираж с 5 тыс. до 20 тыс. экземпляров.

Монархическая печать на рубеже XX столетия была представлена журналом «Русский вестник», газетами «Гражданин», «Свет» и др. Всю ответственность за недостатки российской жизни она возлагала на интеллигенцию, земство, «инородцев», политику иностранных государств. Так, «Русский вестник» М.Н. Каткова защищал сословные права дворянства, осуждал женское образование, отдаляющее женщину от семейного очага. «Русский вестник» - ежемесячный журнал, издававшийся в Москве в 1808-1824 гг. С.Н. Глинкой; ежемесячный журнал, издававшийся в 1841–1844 гг. под редакцией Н.И. Греча и Н.А. Полевого. Стремился противо-действовать растущему влиянию демократической печати; литературно-политический журнал, издаваемый в Москве с 1856 г. М.Н. Катковым; с 1887 по 1906 гг. - разными лицами в Москве и Петербурге. Газету «Гражданин», издававшуюся на субсидии правительства князем Мещерским, редактировал Ф.М. Достоевский. «Гражданин» - политическая и литературная газета, орган реакционного дворянства. Выходила в Петербурге в 1872–1914 гг. Основатель - князь В.П. Мещерский.

Кратко историю журналистики XIX века можно условно разбить на десятилетия.

* 1801–1810 гг. Появилось 60 журналов, 9 газет, 15 сборников. Все они были недолговечны, за исключением журнала «Вестник Европы» (1802–1830 гг.). Выходит «Северная почта, или Новая Санкт-Петербургская газета», на титуле которой впервые появляется слово «газета» (1809 г.).

* 1811-1820 гг. Идеи патриотизма в связи с войной 1812 года в журналах – проправительственном «Русском вестнике» С.Н. Глинки и недостаточно благонамеренном «Сыне Отечества» Н.И. Греча.

* 1821–1830 гг. Альманахи декабристов: «Полярная звезда» А.А. Бестужева и К.Ф. Рылеева, «Мнемозина» В.Ф. Одоевского и В.К. Кюхельбекера, «Русская старина» А.О. Корнилова. Газета Ф.В. Булгарина «Северная пчела». Издатель «Московского телеграфа» Н.А. Полевой впервые вводит в обиход слово «журналистика» (1825 г.). «Литературная газета» А.А. Дельвига и О.М. Сомова, которую редактировал А.С. Пушкин (1830 г.).

* 1831-1840 гг. В.Г. Белинский в «Московском наблюдателе». Журнал А.С. Пушкина «Современник» (1836 г.). Издания Н.И. Надеждина «Телескоп» и «Молва», газета мод и новостей, издаваемая при «Телескопе». Повсеместное издание «Губернских ведомостей».

* 1841-1850 гг. Публицистика В.Г. Белинского, А.И. Герцена. Н.А. Некрасов, его переход из «Отечественных записок» в «Современник» (1846 г.). «Москвитянин» как орган официальной народности».

* 1851–1860 гг. А.И. Герцен и Н.П. Огарев. «Полярная звезда» (1855 г.) и «Колокол» (1857 г.). Журналы Ф.М. Достоевского «Время» и «Эпоха». Н.Г. Чернышевский и Н.А. Некрасов в «Современнике». «Вестник Европы» (1866–1918 гг.).

* 1861–1870 гг. Д.И. Писарев в «Русском слове». Газета «Неделя».

* 1871–1880 гг. М.Е. Салтыков–Щедрин в «Отечественных записках». «Дело». Издания М.Н. Каткова: журнал «Русский вестник» и газета «Московские ведомости» о Русско-турецкой войне. Н.Г. Короленко в «Русском богатстве» (1876-1918 гг.). «Новое время» А.С. Суворина. Газета И.Д. Сытина «Русское слово».

РОССИЙСКАЯ ПЕЧАТЬ НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ

По справедливому замечанию Александра Блока, за первые 17 лет XX века Россия прошла «путь среди революций». Вместе со страной прошла этот путь и русская журналистика. Революция 1905–1907 гг. потрясла основы самодержавного государства. Впервые за всю историю России в Манифесте от 17 октября 1905 г. были провозглашены демократические свободы, в том числе свобода слова; разрешена организация легальных партий. Во времена противостояния правительства и восставших журналистика впервые за 200-летнюю историю своего существования осознала себя в качестве третьей силы, выполняющей свои профессиональные задачи, – информировать население о происходящих событиях, отражать настроения общества, а не только участвовать в революции на стороне одной из борющихся сторон. Манифест 17 октября 1905 г. («Об усовершенствовании государственного порядка») - документ, подписанный Николаем II в момент наивысшего подъема Октябрьской политической стачки. Провозглашал гражданские свободы и законодательную Думу. Вынужденная уступка самодержавия восставшему народу.

«Медовым месяцем свободы печати» называли современники короткий период между 17 октября, когда был обнародован царский Манифест, до 24 ноября 1905 года, когда появились «Временные правила о печати», регулировавшие положение прессы рамками закона. Временные правила о печати (1905) - документ, утвержденный императором Николаем II, согласно которому предварительная цензура была отменена, но печать по сути осталась бесправной. С 1907 г. к периодическим изданиям, нарушающим запреты и ограничения, стала применяться система административных взысканий (штрафы, арест редактора).

За неполных два десятка лет русские газеты и журналы пережили революцию 1905 года, годы реакции, когда административные кары, приостановки выхода изданий и аресты сыпались, как из рога изобилия, общественный подъем 1910–1912 гг., начавшуюся в 1914 г. Первую мировую войну; Февральскую революцию 1917 г., положившую конец самодержавию в России, и наконец большевистский переворот 25 октября 1917 г., после которого были закрыты практически все старые русские периодические издания.

Хронологические рамки периода русской журналистики начала XX века все-таки уместно несколько расширить. Ведь предпосылки многих событий начала XX столетия вызревают в 1890-х годах, когда кризис народнических идей вызвал пересмотр старых представлений во многих областях политической, духовной и культурной жизни; когда начался общественный подъем, приведший к революции 1905–1907 гг. Все это не могло не влиять на журналистику начала XX века. Последняя дата - 1918 г. - определяется тем, что именно в этот год были закрыты практически все общественно-политические органы периодики дореволюционной России, и система журналистики самодержавного государства перестала существовать.

В 1890-е годы Россия вступила на капиталистический путь развития и быстро шла по этому пути, догоняя Западную Европу. Противоречия между новым способом производства и устаревшими формами управления усложняли социальные проблемы, порождали все более резкие столкновения внутри страны. Усилившееся во второй половине 90-х годов XIX века рабочее стачечное движение создавало почву для распространения революционных идей, идеологии марксизма, для создания социал-демократического движения.

Идеология народничества, привлекавшая в прежние десятилетия умы передовой русской интеллигенции, себя исчерпала; политический террор, практикуемый русскими народниками, не принес желаемых результатов. После убийства 1 марта 1881 года «царя-освободителя» Александра II наиболее активные представители «Народной воли» были арестованы, осуждены и казнены. Революционное движение народников было обескровлено. Позднее народничество так и не смогло вернуть себе былое влияние в обществе.

В поисках нового мировоззрения часть русской интеллигенции обратилась к учению К. Маркса, которое было известно в России еще с 1870-х годов во многом благодаря Г.В. Плеханову и его группе «Освобождение труда». В 90-е гг. труды К. Маркса изучали в рабочих кружках, его идеи положили в основу своей деятельности соратники Г.В. Плеханова и В.И. Ленина, возглавившие лагерь «революционных марксистов» Плеханов Георгий Валентинович (1856–1918) - видный деятель российского и международного социал-демократического движения. С 1875 г. - народник, один из руководителей «Земли и воли» и «Черного передела». С 1889 г. - в эмиграции. Организатор марксистской группы «Освобождение труда» (1883). После II съезда РСДРП - один из лидеров меньшевизма. Критик большевизма и ленинского курса на социалистическую революцию. Редактор газеты «Единство».

Обратили внимание на учение К. Маркса и наиболее прогрессивные представители русской интеллигенции, которые видели, что вопреки утверждениям народников о самобытном пути России, о возможности для нее миновать капиталистический путь развития, Россия уже вступила на этот путь. В трудах К. Маркса об экономических формациях они пытались увидеть картину будущего страны, но прийти к этому будущему хотели не революционным, а иным путем. Среди них были экономисты, философы, публицисты, снискавшие впоследствии мировую известность. Этих людей называли «легальными марксистами». В их числе П.Б. Струве, Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, М.И. Туган-Барановский и др. Все они активно сотрудничали в русской журналистике. Особенно активно работал в этой сфере П.Б. Струве, причем не только как публицист, но и как издатель и редактор. Струве Петр Бернгардович (1870–1944) - русский экономист, философ, историк, публицист. Теоретик легального марксизма, один из лидеров кадетов. Редактор журналов «Освобождение», «Русская мысль». Участник сборника «Вехи».

Струве в 1890-е гг. редактировал также журналы «Новое слово» и «Начало», которые вошли в историю прессы как издания «легального марксизма». Активно сотрудничал также в журналах «Жизнь» и «Мир Божий». В 1902 году П.Б. Струве создал за границей журнал «Освобождение», вокруг которого объединились будущие конституционные демократы (кадеты). В декабре 1905 года Струве выпустил новый для России тип политического еженедельника «Полярная звезда». С 1908 года Струве стоял во главе солидного «толстого» ежемесячника «Русская мысль», издавать который он продолжал в эмиграции до 1924 года. Во время Гражданской войны являлся членом Особого совещания при генерале А.И. Деникине, издавал одну из газет Белой армии. В эмиграции выпускал известный журнал «Возрождение».

Струве, Бердяев и Булгаков прошли сложный путь осознания смысла происходящих в России революционных событий: от признания революционного пути как возможного, к созданию новой национальной идеи - необходимости поддержки правительства активными силами русской интеллигенции, к неприятию Октября 1917 г. Все эти мыслители, по мнению многих современных исследователей, полнее других олицетворявшие духовный ренессанс начала XX века, активно участвовали в деятельности русской прессы и всегда оказывали большое влияние на развитие общественной мысли. Бердяев Николай Александрович (1874-1948) - русский религиозный философ, публицист, сторонник легального марксизма, духовной свободы личности. Идейный противник марксизма и коммунизма. Автор многих работ по социальной философии, истории. Один из авторов «Вех». В 1922 г. выслан за границу. Булгаков Сергей Николаевич
(1871–1944) - русский религиозный философ, экономист. Сторонник легального марксизма. Один из авторов «Вех». В 1922 г. выслан за границу.

Одним из первых, кто начал разговор о необходимости переосмысления наследства шестидесятников, был В.В. Розанов. Розанов Василий Васильевич (1856–1919) - русский писатель, публицист и философ; один из представителей русского религиозного ренессанса. Розанов публиковался в русских газетах и журналах разного толка. По данным «Словаря псевдонимов» И.Ф. Масанова, Розанов печатался под 47-ю псевдонимами, самый известный из них - В. Варварин. Розанов одним из первых нарушил принцип, строго соблюдавшийся в XIX веке, - писатель или публицист сотрудничал обычно в одном, близком ему по направлению органе прессы. Переход в другой журнал или газету означал смену идейной ориентации автора. В XX веке этот принцип потерял свою актуальность и повсеместность. В июле 1891 г. Розанов написал для самого реакционного органа России газеты «Московские ведомости» четыре воскресных фельетона, назвав их «важнейшими» и «принципиальными». Первые два, опубликованные 7 и 14 июля, назывались: «Почему мы отказываемся от «наследства 60–70-х годов?», и «В чем главный недостаток «наследства 60–70-х годов?». В этих статьях Розанов утверждал, что поколение 60-х годов растеряло вечные идеалы, которые «с отдельными поколениями не исчезают». Что же это за идеалы?

«В сфере умственной - любить одну истину - это не есть ли идеал? В сфере нравственной - относиться ко всем равно, ни в каком человеке не переставать видеть человека - не есть ли для нас долг? И если мы видели, что опять и опять человек рассматривается только как средство, если мы с отвращением заметили, что таким же средством становится и сама истина, могли ли мы не отвратиться от поколения, которое все это сделало?»

По мнению Розанова, основная ошибка поколения отцов в том, что они хотели строить и перестраивать жизнь человеческую «по грубым потребностям человека». Они потеряли «живую человеческую душу», «мир поэзии, религии и нравственности остался навсегда закрытым» для людей 60–70-х гг. Именно этот мир надлежало открыть «детям» - поколению рубежа веков.

Большой общественный резонанс статьи Розанова вызвали позже – в самом конце XIX века. С философом яростно спорили Н.К. Михайловский и В.И. Ленин, написавший статью «От какого наследства мы отказываемся?». Но розановские идеи оказались созвучными поиску смысла жизни, предпринятому тогда немногочисленными философами, писателями, создателями нового для России литературного движения – модернизма. Михайловский Николай Константинович (1842-1904) - русский социолог, публицист, литературный критик, народник. Один из редакторов журналов «Отечественные записки», «Русское богатство». В конце 1870-х гг. близок к «Народной воле». В 1890-е гг. с позиций «крестьянского социализма» выступал против марксизма. «Русское богатство» - ежемесячный литературный, научный и политический журнал. Выходил в 1876–1918 гг. в Москве. С 1893 г. – под редакцией Н.К. Михайловского и В.Г. Короленко. Основное издание либерального народничества. После революции 1905–1907 гг. занимал промежуточные позиции между эсерами и кадетами.

В.С. Соловьев, позже Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков и другие представители русского религиозного ренессанса создавали свои религиозно-философские концепции, пытаясь найти новые пути совершенствования мира и человека. Соловьев Владимир Сергеевич (1853–1900) - русский религиозный философ, поэт, публицист. Проповедовал идеал всемирной теократии, учение о «мировой душе». Оказал большое влияние на русский идеализм и символизм.

В начале XX века модернизм в литературе, живописи, архитектуре, театре занял прочное положение, оказал большое влияние на уникальную творческую и духовную атмосферу этого периода, который получил название серебряного века русской культуры.

Для развития русской журналистики 90-е гг. XIX века  тоже период знаменательный. Ведущую роль в системе прессы начинают играть газеты, количество которых стремительно растет. Если рубеж XVIII-XIX вв. «пережили» только две газеты, то в 1891 г. издавалось 70 ежедневных и 226 не ежедневных газет. К 1912 году ежедневных стало 417, из них 10 выходили два раза в день - утром и вечером.

Резкая поляризация взглядов и политических симпатий, характерная для первых лет XX века, предшествовавших Первой русской революции, ярко отражалась  в журналистике. Для читателей русские газеты и журналы этого времени отличались друг от друга, в первую очередь, своим направлением, или системой взглядов, пропагандируемых на их страницах.

Периодические издания 90-х годов по своим направлениям распределялись следующим образом: на крайнем «правом» фланге стояли: газета «Московские ведомости» («хранительница дворянских интересов», по определению журнала «Вестник Европы») и после смерти своего издателя М.Н. Каткова сохранившая репутацию консервативного, охранительного органа; и газета князя В.П. Мещерского «Гражданин», который хотел во что бы то ни стало, если не быть, то слыть органом дворянства, привилегированным истолкователем «идеалов, преданий и заветов».

Эти газеты не имели популярности ни среди интеллигенции, ни среди дворянства. В январе 1902 года во время празднования 30-летия со дня основания «Гражданина» появились два письма от представителей русского дворянства, часто цитировавшиеся в прессе. В одном из них говорилось: «Негодование и протест вызывала не только в передовых его (дворянства) представителях, но и в громадном его большинстве ваша проповедь узкосословных тенденций, ваша апология дореформенных порядков в виде розги административного произвола, ваша защита не духовных интересов дворянства, как вы ошибочно полагаете, а низменных побуждений кастового эгоизма».

В той или иной степени поддерживали идеи монархизма и порядка газеты «Свет», «Новое время», журнал «Русский вестник». Умеренно оппозиционная пресса была представлена журналами «Вестник Европы», «Русская мысль», «Биржевые ведомости». Самым популярным оппозиционным изданием была московская газета «Русские ведомости» - «орган русской интеллигенции», по мнению современников. Заметным оппозиционным изданием на рубеже веков стал московский «Курьер» - одна из первых городских демократических газет. В «Курьере» сотрудничали известные русские журналисты и писатели: Л. Андреев, А. Серафимович, В. Гольцев, Н. Ашешов и др.

Самым «левым» «анархическим» изданием рубежа веков председатель Кабинета министров в 1905 году С.Ю. Витте считал журнал «Русское богатство», в котором сотрудничали видные деятели позднего народничества во главе с Н.К. Михайловским.

Издания «легальных марксистов» - журналы «Новое слово», «Начало», «Жизнь» - очень быстро были закрыты правительством. Только журнал «Мир Божий», в котором печатались последователи марксизма в его легальном варианте - П.Б. Струве, Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков и другие, издавался достаточно долго - до 1906 года. «Новое слово» - ежемесячный научно-литературный и политический журнал. Выходил в Петербурге в 1894–1897 гг. Издавался вначале либеральными народниками, а с весны 1897 г. - легальными марксистами. Печатались: В.И. Ленин, Г.В. Плеханов, сотрудничал А.М. Горький.

В 1900 году социал-демократами и эсерами были предприняты успешные действия по созданию политических партий. Запрещенные в России, они возникали нелегально за границей. Первыми политическую работу по созданию своих организаций начали самые крайние левые группы - «революционные марксисты» и социал-революционеры (эсеры). И те, и другие организацию своих партий начали с постановки нелегальных заграничных печатных органов. «Строительными лесами» социал-демократической партии В.И. Ленин считал газету «Искра», которая начала выходить в Лейпциге в 1900 году. Затем ее типография была перенесена не раз - в Мюнхен, Лондон, Женеву. Эпиграфом к первому номеру «Искры» послужили слова А.С. Пушкина из его послания в Сибирь декабристам: «Из искры возгорится пламя». Справедливости ради надо заметить, что именно так впоследствии и получилось. «Именно «Искра» - не только коллективный пропагандист и коллективный агитатор, но и коллективный организатор - спустя несколько лет разожгла революционный пожар в России, в котором погибли и самодержавие, и старая русская государственность, и попытки возродить новую жизнь на демократических началах. «Искра» выполнила свою задачу, и в 1903 году, со второй попытки, была создана Российская социал-демократическая рабочая партия (РСДРП).

С конца 1900 года начали выпускать свое печатное издание эсеры - сначала в России, а с 1902 года - в Женеве. Центральный орган партии эсеров «Революционная Россия» был, по определению лидера В. Чернова, «ни газета, ни журнал».

C 1902 года под руководством П.Б. Струве начинает издаваться журнал «Освобождение», сначала в Штутгарте, потом в Париже. Вокруг него группируются те силы русской интеллигенции, которые в 1905–1906 гг. оформятся в партию кадетов (конституционных демократов».

В России рубеж XIX и XX вв. ознаменовался переориентацией взглядов известных мыслителей. В 1901 году в журнале «Мир Божий», известном как один из органов «легальных марксистов», с рядом статей выступил Н.А. Бердяев. Уже в первой статье, имевшей название «Борьба за идеализм», он заявил об отказе от марксизма и о переходе на позиции идеалистической философии. Бердяев полнее других олицетворял идеи русского духовного ренессанса начала XX века. Н.А. Бердяев и С.Н. Булгаков первыми начали переоценку марксистских взглядов, подчеркивали в своих статьях, появившихся в самом начале столетия, что в вопросах о социально-экономическом развитии России они продолжают оставаться на марксистской точке зрения, но хотят дополнить экономическое учение К. Маркса, где практически игнорируются интересы отдельной личности, проблемы этики.

По словам С.Н. Булгакова, кризис, переживаемый марксизмом (имелась в виду критика учения К. Маркса, усилившаяся в западной науке), имеет не столько экономический, не столько политический, сколько моральный характер. Основную мысль русских критиков марксизма Л.З. Слонимский – один из авторов журнала «Вестник Европы», известный своими выступлениями против идей К. Маркса и его последователей, сформулировал так: «Нужно человеком быть и свое право на образ и подобие Божества нельзя уступить ни за какие блага мира, ни за счастье и довольство свое или хотя бы всего мира, ни за власть и успех в жизни».

Считая, что марксизм воодушевляет своих сторонников верой в близкий и закономерный приход нового совершенного общества и потому он силен не столько научно обоснованными доводами, а утопическими взглядами, Бердяев и Булгаков предлагали марксистам заменить их веру другой - христианской, или мистико-идеалистической. Таким образом, различными путями представители русской философской и творческой мысли приходили к идее христианства, обновленной современной философской мыслью.

В 1901 году по инициативе петербургских литераторов-символистов Д.С. Мережковского, З.Н. Гиппиус, Н.М. Минского, философа В.В. Розанова, издателя «Журнала для всех» В.С. Миролюбова, редактора «Мира искусства» художника А. Бенуа и других в Петербурге начинаются религиозно-философских собрания, в которых принимают участие наиболее прогрессивные представители православной церкви: преподаватели Петербургской духовной академии А. Карташев и В. Успенский, чиновник Святейшего синода В. Тернавцев, редактор журнала «Миссионерское обозрение» В. Скворцов и др. На заседаниях, отчеты о которых печатались в 1903 г. в журнале «Новый путь», обсуждались проблемы совести и веротерпимости, общественной роли церкви и ее взаимоотношений с государством, религиозные основы брака, семьи и т.д. Разрешенные сначала К. Победоносцевым, в 1904 г. заседания эти были запрещены, поскольку не все, о чем там говорили, соответствовало догматам ортодоксальной церкви.

В 1902 г. вышел из печати сборник философских статей, в котором были опубликованы работы Н.А. Бердяева, С.Н. Булгакова, С.Л. Франка - известных в России философов-идеалистов. Несмотря на сугубо научный характер и название  «Проблемы идеализма», сборник вызвал большой общественный резонанс. Именно в статьях этой книги произошла окончательная переоценка и марксизма, и материализма. На ее страницах Н.А. Бердяев обосновал «этический принцип личности как самоцели и абсолютной ценности». «Нравственность, - писали авторы во введении, - есть безусловное признание в каждом человеке его духовного «я» и безусловное уважение к его правам».

13 января 1902 г. разразился один из самых громких скандалов в русской журналистике. В этот день газета «Россия», известная благодаря знаменитым фельетонам В.М. Дорошевича и А.В. Амфитеатрова, опубликовала фельетон Амфитеатрова «Господа Обмановы», содержавший незавуалированные намеки на царствующий дом. Впоследствии свидетели рассказывали, что первым фельетон прочитал духовник царя Янышев и поспешил с докладом к Николаю II. В господах Обмановых, в их сыне Нике–Милуше (это прозвище надолго осталось за русским императором) царь безошибочно узнал отца, деда и самого себя. Газета была закрыта и ее издание не возобновлялось. А.В. Амфитеатров был отправлен в Минусинск, да так поспешно, что вынужден был уехать в осеннем пальто, потому что шуба была заложена. Все более или менее причастные к журналистике долго гадали, на что надеялся Амфитеатров, публикуя «Господ Обмановых», и читали ли фельетон перед публикацией редакторы Г.П. Сазонов и В.М. Дорошевич. Возможно, Амфитеатров надеялся, что царь промолчит, чтобы не раздувать скандала. Так или иначе, фельетон стал главной сенсацией на долгое время.

При всей неясности мотивов Амфитеатрова, сделавшего подобный выпад против царствующей династии, само появление такого фельетона - факт очень симптоматичный для России начала 1900-х годов. В преддверии Первой русской революции в обществе резко усилились антисамодержавные настроения.

В 1903 году отмечалось 200-летие русской журналистики. Почти все газеты и журналы публиковали статьи о ведущих органах российской прессы, начиная с «Ведомостей», учрежденных Петром I и появившихся в январе 1703 года. К юбилею был подготовлен «Сборник статей по истории и статистике русской периодической печати в 1703–1903 гг.». Но в основном празднование вылилось в разговор о бесправном, угнетенном положении прессы в России. Много писали о цензурных запретах, административных преследованиях, полном отсутствии права на свободное слово. Результатом этого обсуждения проблем свободы печати явилась вышедшая в 1905 г. книга сотрудников газеты «Русские ведомости» Вл. Розенберга и В. Якушина «Русская печать и цензура в прошлом и настоящем».

В 1904 году началась Русско-японская война. Она была крайне непопулярной в России. Виновниками считались придворные круги, у которых были разногласия с Японией из-за лесных концессий на Дальнем Востоке. Поражение в войне, растущее недовольство политикой правительства накалили общественную атмосферу. В этих условиях самодержавие вынуждено было пойти на некоторые послабления режима.

В августе 1904 г. министром внутренних дел стал П.Д. Святополк-Мирский, который провозгласил «эпоху доверия» правительства обществу, слегка ослабил цензуру, разрешил съезды земских деятелей и т.д. Осенью началась, по выражению А.С. Суворина, «правительственная весна», давшая возможность открыто обсуждать такие проблемы, о которых раньше запрещалось даже упоминать.

ПРЕССА ВО ВРЕМЯ РЕВОЛЮЦИИ 1905-1907 гг.

9 января 1905 года началась Первая русская революция. Расстрел мирной демонстрации, которую священник Григорий Гапон вел к Зимнему дворцу с петициями и просьбами к царю, потряс всю Россию. Правда, в истории расстрела есть непонятные моменты. Судя по дневникам Николая II, царя не было в этот момент не только во дворце, но вообще в Петербурге. Знал ли об этом Гапон? Наверное, знал, не мог не знать. В трудах историков последних лет появился тезис о том, что события 9 января - провокация, направленная не только против рабочих, но и против Николая II.

О готовящемся расстреле мирной демонстрации некоторые общественные деятели знали еще накануне. 8 января в редакции одной из самых влиятельных газет Петербурга «Наши дни» собрались писатели, адвокаты, ученые, журналисты. Было решено послать к Святославу–Мирскому депутацию. В нее вошли: А.М. Горький, член редколлегии журнала «Русское богатство» Н.Ф. Анненский; активные сотрудники этого журнала – А.В. Пешехонов, В.А. Мякотин; редактор газеты «Право» И.В. Гессен; известные историки – Н.И. Кареев, В.И. Семевский и др. Пытаясь остановить расстрел, участники демонстрации разговаривали с С.Ю. Витте, но никакого результата этот разговор не дал. После Кровавого воскресенья все члены депутации были арестованы, а Горький на целый месяц был отправлен в Петропавловскую крепость.

Журналистика в годы Первой русской революции прошла очень сложный, своеобразный путь. За короткое время она пережила и «медовый месяц свободы», по выражению современников, и ожесточенный административный нажим со стороны власти, и даже попытки восставших рабочих взять прессу под свой контроль. Журналистике пришлось самоопределиться, осознать собственную, только прессе присущую роль в период общественных бурь и потрясений.

Уже в конце 1904 г. печать «явочным порядком» расширила жесткие цензурные рамки, в которые она была поставлена Александром III в 1880-е гг. Председатель Кабинета министров С.Ю. Витте в своих воспоминаниях писал: «Пресса начала разнуздываться еще со времен войны; по мере наших поражений на востоке пресса все смелела и смелела». Очень интересную запись сделал 16 ноября 1904 г. в своем дневнике А.С. Суворин, известный публицист, редактор – издатель одной из самых влиятельных российских газет «Новое время»: «Вот она, «весна», которую я провозгласил 3 ноября 1903 года. «Право» и «Наша жизнь в либерализме всех превзошли, затмили «Русские ведомости». Одни лишь «Московские ведомости» защищают самодержавие, в них печатаются письма с выражением сочувствия самодержавию… Вчера в Москве в Дворянском собрании во время концерта Собинова одни шикали гимну, другие аплодировали, а с хор падали  прокламации. В земских собраниях не мудрено, что станут кричать «долой самодержавие».

Это свидетельство человека, отнюдь не революционно настроенного, ярко показывает всю напряженность общественной жизни страны в предреволюционные и революционные дни. Газеты, о которых писал Суворин, - «Право», «Наши дни», «Наша жизнь», «Товарищ», «Сын Отечества» - были самыми популярными легальными изданиями 1905 г. Они выходили в Петербурге, их издавали и читали представители оппозиционно настроенной интеллигенции. Эти газеты быстро исчезали под ударами цензуры, но те же редакции выпускали их снова уже под другими названиями.

После трагических событий 9 января 1905 г. русская печать была лишена возможности публиковать какие-либо материалы, кроме официальных сообщений. Многие уже набранные материалы были конфискованы полицией, проводившей обыски в помещениях редакции. Тогда газеты и журналы начали своеобразную забастовку. 9 января собрание представителей газет «Русь», «Новости», «Новое время», «Биржевые ведомости», «Слово», «Право», «Наборщик» приняло заявление, в котором говорилось, что эти газеты «не находят возможным считаться с цензурными запретами» печатать сообщения о событиях общественной жизни. Следует заметить, что среди этих газет были не только самые радикальные, но и достаточно умеренные органы прессы, такие как «Санкт-Петербургские ведомости» и «Новое время». То, что газеты должны информировать читателя о происходящем в охваченной революцией стране, понимали все деятели русской прессы: и «левые», и «правые».

Почти все издания начали печатать в начале номера: «Выходит без цензуры». Цензура была устранена «явочным порядком». Пресса стала помещать такие материалы, которые раньше никогда не увидели бы света. Например, в первой половине 1905 г. широко обсуждался «Проект русской Конституции», изданный весной редакцией журнала «Освобождение». Публиковались материалы о самых разных съездах, которые проходили в это время в России: съездах земцев, промышленников, торговцев и многое другое.

Вспоминая осенние месяцы до Манифеста 17 октября 1905 г., С.Ю. Витте писал: «Вся пресса превратилась в революционную в том или другом направлении, но с тождественным мотивом - «долой подлое или бездарное правительство или бюрократию, или существующий режим, доведший Россию до такого позора». Петербургская пресса, задававшая и поныне, хотя и в меньшей степени, тон всей прессе России, совершенно эмансипировалась от цензуры  и составила союз, обязавшийся не подчиняться цензурным требованиям. В этом союзе участвовали почти все газеты и в том числе консервативные, а также «Новое время».

Председателя Кабинета министров особенно возмущало поведение «правой» прессы, которая, вместо поддержки правительства, «совсем поджала хвост». И действительно, «правая» печать растерялась до такой степени, что даже верный оплот самодержавия - «Гражданин» князя Мещерского в 1905 г. перестал выходить, его заменили личные дневники издателя.

Положение русской журналистики в первый революционный год было очень сложным. С одной стороны, правительство, во всем видевшее революционные настроения, усиливало административное и цензурное давление на журналистику, с другой - восставшие рабочие, особенно наборщики, от которых целиком зависела техническая сторона издания газет, прекращали работу типографий, не допуская выхода газет из-за их недостаточной революционности. Не выходили газеты во время всеобщих забастовок.

8 января 1905 г. не увидела свет ни одна газета, кроме «Ведомостей Петербургского градоначальства». Депутат Государственной Думы трех созывов В.В. Шульгин - сын редактора газеты «Киевлянин», сменивший впоследствии отца на этом посту, рассказывал в книге своих воспоминаний «Дни» о революционных событиях в Киеве и о рабочих своей газеты: «Однажды, когда я вернулся, меня встретила во дворе группа наборщиков. Они были взволнованы. Я понял, что они только что вышли от Дмитрия Ивановича Пихно, редактора газеты. «Невозможно, -говорят, Василий Витальевич, - газету выпустить. Мы бы сами хотели, да никак. Эти проклятые у нас были. Кто? Да от забастовщиков, от «комитета». Грозятся: «Вы тут под охраной работаете, так мы ваши семьи вырежем». Ну что же тут делать? Мы сказали Дмитрию Ивановичу: хотим работать и никаких требований не предъявляем, но - боимся». Я понял, что эти люди искренни, не хотели бы «уступать», но … страшно. И вправду, есть ли что-нибудь страшнее толпы?»

Таким образом, не везде и не всегда приостановка выпуска изданий, кроме рабочих, была выражением воли всего восставшего пролетариата. Часто в этом проявлялся диктат новых органов власти - Советов рабочих и крестьянских депутатов, создаваемых восставшими параллельно со старыми органами власти.

К 17 октября 1905 г. в Петербурге Совет рабочих депутатов представлял значительную силу, и столичная пресса вынуждена была считаться с его решениями. Все типографии были в руках рабочих–наборщиков, от них зависела судьба газет, и, как раздраженно заявлял Витте, «по карманным соображениям все газеты революционизировали». Конечно, частная газета вынуждена была учитывать материальные потери от постоянных приостановок, но редакторы и сотрудники понимали, что в революционные дни необходимо информировать население о происходящем, и старались сохранить жизнь своего издания любой ценой. Кроме того, общее недовольство российскими порядками, стремление их изменить, сама романтика революционного подъема увлекали журналистов, давали возможность публиковать острые, обличительные материалы.

В начале октября 1905 г. в Петербурге возник Союз в защиту печати. Его инициатором выступила газета «Наша жизнь». В ее помещении проходили первые заседания, потом они были перенесены в более просторную редакцию «Нового времени». Основной вопрос, стоявший в центре внимания членов Союза, - вопрос о свободе печати. Ослабления цензурного гнета требовали все: и «левые», и «правые», и журналисты, и издатели. Но каждая группа изданий свободу печати понимала по-своему, поэтому обсуждение конкретных мер по ее обеспечению продвигалось медленно.

В сборнике статей «Свобода печати при обновленном строе», вышедшем в 1912 году, один из известных издателей Н. Ганфман в статье «Явочный период свободы столичной печати» рассказал о заседании Союза накануне выхода царского Манифеста. В заседании участвовали представители газет «Биржевые ведомости», «Наша жизнь», «Неделя», «Новое время», «Новости», «Право», «Русь», «Русская газета», «Свет», «Слово», «Сын Отечества», «Юрист». Назвав имена присутствующих на заседании, автор распределил их по определенным группам, как принято было тогда среди работников прессы. Во-первых, «нововременцы» как символ «правой» печати. Затем радикальная пресса - «Новая жизнь», «Русская газета», «Право», «Русь», «Сын Отечества». Отдельно указаны члены редакций журналов «Русское богатство», «Журнал для всех» и «Мир Божий», представлявших «левое» крыло русских ежемесячников. В таком составе «Комитет действия», как его называли журналисты, обязался следить за осуществлением свободы печати «явочным порядком», т.е. выпускать новые номера журналов и газет, не представляя их на утверждение цензора.

Считалось, что подписать Манифест 17 октября 1905 г. Николая II заставил Витте. На самом деле таких людей было трое. Кроме Витте, это беспартийный адвокат Г. Хрусталев-Носарь, возглавлявший Совет рабочих депутатов, и дядя царя Николай Николаевич.

Хрусталев-Носарь организовал всеобщую забастовку, начавшуюся с забастовки транспортников. Таким образом была парализована жизнь Петербурга. Одновременно с этим группа придворных требовала от царя введения диктатуры, на роль диктатора выдвигали дядю царя Николая Николаевича. Но тот, угрожая на глазах у всех застрелиться, потребовал подписания Манифеста, проект которого подготовил Витте.

Манифест 17 октября «Об усовершенствовании государственного порядка» обещал Конституцию, наделял законодательными функциями Государственную Думу, провозглашал свободу слова, собраний, союзов, обещал неприкосновенность личности. Но дело в том, что Манифест был провозглашен без всякой подготовки, без всякого идеологического и организационного обеспечения, как сказали бы впоследствии. Страна растерялась, растерялись армия и полиция. Так как в Манифесте не было сказано о равноправии населявших Россию народов, во многих городах начались еврейские погромы, причем стреляли не только погромщики, но и боевые дружины самообороны, организуемые в еврейских кварталах. Армия начала делать свое дело - наводить порядок.

В 1905 году трон был спасен потому, что часть народа еще стояла за самодержавную монархию и защищала царя. В то же время либерально настроенная интеллигенция истолковала Манифест как долгожданную Конституцию и объявила революцию законченной.

17 октября в редакции «Слова» с нетерпением ждали царский Манифест, который был доставлен в редакцию вечером. Сотрудник «Нового времени» А.А. Пилипенко встал на возвышение и торжественно его зачитал. «Каждое из основных положений, устанавливающее начала конституционализма, было встречено горячими рукоплесканиями и криками восторга. Да, это Конституция - таков был единогласный и радостный отклик представителей всех представителей печати без различия направлений», - вспоминал один из современников Манифеста.

Союз в защиту печати заседал 17 октября еще два раза. Основным в повестке дня был вопрос о скорейшем выходе газет, приостановленных во время всеобщей стачки. Но переговоры с рабочим стачечным комитетом закончились неудачей, и газетам не удалось опубликовать даже текст Манифеста. Его напечатал только «Правительственный вестник», а «Новому времени» пришлось отпечатать текст на машинке и вывесить в окне редакции. «Новое время» - одна из крупнейших русских газет, выходила в Петербурге в 1868-1917 гг. (с 1869 г. - ежедневно). Первоначально - либеральная, с переходом газеты к А.С. Суворину (1876) - консервативная. С 1905 г. - орган черносотенцев. Закрыта после Октябрьской революции.

В Москве «Русское слово» И.Д. Сытина тоже было приостановлено по приказу Совета. И хотя рабочие сытинских типографий в забастовке не участвовали, в помещении газетной типографии был отключен свет, и станки не работали. Издание «Русского слова» было перенесено в книжную типографию, снабженную автономным энергоснабжением. Газета смогла опубликовать Манифест и выйти в свет, но газетным полосам пришлось придать книжный формат.

19 октября к Витте отправились представители петербургских газет. От имени прессы говорил С.М. Проппер - издатель «Биржевых ведомостей». Он требовал удалить генерал-губернатора Петербурга Трепова - виновника расстрела 9 января, вывести из Петербурга войска, а охрану города поручить городской милиции. «Мы правительству вообще не верим», - заявил Проппер. До 22 октября, когда снова был разрешен выход газет, пресса сохраняла антиправительственные настроения.

Период с 17 октября до 24 ноября современники называли «медовым месяцем свободы печати». Сотрудники большинства газет и журналов упивались долгожданной свободой слова, выпускали номера изданий без цензуры, обсуждали самые острые темы.

Однако в это время легальная печать осталась один на один с Советами, которые по-прежнему не допускали выхода газет не социал-демократического толка, особенно в периоды забастовок, следовавших одна за другой. В связи с началом Декабрьского вооруженного восстания Московский Совет рабочих депутатов с 7 декабря запретил издание всех городских газет и распространение петербургских. Это вызвало резкий протест Совета печати. Общее собрание Союза печати почти единогласно (возражала одна социал-демократическая «Новая жизнь» в лице ее редактора Н.М. Минского, вышедшего после этого из Союза) постановило, что интересы всего общества и самого освободительного движения требуют, чтобы забастовки не распространялись на периодическую печать. Ввиду того, что рабочие хотели допустить только выход своих изданий, общее собрание Союза печати подчеркнуло, что принцип свободы печати требует, чтобы направление издания не играло никакой роли при решении вопроса о входе его в свет.

Таким образом, в 1905 г. деятели русской журналистики подчеркивали, что основная цель периодики - информировать читателей о происходящих событиях, и свобода прессы означает в первую очередь свободу выхода в свет любых изданий вне зависимости от их направления.

В это время привычный для русской журналистики принцип оценки печатного издания только по его направлению утрачивает свою обязательность и повсеместность. В переломные моменты истории информационная роль журналистики выходит на первый план, опережает требование последовательности и чистоты направления. Тем более, что в момент общественного подъема, всеобщего увлечения революционными настроениями различные оттенки идеологий, взглядов, политических пристрастий, программ становятся плохо видимыми на фоне общего недовольства существующими порядками. В такое время трудно различать направления газет и журналов, отличающихся друг от друга только оттенками, нюансами, не всегда имеющими принципиальный характер.

Зато необходимость в информации, даже по-своему тенденциозно поданной, ощущалась всеми слоями общества. Эту прежде всего информационную роль и должна была выполнять пресса, подвергавшаяся ударам «слева» и «справа»: и со стороны самодержавного государства, к чему все привыкли, и, совершенно неожиданно, со стороны восставших, которых значительное число изданий поддерживало.

«Печати, освобожденной от правительственного гнета, грозит произвол, зарождающийся в собственной среде», - писал «Вестник Европы» в январе 1906 года. И делает удивительный по своей прозорливости вывод: «Если бы в нашей печати получили права гражданства приказы, идущие от рабочих, то положение ее стало бы худшим, чем при правительственной цензуре». Возражая против забастовок, парализующих деятельность прессы, журнал замечал: «Полная нецелесообразность газетных забастовок не может подлежать никакому сомнению. Успех забастовки создает настроение. Настроение, если не создает, то поддерживает на известной высоте всего сильнее газета - освещением событий и еще больше сообщением фактов. Поэтому первейшее средство понизить напряжение общественного настроения - прекратить газеты. Эти бесспорные соображения заставляли и в октябре, и в ноябре, и теперь в декабре поголовно всех издателей, редакторов и сотрудников газет, особенно радикальных, добиваться возможности писать и печатать. Наборщики же, печатники и вообще все механические работники печати всякий раз отвечали решительным и упорным отказом». Авторы этих строк - К.К. Арсеньев и В.Д. Кузьмин-Караваев - как бы уговаривают рабочих, пытаются доказать им, что пресса полезна и во время забастовок, и прекращение выпуска газет недопустимо с точки зрения общественных интересов.

24 ноября 1905 г. правительство утвердило «Временные правила о печати», в которых многие обещанные свободы не получили законодательного подтверждения. Правда, было узаконено основное достижение революционного года - явочный порядок выхода новых изданий.

Существовавшую ранее систему выхода новых органов печати называли концессионной. Главное управление по делам печати давало разрешение на выход нового издания, только убедившись в благонадежности его будущих сотрудников. В «Временных правилах» от 24 ноября 1905 г. был узаконен явочный порядок выхода органа печати: достаточно было подать прошение и через две недели будет получено разрешение. Такой порядок давал возможность быстро заменять приостановленное издание другим при том же составе сотрудников. Он был более выгодным для деятелей русской прессы.

ПРЕССА ВО ВРЕМЯ РЕАКЦИИ ПОСЛЕ ПОРАЖЕНИЯ РЕВОЛЮЦИИ 1905–1907 гг.

После подавления московского вооруженного восстания, когда стало ясно, что самодержавие выстояло, началось наступление на прессу. 18 марта 1906 г. появился высочайший указ, представивший систему арестов номеров газет и журналов в качестве основной меры борьбы с печатью.

Решающую роль в процессе общественного самоопределения газет и журналов сыграло появление в конце 1905 – начале 1906 гг. легальных политических партий, в том числе консервативных и умеренных. До этого времени организационно оформились только крайние революционные нелегальные партии, которые во время революции смогли выйти из подполья. Граф Ф.Д. Толстой писал в конце декабря 1905 г. в одном из писем, что только после Манифеста 17 октября «началась деятельная работа общества в смысле дифференциации, составления партий и союзов более или менее умеренных. После 17 октября общество и правительство оказались лицом к лицу с организацией, и притом отличной, только одних крайних партий, все же остальное бродило вразброд, не сознавая даже той опасности, которая грозила им со стороны «сознательного пролетариата». Только после того, как общество почувствовало неумолимую тиранию всяких союзов социал-демократов и социал-революционеров и прочих, оно начало понимать, что надо организовываться и самим спасать свою шкуру от сильных своей организацией и верой в свои идеалы социалистов всех фракций».

Газеты пропагандировали партийные программы, журналы зачастую такие программы разрабатывали сами, становясь инициаторами  создания новых партий.

На крайнем «правом» фланге стояли черносотенцы, организовавшие «Союз русского народа» и «Союз Михаила Архангела». Но у правых единства не было. А.С. Суворин писал в своем дневнике в 1907 г.: «Мы заступались много раз за Союз русского народа, когда видели, что на него нападают несправедливо. Но быть в партии с г. Дубровиным и другими союзниками мы никогда не были и не будем. Не будем мы считать Союз русского народа за русский народ, как не считаем за русский народ ни одной другой партии».

Доктор А.И. Дубровин и В.А. Грингмут - издатель «Московских ведомостей» олицетворяли самую реакционную часть черносотенцев, от них открещивались даже сочувствующие Союзу русского народа. Зато Дубровина открыто поддерживал Николай II.

Официальным органом Союза стала газета «Русское знамя», не сумевшая ни у кого завоевать авторитет. А.С. Суворин отмечал, что эта газета пишет холопским языком. В материалах отчета о периодической печати за 1908 г. сохранилась докладная записка одного из членов Совета Главного управления по делам печати, где содержится характеристика газеты: «Русское знамя» - это не консервативный, а крайне реакционный орган… Нападки на политику внутреннего управления, которые позволяет себе «Русское знамя», перестали даже быть патриотическими… Такого рода литературная борьба получает уже характер скорее революционный».

Черносотенцы тоже были недовольны газетой, которая выражала взгляды лишь крайне правой части членов Союза. На съездах не раз ставился вопрос о закрытии газеты и замене ее другой.

Крупная буржуазия создала в конце 1905 г. несколько партий. Они назывались: «Союз правового порядка», «Всероссийский промышленный союз», но самым долговечным оказался «Союз 17 октября». Его члены называли себя «октябристами». Под этим названием и вошла в историю партия, объединявшая представителей крупного капитала и наиболее умеренные слои русской интеллигенции. Инициатива создания партии принадлежала московским текстильным фабрикантам, во главе стояли А.И. Гучков и Д.Н. Шишов. «Октябристы» начали издавать газету «Новый путь», но она быстро закрылась. К «октябристам» близко примыкала «Умеренно-прогрессивная партия» во главе с П.П. Рябушинским. Органом «прогрессистов» стала газета «Голос Москвы».

Близко к «октябристам» стояли также «мирообновленцы», которые выпускали с декабря 1906 г. газету «Слово». О «Слове» остряки говорили, что это газета «бывших людей». Издавал и редактировал ее бывший министр М.М. Федоров. Из числа сотрудников многие в свое время тоже занимали государственные посты или перешли из других партий.

Самой популярной в России стала партия конституционных демократов (кадетов), занимавшая самые левые позиции среди буржуазных партий. Она с большим преимуществом победила на выборах в I Государственную Думу. Единства среди кадетов не было. Одно крыло возглавлял П.Б. Струве, который с декабря 1905 г. издавал еженедельник «Полярная звезда». Во главе другого крыла партии стоял П.Н. Милюков. В качестве центрального органа кадеты издавали газету «Речь», просуществовавшую до октября 1917 г.

Кадетов поддерживала почти вся легальная пресса. «Наша жизнь», «Русь», «Товарищ», «Русские ведомости» и многие другие влиятельные органы периодики разделяли взгляды партии «народной свободы», как себя называли кадеты. Всего на несколько недель, в конце 1905 г., до выхода «Речи» органом кадетов стали «Биржевые ведомости», сменившие название на «Народную свободу», а позже ставшие «Свободным народом». Опытный делец - издатель «Биржевых новостей» С.М. Пропер передал газету П.Н. Милюкову, решив тем самым снискать симпатии подписчиков. Но этот союз профессионального издателя и лидера партии быстро распался. «Кадеты съели всю подписку во мгновение ока, - жаловался Проппер, - и стали уже отучать публику, воюя со всеми другими партиями. А у меня правило - ни с кем не воевать».

Довольно быстро некоторые органы печати разочаровались в программе конституционных демократов. Так, разошлись с ними по вопросам партийной дисциплины и признания принципа демократического централизма в качестве основополагающего при организации партии ведущие сотрудники журнала «Вестник Европы», являвшиеся видными земскими деятелями. В начале 1906 г. журнал опубликовал программу новой организации - партии демократических реформ, инициаторами создания которой стали редактор журнала М.М. Стасюлевич, политический обозреватель К.А. Арсеньев, активные сотрудники М.М. Ковалевский, В.Д. Кузьмин-Караваев и др. В качестве неофициального  центрального органа партии была основана газета «Страна», редактором которой стал М.М. Ковалевский.

Как политическая организация эта партия не состоялась, но о своей верности программе, опубликованной в 1906 г., журнал заявлял неоднократно - и в 1909 г., когда редактором стал К.А. Арсеньев, и в 1915 г., когда отмечали 50-летие издания.

На «левом» фланге российской политической жизни стояли социал-демократы и эсеры. Как известно, социал-демократы на своем съезде в 1903 г. разошлись на две фракции - большевиков и меньшевиков. Первую возглавил В.И. Ленин, вторую - Г.В. Плеханов. До 1912 г. обе фракции существовали в рамках одной партии. В конце 1905 г., когда появилась возможность издавать легальные газеты в качестве центральных органов своих партий, большевики использовали газету «Новая жизнь», разрешение на издание которой получил Н.М. Минский, а эсеры превратили в свой орган уже издававшийся «Сын Отечества». Правда, эти газеты вскоре были закрыты. Обе партии в годы революции снова и снова пытались организовать свои легальные и нелегальные печатные органы, но они быстро исчезали под ударами цензуры.

Разобраться сразу во всех программах вновь появившихся после революции 1905–1907 гг. было очень сложно и читателям, и властям. Главное управление по делам печати, привыкшее группировать все издания периодики «по направлениям», попыталось это сделать и в революционные годы. В «Отчете о периодической печати» за 1907 г. чиновники управления стремились разложить петербургскую прессу «по полочкам».

В отчете были выделены следующие группы изданий.

1. Издания партии эсеров.

2. Издания, имеющие революционный характер (внепартийные).

3. Издания, посвященные истории революционного движения.

4. Издания партии социал-демократов (большевиков и меньшевиков).

5. Издания партии трудовиков.

6. Издания общего характера.

7. Издания христианско-социалистического направления.

8. Издания партий реальной политики.

9. Издания народно-социалистического направления.

10. Издания, имеющие анархистский характер.

11. Издания, резко оппозиционные правительству.

12. Издания умеренно-оппозиционного направления.

13. Издания партии кадетов.

14. Издания партии демократических реформ.

15. Издания Союза 17 октября.

16. Издания умеренно-прогрессивного направления.

17. Издания сионистского направления.

18. Издания консервативно-патриотические и монархические.

19. Издания безразличные в политическом смысле.

20. Издания эротического характера.

21. Официальные издания.

Как видим, для определения направления разных газет и журналов Главному управлению по делам печати оказалось мало только партийных симпатий, хотя в отчете они учтены. Понадобилась более детальная «роспись» журналистики. Интересно и соотношение разных групп  в цифрах. Примерно из 500 органов периодики, за вычетом 13 официальных, только 41 издание указано в рубрике «консервативно-патриотические и монархические». 263 издания названы в отчете безразличными в политическом смысле. Но почти половина петербургских изданий - оппозиционные.

Создание партий и партийной прессы сделало систему отечественной журналистики более современной  для начала XX века. «Русская печать стала носить характер, напоминающий политическую прессу Западной Европы и Америки», - справедливо заметил журнал «Русское богатство» в 1906 г.

Правда, даже при одинаковой партийной ориентации различные газеты и журналы сохраняли собственные взгляды, не совпадающие в нюансах и оттенках. Некая разноголосица возникала подчас и внутри одного издания, особенно в толстых ежемесячниках. Чисто партийными становились официальные и неофициальные центральные органы, в основном газеты.

Общественно-политические газеты и толстые журналы быстро поняли, что выступать под флагом строгой партийности издания, рассчитанные на более разнородные круги читателей, не могут. Вот что писал Н.Ф. Анненский - член редколлегии журнала «Русское богатство» в письме к В.Г. Короленко после того, как журнал стал организатором новой партии народных социалистов (энесов), близкой по духу к эсерам, но более умеренной в тактике: «Решено твердо оставить журнал органом беспартийным. Он останется журналом «направления» более широкого, хотя, конечно, близкого и однородного с основной линией той партии, к которой принадлежит ядро его сотрудников. Это совершенно необходимо, но для свободы журнала не опасно, так как относится только к программным вопросам. В обзоре тактики журнал останется совершенно не связанным с решениями родственной ему партии».

Осознание того факта, что последовательная пропаганда только партийных программ сужает возможности периодического органа в освещении широкого круга проблем, привело русскую журналистику к повсеместному отказу от открытого признания своей связи с определенной партией. Уже в 1910–1912 гг. на титульных листах изданий появляются подзаголовки типа «Беспартийный орган прогрессивной мысли» или «Беспартийная газета экономики, политики и литературы».

Отказу партии от партийной ориентации способствовало разочарование в самой популярной партии - партии кадетов, не оправдавшей возложенных на нее надежд. Скрывать свои партийные симпатии русским газетам и журналам пришлось и из-за цензурных притеснений, многократно усилившихся после поражения Первой русской революции и наступившей реакции.

3 июня 1907 г. министр внутренних дел П.А. Столыпин распустил II Государственную Думу, оказавшуюся более революционной, чем хотелось бы правительству. «Столыпинский переворот» означал окончание революции. Все завоевания почти трех лет борьбы с самодержавием были сведены на нет. Особенно сильно это ощутила на себе российская пресса. «Временные правила о печати» были отменены, их заменило «Положение о чрезвычайной охране», устанавливающее систему штрафов и фактически возрождающее предварительную цензуру. Современники писали, что такого количества штрафов, «приостановок», административных взысканий, как в 1908 году, не было за 40 предыдущих лет (с 1865 по 1904 гг.). Доход казны от административных штрафов только с газет за 9 месяцев 1908 года составил 80 тысяч рублей, огромнейшая по тем временам сумма. Штрафы накладывались 165 раз. Газеты и журналы были заполнены сообщениями об очередных репрессиях.

При Охтинской полицейской части в Петербурге для журналистов даже была отведена специальная камера, в которой редко находилось менее 40 человек. Все помещения жандармских управлений были забиты конфискованными книгами и номерами газет и журналов. Их собралось несколько миллионов экземпляров. Особенно трудным оставалось положение провинциальной прессы. Симферопольские «Южные ведомости» в 1910 году «праздновали» 50-ю конфискацию. Газету «Новый край» (Харбин) за короткий срок приостанавливали несколько раз и в конце концов закрыли.

П.А. Столыпин начал свою деятельность с требования составить для него список газет с указанием степени их распространения и размеров приносимого ими «вреда». К Рождеству 1909 года он приказал разослать во все библиотеки, читальни и школы циркуляр, где все издания были разделены по рубрикам на «желательные», «нежелательные, но терпимые» и «безусловно нежелательные». К «желательным» относились «Новое время», «Россия», «Московские ведомости», журналы «Исторический вестник», «Русская старина», «Нива». К «терпимым» - «Петербургская газета», «Русские ведомости», «Вестник Европы», «Русская мысль». Безусловно нежелательными были признаны «Речь», «Биржевые ведомости», «Утро России», «Русское слово», «Современный мир», «Русское богатство», «Образование».

В 1909 году деятели русской журналистики пытались отметить 200-летие провинциальной прессы, но в условиях реакции сделать это не удалось.

Но важно отметить, что несмотря на сложнейшие условия, цензурный и административный гнет русская печать продолжала развиваться и в количественном, и в качественном отношении. Появлялись новые типы изданий. С июля 1908 года в Петербурге стала выходить «Газета - копейка». В 1910–1811 гг. подобные «Копейки» появились во многих городах. Им было суждено сыграть весьма значительную роль в периодике начала XX века. Дешевое бульварное издание при всей недостоверной информации и откровенной второсортности остальных своих публикаций приучало читать периодику малообразованного читателя. Большое распространение «Копейки» имели в рабочей среде.

Годы реакции после поражения революции 1905–1907 гг. были очень тяжелы не только для журналистики. Общество в целом переживало разочарование. Не оправдались надежды, которые связывала с революцией почти вся русская интеллигенция. Самодержавие выстояло. Надо было понять причины поражения, подвести итоги, определить пути дальнейшего развития страны.

Разброс мнений был очень велик: от признания несвоевременности вооруженной борьбы до отказа от борьбы с правительством вообще. Большевики во главе с В.И. Лениным видели причину неудачи московского восстания в отсутствии поддержки пролетариату со стороны крестьянства, двойственная природа которого (труженик - с одной стороны, собственник - с другой) помешала ему поддержать пролетариат. Меньшевики считали, что революционные события начались преждевременно, оказались неподготовленными. Г.В. Плеханов полагал, что за оружие браться было рано.

Очень серьезно рассматривали произошедшие события представители либерального лагеря. П.Б. Струве в первом номере журнала «Русская мысль» за 1908 год опубликовал нашумевшую статью под названием «Великая Россия», где провозгласил новую национальную идею: «Национальная идея современной России есть примирение между властью и проснувшимся к самосознанию и самодеятельности народом, который становится нацией. Государство и нация должны органически срастись». «Русская мысль» - ежемесячный научный, литературный и политический журнал. Выходил в Москве в 1880–1918 гг. Основан В.М. Лавровым. До 1895 г. - славянофильский. Позднее - издание умеренно-либеральной ориентации. После 1905 г. - орган кадетской партии. Для создания великой России, о которой мечтали Струве и многие его соратники, эта идея оказалась бы очень плодотворной, но в стране, только что пережившей тяжелейший революционный кризис, в разгар реакции такая проповедь примирения с правительством оказалась преждевременной и лишь вызвала бурю негодования.

В 1909 году П.Б. Струве, Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, М.О. Гершензон, С.Л. Франк, А. Изгоев и Б. Кистяковский выпустили сборник «Вехи». «Вехи» - сборник статей о русской интеллигенции, изданный в Москве в 1909 г. группой близких к кадетам публицистов и философов (Н. Бердяев, С. Булгаков, М. Гершензон, А. Изгоев, Б. Кистяковский, П. Струве, С. Франк). Сборник «Вехи» вызвал  бурный общественный резонанс. Статьи семи авторов были посвящены в основном двум темам: революции и интеллигенции, которая была «руководящим, духовным двигателем ее». «Вдумываясь в пережитое нами за последние годы, - писал С.Н. Булгаков в статье «Героизм и подвижничество», - нельзя видеть во всем этом историческую случайность или одну лишь игру стихийных сил. Здесь произнесен был исторический суд, была сделана оценка различным участникам исторической драмы, подведен итог целой исторической эпохи… Русская революция развила огромную разрушительную энергию, но ее созидательные силы оказались далеко слабее разрушительных».

Еще резче писал П.Б. Струве: «Революцию делали плохо. В настоящее время с полной ясностью раскрывается, что в этом делании революции играла роль ловко инсценированная провокация». Авторы сборника не во всем были согласны друг с другом, но в одном они сходились. В сборнике указывалось, что их общей платформой является признание теоретического и практического первенства духовной жизни над внешними формами общежития, в том смысле, что внутренняя жизнь личности есть единственная творческая сила человеческого бытия, и что она, а не самодовлеющие начала политического порядка, является единственно прочным базисом для всякого общественного строительства.

Участники сборника призывали русскую интеллигенцию отказаться от идеи переустройства общества революционным путем и начать работу по возрождению духовных, культурных, религиозных основ бытия народа и общества. Все авторы говорили о наболевшем, глубоко ими продуманном. Видимо, они не рассчитывали на большой общественный резонанс своего сборника. Наверное, прав был В.В. Розанов, который считал, что «Вехи» - самая грустная и самая благородная книга, какая появилась за последние годы. Книга, полная горечи и самоотречения». Ее авторы, - подчеркнул Розанов, - «все бывшие радикалы, почти эсдеки, когда-то деятели и ораторы шумных митингов (Булгаков), вожди кадетов (Струве), позитивисты и марксисты не только в статьях журнальных, но и в действии, в фактической борьбе с правительством. Они говорили в своих статьях о себе, о своем прошлом, о своих вчерашних страстнейших убеждениях, о всей своей собственной личности».

Читатели «Вех» были люди, еще не остывшие от бури 1905 года, тяжело переживавшие свое поражение. Их реакция на сборник была очень резкой. Его ругали и «правые», и «левые». Очень немногочисленные одобрительные отклики принадлежали людям, которых рассматривали как врагов прогресса и трудового народа. Остальные рецензенты, представлявшие часто полярные политические и общественные группировки, были единодушны в оценке сборника. И министр внутренних дел П.А. Столыпин, и лидер кадетов П.Н. Милюков, и вождь большевиков В.И. Ленин в самых резких выражениях осудили авторов «Вех», назвали их ренегатами, оскорбившими русскую интеллигенцию.

В 1910–1912 гг. снова поднимается волна забастовочного движения рабочих, оживают революционные ожидания и надежды. Расстрел забастовщиков на золотых приисках на реке Лена, о котором писали все газеты, вызвал новый революционный подъем.

В эти годы начинается и новый подъем русской журналистики. Уже в период правления П.А. Столыпина (1906–1911) резко обострилась ситуация в стране в связи с преследованием рабочего движения, роспуском Государственной Думы 1 и 2 созывов, жестокими мерами, которыми правительство сопровождало осуществление земельной реформы Столыпина. Ставка делалась на упразднение сельской общины, чересполосицы, на укрепление единоличных хозяйств «крепких мужиков». Непонимание, пассивное сопротивление крестьян реформе рассматривалось как преступление, в связи с чем в условиях усиленной и чрезвычайной охраны государства в практику военно-полевых судов вошли необоснованные смертные приговоры, бесчинства полиции и даже внесудебные казни.

Насилие и беззаконие, бессудные расправы над людьми вызвали протесты всех «левых» партий: социал-демократов, эсеров, трудовиков и даже кадетов, всех честных людей, в том числе В.Г. Короленко (см. его статьи «Бытовое явление», «Черты военного правосудия»), Л.Н. Толстого (статья «Не могу молчать») и др. Короленко Владимир Галактионович (1853–1921) - русский писатель и публицист, сторонник демократических и гуманистических идеалов. Один из редакторов народнического журнала «Русское богатство».

В 1910 году оживилось рабочее движение, обострилась борьба за укрепление партии большевиков, против ликвидаторства и отзовизма, т.е. против свертывания работы в легальных общественных институтах. Широко велась кампания по выборам в Государственную Думу 4-го созыва. Руководила этой работой эмигрантская газета «Социал-демократ», а с конца 1910 года была налажена в Петербурге легальная пролетарская газета «Звезда».

Первоначально в ней принимали участие некоторые меньшевики (Плеханов, Иорданский и др.), но в целом это был большевистский орган, отстаивающий принципы революционного рабочего движения. В газете печатались В.И. Ленин, В.Д. Бонч-Бруевич, К.С. Еремеев, М. Горький, Д. Бедный и др. Издавалась она большим форматом, подобно другим массовым газетам, прямо указывая, что берет за образец немецкую социал-демократическую газету «Форвертс» («Вперед»), сочетавшую в себе боевой политический орган и популярное издание одновременно.

Помимо политических статей «Звезда» печатала разнообразную хронику, включая судебную и уголовную, рассказы, стихи, очерки, рекламу и объявления. Выходила газета 2-3 раза в неделю и даже в 1912 году через день тиражом 20-50-60 тысяч экземпляров.

В 1912 году после расстрела рабочих на Ленских золотых приисках в Сибири солидарный протест рабочих показал, что революционное движение против царского режима идет в гору. Газета «Звезда» напечатала десятки откликов, резолюций протеста рабочих собраний с требованием политической свободы.

Учитывая опыт «Звезды», большевики с мая 1912 года стали издавать массовую рабочую газету «Правда». Борьба за массы развернулась с новой силой. Это сказалось в прямом обращении газеты к местным партийным организациям, ко всем рабочим и крестьянам с призывом сотрудничать в газете, поддерживать ее материально.

Это отразилось в предвыборной борьбе в Думу (1913 г.), в отношении к профсоюзам (многие политики старались тогда оторвать профсоюзы от политической борьбы), в поддержке стачечной борьбы.

«Правда» вела постоянную полемику с «Речью» и другими буржуазными газетами. Депутаты Думы – большевики постоянно печатались в «Правде». Наряду с активистами партии большевиков М.С. Ольминским, В.В. Воровским, К.С. Еремеевым, Ю.М. Стекловым, В.М. Молотовым, С.Г. Шаумяном, П.И. Стучкой и др. в газете участвовали Р. Люксембург, Ф. Ротштейн и другие зарубежные участники рабочего движения.

Существенной стороной было активное участие в газете В.И. Ленина, хотя он находился за границей. В своих многочисленных статьях Ленин затрагивал вопросы о положении печати, о революционной теории, критиковал оппортунистов и ликвидаторов, анализировал расстановку классовых сил в обществе, роль рабочего класса и крестьянства в революции.

«Правда» распространялась не только в России, но и в Польше, Болгарии, ее знали в Германии, Франции и других странах.

Царская цензура придирчиво наблюдала за газетой большевиков. Нередко подвергались запрещению номера, арестовывались редакторы, налагались штрафы. Правительство несколько раз закрывало газету, но она возобновлялась и продолжала выходить под похожими названиями: «Рабочая правда», «Правда труда», «За правду» (1913), «Путь правды», «Трудовая правда» (1914) и др. Жизненность «Правды» во многом зависела от поддержки ее читателями-рабочими. В канун империалистической войны летом 1914 года «Правда» была все же закрыта, ее редакция разгромлена, многие сотрудники арестованы.

Оказать влияние на массы, привлечь их на свою сторону старались как уже отмечалось, не только партийные издания, но и массовые газеты бульварного типа, так называемые «газеты-копейки». Первая подобная ежедневная «Газета–копейка» вышла в Петербурге в 1908 г. под редакцией М.Б. Городецкого и В.А. Анзимирова. Она издавалась двумя выпусками - утром и вечером, имела несколько приложений: «Журнал–копейка», «Листок-копейка», «Веселый балагур», “Альбом «Копейки»” и др. Один номер стоил 1 копейку (против 5 копеек других газет).

Городские новости, скандальные истории, авантюрная беллетристика, поверхностный комментарий событий политической жизни - таково было содержание этих «копеек». Среди читателей газеты были городские мещане, мелкие служащие, чиновники, рабочие, хотя многие передовые рабочие понимали развлекательный, оглупляющий характер подобного вида прессы.

С 1909 г. подобная «газета–копейка» издавалась теми же издателями в Москве. Во многих городах России были свои «газеты–копейки» («Киевская копейка» и др.).

Но, конечно, ведущее место в отечественной прессе по-прежнему занимали общероссийские газеты «Речь», «Русские ведомости», «Русское слово», «Раннее утро», «Утро России».

Растет авторитет журналов «Просвещение», «Современный мир». Имеет успех «Вестник знания», созданный в 1902 г. Вокруг него организовался Союз подписчиков.

1913 год - последний мирный год развития страны, ее журналистики. В это время весь спектр общественных интересов был представлен в русской периодической печати. Более 3 000 изданий выходило в стране - в столицах и на периферии.

Одним из самых значительных событий в жизни русской журналистики стало празднование в 1913 году 50-летия газеты «Русские ведомости», которая воспринималась как печатный орган передовой русской интеллигенции, следующей традициям служения России и обществу. На торжествах выступали видные общественные деятели, писатели, ученые, философы, публицисты, подчеркивающие огромную просветительскую роль газеты. Все выступления были изданы отдельной книгой, был опубликован сборник статей, рассказывающих об истории газеты, ее сотрудниках и читателях. Торжественное празднование юбилея газеты знаменовало собой подъем оппозиционных настроений среди интеллигенции.

РУССКАЯ ПРЕССА В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

В августе 1914 года началась Первая мировая война. Она поставила перед русским обществом целый ряд сложнейших вопросов. Одним из самых острых оказался вопрос об отношении к войне. Общий патриотический подъем, охвативший Россию в первые месяцы войны, довольно быстро угас. Командование на фронтах действовало бездарно, войска терпели поражения, положение в тылу становилось не менее тяжелым. Неорганизованность, продажность царских министров, общая отсталость страны, руководимой бездарным «самодержцем», быстро остудили самые горячие патриотические чувства россиян.

Война 1914 года внесла существенные коррективы в судьбы русской печати. Легальные большевистские издания были закрыты. Снова заграничная газета «Социал-демократ» стала руководящим органом революционных марксистов. Большевики считали мировую войну величайшим бедствием для трудящихся. Об этом они прямо заявили в Государственной Думе. Большевики выдвинули лозунг поражения своего правительства в войне. С развитием хода военных действий, после ряда неудач Русской армии идея пораженчества в этой непонятной по своим целям войне стала все шире проникать в солдатские массы. Газеты сменяются листовками, устной пропагандой. Развивается мысль о необходимости превратить войну империалистическую в войну гражданскую.

В сентябре 1915 года представители социал-демократии ряда европейских стран на проходившей в Циммервальде (Швейцария) социалистической конференции, поддержали идею русских большевиков о необходимости поражения собственного правительства в несправедливой империалистической войне. Дескать, это помогло бы скорейшей победе социалистической революции в России, а затем в Европе и во всем мире. Так утверждали представители большевиков. Они предлагали заключить с Германией сепаратный мир. Эти взгляды, получившие название «пораженческих», разделяли не только сторонники В.И. Ленина, но и более умеренные представители освободительного движения. «Пораженчеству» был противопоставлен лозунг «Война до победного конца!». Вокруг этих лозунгов и разгорелась идейная борьба.

Эсеры, меньшевики заняли националистическую, подчас шовинистическую  позицию и сомкнулись с буржуазными лидерами, печатью. Ими пропагандировалась идея всеобщего объединения народа перед лицом врага ради обороны страны, война до победного конца. Значительная часть интеллигенции, многие писатели (А. Куприн, И. Бунин, Б. Брюсов, Н. Гумилев и др.) заняли патриотическую оборонческую позицию, позицию защитников европейской культуры от немецких варваров.

В 1915 г. в журнале «Современный мир» Г.В. Плеханов утверждал, что поражение России в войне негативно скажется на перспективах всего освободительного движения.

В сентябре 1915 г. всю русскую легальную печать («Утро России», «Речь», «Новое время», «Русские ведомости») обошло воззвание за подписями Плеханова, Дейча, Аксельрода и др., в котором путь национальной обороны, путь, ведущий к победе в войне, был признан путем к народной свободе.

В начале войны русская пресса растерялась, ее деятельность не удовлетворяла даже собственных сотрудников. В.С. Мельгунов - многолетний автор провинциального отдела «Русских ведомостей», в докладе, прочитанном в обществе деятелей периодической печати 28 февраля 1916 года (позже он был опубликован под заголовком «О современных литературных нравах», говорил: «Наша печать за самым  малым исключением повинна в тяжком  грехе  распространения тенденциозных сведений, нервирующих русское общество, культивирующих напряженную атмосферу шовинистической вражды, при которой теряется самообладание и способность критически относиться к окружающим явлениям». И дальше: «Война оказала разлагающее влияние на значительную часть нашей печати - она лишила ее морального авторитета».

Справедливости ради надо отметить, что тенденциозную информацию газеты и журналы часто распространяли не по своей воле. Им приходилось довольствоваться только официальными сведениями, так как послать своих корреспондентов они не могли. В конце июля 1914 года начальникам штабов в войска поступила телеграмма: «Корреспонденты в армию допущены не будут». В августе 1914 года на передовые позиции хотели отправиться журналисты из «Русских ведомостей», «Нового времени», «Вечернего времени», газеты «Копейка», «Русского слова» и др. Но все они получили отказ.

В сентябре 1914 года шесть представителей русской прессы получили разрешение посетить действующую армию. Поездка длилась две недели. Только более чем через год после начала войны стараниями известного журналиста М.К. Лемке было учреждено Бюро печати для снабжения газет информацией о ходе военных действий. Очень долго обсуждался вопрос о представительстве в Бюро. Левая печать исключалась. Отказано было и провинциальным изданиям.

Первыми корреспондентами Бюро печати были сотрудники «Биржевых ведомостей», «Речи», «Русского слова», и «Русских ведомостей». Но наладить работу Бюро никак не удавалось, оно практически бездействовало.

Таким образом, создать централизованную организацию по сбору информации о военных действиях так и не удалось. Петербургское телеграфное агентство распространяло «не факты, а вымыслы», по выражению одной из газет. Печать иногда тиражировала самые невероятные слухи. Так, в ноябре 1914 года газета «Вечерние новости» крупным шрифтом на первой полосе сообщила о взятии русской эскадрой Константинополя. Читатели устроили по поводу такого события патриотическую демонстрацию, которую пришлось разгонять полиции.

По традиции очень долго новые печатные издания появлялись в России в столицах. Но в годы Первой мировой войны усилившийся интерес к сообщениям с фронта диктовал необходимость количественного роста провинциальной печати, появления новых газет во многих городах страны. Старый журналист И.А. Волков вспоминал: «Живя в Москве, в первые дни войны я видел, как подобно морскому прибою, осаждали тысячные толпы народа витрины и редакции газет». То же самое происходило и в провинции.

В 1915 году в докладе царю подчеркивалась необходимость «более широкого осведомления отечественной печати и прессы дружественных России государств о ходе военных действий». Было разрешено наиболее влиятельным органам прессы послать своих корреспондентов в Ставку. Но даже имея на руках информацию с фронтов, напечатать что-либо было трудно. Право цензуры газет и журналов было передано Департаменту полиции. А этот орган строжайше запрещал даже пометки на корреспонденциях «Из действующей армии». Иногда из уже набранного материала цензура вырезала целые куски, и тогда газеты выходили в свет с белыми пятнами.

Правительственная цензура распространялась на все фронтовые и прифронтовые губернии. Нижним чинам на фронте, т.е. рядовым солдатам, вообще было запрещено принимать участие в печати. Вместе с тем правительством, военным руководством принимались меры усиленного распространения в армии промонархических изданий. В стране появились такие новые еженедельники, как монархический «Илья Муромец», «Альбом о героях войны».

Легальные социал-демократические, эсеровские издания в годы войны чаще возникали и выходили в провинции (Екатеринодар, Самара, Саратов, Рига), но были весьма недолговечны.

Запрещая оппозиционную, «пораженческую» печать, правительство хорошо сознавало силу печатного слова. Министр внутренних дел А.Д. Протопопов - личность крайне непопулярная в обществе - попытался создать такой орган периодики, «который путем своего либерального направления мог бы подавить остальные влиятельные петроградские газеты и затем, оставшись единственным крупным ежедневным изданием, встал бы на защиту интересов промышленности в борьбе с революционным движением в рабочей среде. Такая газета по указанию правительства была создана и получила название «Русская воля».

Надо отметить, что протопоповская газета вызвала большой общественный резонанс. Это произошло потому, что в «Русской воле» неожиданно согласился сотрудничать известный русский писатель демократического лагеря Л.Н. Андреев. Андреев Леонид Николаевич (1871–1919) - русский писатель, публицист. В своем литературном и журналистском творчестве выражал демократические взгляды, сочувствовал революционерам. Сотрудничал в правой газете «Русская воля». Занимал «оборонческие» позиции в годы Первой мировой войны.

Андреев заведовал в газете сразу тремя отделами: беллетристики, критики и театра. Согласившись сотрудничать в «Русской воле», Л.А. Андреев разослал приглашения писать в эту газету многим русским писателям и известным публицистам, но почти все отказались. Участие Леонида Андреева в этом правительственном органе вызвало волну осуждения со стороны социал-демократов. Было много разговоров о том, что Андреев прельстился большими гонорарами. Да и в современном литературоведении с осуждением упоминается подчас о «шовинистических» статьях писателя в «Русской воле». Сам Л.А. Андреев иначе относился к своему сотрудничеству в протопоповской газете. Летом 1916 года в письме к С.Н. Сергееву-Ценскому он замечал: «Я вполне самостоятелен в своем выборе и впервые имею возможность не только на словах, но и на деле свободно следовать своим впечатлениям, литературным вкусам и идеалам».

В газете «Русская воля» писатель выразил свое отношение к войне, о которой уже не раз писал, публикуя свои статьи в различных изданиях. Андреев стоял на «оборонческих» позициях, поддерживал лозунг «Война до победного конца!». Он считал, что народ, потерпевший поражение в войне, становится малоспособным к созидательной работе, утрачивает перспективы дальнейшего всестороннего развития. В первом номере «Русской воли» за 1916 год была опубликована статья Леонида Андреева, в которой эта мысль была высказана особенно ярко и наиболее полно доказана.

Но положение России все ухудшалось. Даже крупный военный успех - прорыв Юго-Западного фронта («Брусиловский прорыв») в 1916 году в конце концов мало что изменил. Он был рассчитан на встречную поддержку союзников, в частности, французов, но европейские союзники привыкли «загребать жар» чужими руками, они рассматривали Россию как поставщика «пушечного мяса». Действовали пассивно, возлагая все надежды на Россию, которая должна была проливать кровь за интересы Антанты.

Социальные противоречия, обострившиеся с войной (нехватка в городах продовольствия, увеличение продолжительности рабочего дня, военные неудачи и сама затянувшаяся на годы война, требующая все новых и новых жертв, привели весной 1917 года к буржуазно-демократической народной революции.

Начало 1917 года ознаменовалось бурным развитием революционных событий. Народ проявлял все большее недовольство затянувшейся войной. Нараставшее революционное настроение масс вылилось 23 февраля (8 марта) в Петрограде в крупные беспорядки. 27 февраля самодержавие было низложено. Накануне, 26 февраля, появился Высочайший указ правительства о роспуске Государственной Думы с назначением срока ее созыва не позднее апреля 1917 г. Однако в связи с чрезвычайными обстоятельствами Совет старейшин Госдумы принял решение не расходиться и всем «оставаться на местах».

27 февраля был образован «Временный комитет» распущенной накануне Государственной Думы во главе с ее председателем октябристом М.В. Родзянко. В тот же день, 27 февраля, был создан Временный исполнительный комитет Петроградского Совета рабочих депутатов. Главой Исполкома стал лидер социал-демократической фракции меньшевик Н. Чхеидзе, а его заместителями - трудовик А.Ф. Керенский и меньшевик М.И. Скобелев. От большевиков в Исполком вошли А. Шляпников и П. Залуцкий.

В ночь с 1 на 2 марта Временный Комитет Государственной Думы приступил к формированию Временного правительства. В его состав вошли шесть кадетов, остальные октябристы и близкие к ним деятели. Возглавил правительство близкий к кадетам князь Г.Е. Львов. Министром иностранных дел стал кадет П.Н. Милюков, военным министром - А.И. Гучков, министром юстиции - единственный представитель социалистов А.Ф. Керенский.

В результате соглашения, достигнутого между Исполкомом Совета и думским Временным комитетом, в стране стали функционировать сразу два политических центра: Петроградский Совет (с конца июня 1917 года - Всероссийский Совет и его ВЦИК) и Временное правительство.

По логике истории долго такое состояние продолжаться не могло: вся полнота власти неминуемо должна была оказаться либо в руках Совета, либо в руках Временного правительства.

ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ЖУРНАЛИСТИКА ПОСЛЕ ФЕВРАЛЬСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ ДО СОБЫТИЙ ИЮЛЯ 1917 ГОДА

Всеобщее недовольство положением страны, политикой самодержавного правительства и лично Николая II, военные неудачи, разрушавшаяся от непосильного военного бремени экономика - вот что привело к Февральской революции 1917 года. Ее с энтузиазмом встретили почти все слои русского общества. Когда 27 февраля 1917 года Николай II объявил о роспуске Государственной Думы, это оказалось последней каплей, переполнившей чашу терпения общества. Последние несколько дней перед этим Россия жила словно на вулкане. В Петрограде не было хлеба, из–за сильных морозов разладился транспорт.

В Петрограде практически не было людей, сочувствующих монарху. Он вызывал всеобщее осуждение не только за неумелое ведение войны, министерскую чехарду, бездарное руководство страной, огромные потери, но и за то, что допустил к государственному руководству Г. Распутина с его «распутством» и малограмотным  вмешательством в процессы управления, за прогерманскую политику императрицы. Растерялись министры и постоянно сменяемые члены правительства, были полностью деморализованы армия и полиция. Солдаты на фронте все меньше понимали, за что воюют и проливают кровь. Усиливалось дезертирство.

Сам Николай II находился в это время в Пскове, где размещалась Ставка, и оттуда пытался осуществлять руководство воюющей армией. Обеспечение порядка в стране попытался взять на себя организованный, как уже говорилось, Государственной Думой Комитет. В него вошли Родзянко, Милюков, Шульгин, Гучков, Керенский и др. Но город восстал, порядка нигде не было, огромные толпы людей стихийно шли в Думу, митинговали на улицах.

Главное, что удалось достичь в эти дни - с 27 февраля по 2 марта - сделать революцию бескровной. Было очень много арестов, избиений, бесчинств, но не было массовой крови. В.В. Шульгин, монархист, правый депутат Думы в своей книге «Дни» мало лестного говорит о А.Ф. Керенском, но в одном отдает ему должное - именно он употребил все свое влияние, всю свою волю, весь свой актерский талант, чтобы не допустить кровопролития.

Сторонников вокруг обанкротившегося императора не было. Подчиняясь настойчивым советам своего окружения, он принял решение отречься от престола в пользу своего брата Михаила. Чуть позже и Михаил отрекся от престола в пользу Государственной Думы. Февральская революция закончилась. Страну возглавило буржуазное Временное правительство, но и оно не справилось с труднейшими проблемами, стоявшими перед проигрывающей войну Россией. Агитация большевиков, их простые и понятные широким массам лозунги подготовили переворот Октября 1917 года.

К 1917 году Россия обладала мощной для своего времени прессой. Различные периодические издания выходили более чем в 180 городах. Годовой тираж только московских газет превышал 450 миллионов экземпляров. В Петербурге выпускалось полторы сотни газет и более 400 журналов. По числу газет и журналов, а также по структуре и организации печатного дела Россия не уступала старым газетным державам - Англии, Франции, Германии.

Февральская революция внесла свои коррективы в расстановку сил на информационном рынке. Откровенно черносотенные издания вроде «Земщины» были закрыты. Господствующее положение в буржуазной прессе получила кадетская печать. Боле 150 газет издавали мелкобуржуазные партии: меньшевики, эсеры, трудовики, анархисты. Интересно отметить, что большевики внутри страны в феврале 1917 года не издавали ни одной газеты.

Если практически вся русская легальная пресса считала Февраль 1917 года высшим достижением в борьбе за демократию и республику, то после Октября большинство общественно политических органов прессы, как и их сотрудники, оказались в антибольшевистском, антисоветском лагере. Эти издания и были постепенно закрыты в первой половине 1918 года.

Но это будет только через год. А пока что в России после Февраля установились две власти, возникло переплетение двух диктатур. Такого развития событий никто не ожидал. Соответственно и журналистика с первых дней после падения самодержавия характеризовалась и буржуазной, и социалистической направленностью. Хотя после Февральской революции близкие самодержавию газеты, такие как «Русское знамя», «Земщина» и др. были закрыты, буржуазных (особенно кадетских) изданий было во много раз больше, чем эсеровских, меньшевистских и большевистских газет и журналов, да и по своему объему они значительно превосходили социалистические печатные органы.

Из буржуазных газет наиболее крупный тираж имели «Русское слово» (свыше 1 млн экз.), «Биржевые ведомости» (120 тыс. экз.), «Петербургский листок» (80 тыс. экз.), «Новое время» (60 тыс. экз.), «Раннее утро» (60 тыс. экз.), «Русские ведомости» (50 тыс. экз.), центральный орган кадетов газета «Речь» (40 тыс. экз.). В то же время общий тираж всех большевистских газет в июле 1917 г. составлял всего 320 тыс. экз. Ничтожными тиражами выпускались издания эсеров и меньшевиков. Центральный орган меньшевиков «Рабочая газета» выходила в количестве 10-12 тыс. экз., а тиражи местных социалистических газет были совсем мизерными: «Бакинский рабочий, например, имел лишь 4 тыс. экз.

Перестройка печати после падения царизма началась с преобразования официальных органов самодержавия - «Правительственного вестника», ставшего с 5 (18) марта «Вестником Временного правительства» и «Сельского вестника», преобразованного 21 апреля (4 мая) 1917 г. - в «Народную газету».

Номер первый «Вестника Временного правительства» открывался «Актом об отречении Государя Императора Николая II от престола Государства Российского в пользу Великого Князя Михаила Александровича», подписанным в Пскове 2 марта 1917 г. В этом же номере был помещен «Акт об отказе Михаила Александровича от принятия верховной власти и признании им всей полноты власти за Временным правительством». В номере содержится также подробный обзор событий с 27 февраля по 4 марта в Петрограде, которые привели к образованию новой правительственной власти. Подробно сообщалось также о событиях в связи с падением самодержавия в Москве и крупных губернских городах.

О характере «Вестника Временного правительства» дают представление его постоянные  газетные рубрики: «Постановления Временного правительства», «Административные известия», «Война», «По России». Всем своим содержанием «Вестник» свидетельствовал, что Временное правительство намерено продолжать прежний курс царизма, особенно во внешней политике. 8 (21) марта в газете были помещены обращения к гражданам России, жителям деревни, к офицерам и солдатам. В каждом из этих обращений особо подчеркивалось, что «путь к свободе и счастью России только один - победа».

Напрячь все силы для спасения долгожданной свободы, которая, наконец, пришла к нам, призывал со страниц «Вестника» писатель и публицист В.Г. Короленко. 14 (27) марта появилась его статья «Отечество в опасности». С запада, читаем в ней, идет туча, какая когда-то надвигалась на Русь с востока. Для отражения этой опасности Россия должна стать у своего порога с удвоенной, с утроенной энергией. Перед этой грозой, призывает автор статьи, «забудем распри, отложим споры о будущем. Задача ближайшего дня - отразить нашествие, оградить Родину и ее свободу».

Цели войны и при новом правительстве провозглашались старые. Но беда в том, что истощенная, измученная страна уже четвертый год задыхалась под тяжким бременем тяжелейшей войны, к которой к тому же оказалась не готова ни материально, ни морально. На полях сражений Россия уже потеряла три миллиона своих граждан: столько же, сколько ее союзники Англия, Франция, Италия, США вместе взятые. Но несмотря на это Временное правительство в своем официальном издании упорно провозглашало лозунг: «Война до победного конца!».

На неизменности внешнеполитического курса России всячески настаивали кадеты. Занявший во Временном правительстве пост министра иностранных дел П.Н. Милюков в апреле 1917 г. в официальной ноте союзникам подтвердил верность России царским договорам. Вскоре это привело к первому кризису Временного правительства, вынудило Милюкова уйти в отставку.

Возглавляя вместе с И.В. Гессеном редакцию центрального органа кадетов газеты «Речь», Милюков последовательно проводил политику территориальных притязаний царского правительства: захвата Галиции, польских районов Австрии и Германии, турецкой Армении, а главное - Константинополя, проливов Босфор и Дарданеллы. В первом же номере газеты «Речь», вышедшем после падения самодержавия 7 (20) марта, в статье «Первые шаги Временного правительства» Милюков утверждал: «Страна должна была освободить себя для того, чтобы успешно закончить свою борьбу с внешним врагом». Призывы довести войну до победного конца звучали со страниц газеты «Речь» столь настойчиво, что к ее редактору прочно прилипла кличка «Милюков–Дарданелльский».

После падения самодержавия «Речь» мало изменилась. По-прежнему ее первая полоса отводилась под рекламу, приносившую центральному кадетскому органу немалые доходы. Из постоянных снова в газете были разделы «Известия за день», «По России», «Печать». «Известия за день» в основном содержали краткие сводки с фронтов, в том числе о действиях английской и французской армий. В заметках, публиковавшихся в разделе «Печать», звучали похвалы в адрес буржуазных изданий. В адрес же социалистических, особенно большевистских газет все более гневной становилась критика их позиций, особенно по отношению к войне.

Так, в номере за 16 марта можно прочесть: «С большим достоинством и серьезностью освещает современные события газета «День». В частности, господин Заславский в ряде блестящих статей ведет борьбу с крайностями пресловутой «Правды». Пресловутой, по мнению кадетов, являлась и газета московских большевиков «Социал-демократ». В номере за 23 марта в ежедневном газетном обозрении «Речь» подчеркивает: «Все социалистические газеты настойчиво зовут к организации и предостерегают против дезорганизационной поспешности. Этому призыву изменяет «Правда» с ее демагогией».

В большевистских изданиях нередко отмечалось, что своими нападками на «Правду» кадетская «Речь» едва ли не превосходит самой «Русской воли», основанной в годы Первой мировой войны крупным фабрикантом А.Д. Протопоповым (закрытой в 1917 г. Петроградским Советом рабочих и солдатских депутатов за погромную антибольшевистскую агитацию).

В трехтомнике «История второй русской революции» П.Н. Милюков, анализируя события от Февраля к Октябрю 1917 г., приходит к заключению: «Массы принимали от революции то, что соответствовало их желаниям, но тотчас же противопоставляли железную стену пассивного сопротивления, как только начинали подозревать, что события клонятся не в сторону их интересов».

Именно это и происходило в отношении кадетов в 1917 г.: массы все больше убеждались в несоответствии их интересам политики кадетов. А после выступления и разгрома Корнилова стали испытывать к ним открытую вражду. Народу ближе были программы социалистических партий: эсеров, меньшевиков, большевиков. С развитием революционных событий влияние последних на массы все больше усиливалось.

Из социалистических самой многочисленной в 1917 г. была партия эсеров. Она насчитывала в своих рядах свыше 500 тысяч человек. Руководящим органом эсеров стала ежедневная политическая и литературная газета «Дело народа». Она выходила с 15 (28) марта как газета Петроградского Совета, а с 1 (14) июля как орган ЦК партии эсеров. Газету возглавляли В.М. Чернов, А.Р. Гоц, В.М. Зензинов. В газете участвовал А.Ф. Керенский. Как и все эсеровские издания, «Дело народа» выходило под девизом: «В борьбе обретешь ты право свое!».

Главными в газете «Дело народа» были разделы «Из жизни партии эсеров», «В Совете рабочих и солдатских депутатов», «Рабочая жизнь», «Война», «Телеграммы», «Хроника». Ведущим публицистом был В.М. Чернов. Интересно, что в газете даже была специальная рубрика «Приветствия В.М. Чернову», как и в меньшевистском органе «Единство» - «Приветствия Г.В. Плеханову».

Выступления В.М. Чернова определяли основную политическую позицию центрального органа партии эсеров. Она являлась непримиримой прежде всего к большевикам. Редакция призывала не следовать за теми, кто «очертя голову зовут к розни, развалу, дезорганизации, кто «играет в руку контрреволюции». «Игра с огнем» - так была озаглавлена статья В.М. Чернова в номере за 11 июня 1917 года. «Работа большевиков, - читаем в ней, - подготовляет почву для анархизма. Под влиянием ударившего в голову революционного хмеля большевики служение массам заменили прислуживанием им. Они разучились говорить прямо в глаза правду, - когда нужно, даже горькую правду»; «На всех парах ленинский большевизм помчался … куда? К политическому самоубийству».

Столь же резкая критика звучит в статье «Анархиствующий бланкизм», появившейся в номере за 13 июня. «Невероятно, но факт, - пишет в ней Чернов, - вся история с демонстрацией – выкидышем 10 июня. Она может быть резюмирована в немногих словах: большевизм идет на подмогу анархизму». И далее: «Конечно, когда большевизм идет на поводу у анархизма, невольно приходится помнить слова: «Не ведают бо, что творят». И во многих других выступлениях В.М. Чернова неизменно проводится мысль, что политика большевиков «ультрафракционна, проникнута упрямым групповым эгоизмом и чувством безответственности», что она «обречена на бесплодие, на голое отрицание, на разрушение».

С апреля 1917 г. начала издаваться другая столичная газета эсеров - ее правого крыла - «Воля народа». В числе сотрудников были Е. Брешко-Брешковская, В. Миролюбов, Б. Савинков. Партия левых эсеров, образовавшаяся уже в ноябре 1917 г., издавала газету «Знамя труда». Газета выходила под редакцией М.А. Спиридоновой, Г.Д. Камкова и др. Кроме столичных, эсеры имели довольно разветвленную сеть изданий в Москве (газеты «Труд», «Земля и воля», «Народное слово», «Власть труда», «Знамя труда», «Социалист-революционер», «Солдат–гражданин»); в Киеве - «Воля народа»; в Баку - «Знамя труда». Под таким же названием выходили эсеровские газеты в Тифлисе, Владивостоке. В ряде городов издавались газеты под названием «Социалист-революционер».

Широкую издательскую деятельность в марте – апреле развернули меньшевики. В центре и на местах они выпускали около 60 газет и журналов. С марта стала выходить «Рабочая газета», ставшая впоследствии центральным органом меньшевиков, рупором их видных лидеров - Ф. Дана, В. Засулич, Ю. Ларина, А. Потресова, И. Церетели, Н. Череванина. «Рабочая газета» одной из первых начала полемику с ленинскими апрельскими тезисами. Уже 6 апреля она поместила статью «Опасность левого фланга». 9 апреля в газете появилась редакционная статья «Возрождение анархизма и максимализма». 11 апреля на ее страницах выступил известный меньшевистский публицист Н. Череванин с большой статьей «Чего добивается Ленин». Во всех газетных  выступлениях говорилось о невозможности социалистической революции в стране, где пролетариат не составляет большинства населения.

Левое крыло большевиков составляли сторонники Л. Мартова. Мартов Л. - Юлий Осипович Цедербаум (1873–1923) - видный участник российского революционного движения. В 1895 г. - член Петербургского «Союза борьбы за освобождении рабочего класса». С 1900 г. - член редакции «Искры». С 1903 г. - один из лидеров меньшевизма. С 1917 г. - руководитель его «левого» крыла. С 1919 г. - член ВЦИК. С 1920 г. – в эмиграции. Это были объединенные интернационалисты.

Известие о Февральской революции было для Мартова такой же неожиданностью, как и для большинства других эмигрантов. Жизнь, по его словам, стала с этого момента проходить «от газеты к газете», в «ловле новостей из России». В мае Мартов вернулся в Петроград. Его сильно встревожила стремительно нараставшая радикализация масс и близорукая политика большинства Петроградского Совета, направленная на прямую поддержку Временного правительства. Он всячески стремился не допустить острого столкновения между Советом и большевиками, понимая, что за ними стоят большие массы питерских рабочих.

Ленин и Троцкий, пояснял Мартов в своих выступлениях на страницах газеты «Новая жизнь», выходившей в Петрограде под редакцией М. Горького, Н. Гиммера (Н. Суханова), В. Десницкого (Строева), заняли «совсем сумасшедшую позицию», «разнуздывают все стихийные движения», обещают массам «чудо от захвата власти», поэтому «договориться с ними явно невозможно». У Мартова не было, как у правых меньшевиков, убеждения, что только буржуазия должна идти во главе революции. Однако он критиковал и большевистский лозунг перехода всей полноты власти к Советам, считая недопустимым «преждевременный рывок пролетариата к власти».

Правая группировка меньшевиков во главе с Г.В. Плехановым издавала газету «Единство» (с декабря 1917 г. - «Наше единство»). До возвращения Плеханова в Россию газету редактировал Н.И. Иорданский. Кроме него в редакцию входили Г.А. Алексинский, Л.Г. Дейч, В.И. Засулич, Н.В. Васильев. Номер первый «Единства», увидевший свет 29 марта 1917 г., открывался статьей «Революция и пролетариат», в которой была четко выражена политическая линия газеты. «Русская революция, - говорилось в ней, - родилась и развивается в обстановке исключительной. 32 месяца мировой пожар пожирает Землю, все расширяя сферы своего действия… Серьезность момента - не исчезнувшая еще опасность контрреволюции и грозная внешняя опасность - не терпит никакого двоевластия: последнее чревато гибельными последствиями. Совет Рабочих Депутатов должен искренне и всемерно поддержать Временное правительство, пока оно честно делает необходимое реформаторское дело и пока оно твердо держит в руках знамя Учредительного собрания».

Уже в первом номере в «Письме в редакцию» Евгения Чирикова подвергались резкой критике «фантазеры из газеты «Правда». В последующих номерах, особенно когда в редакцию возвратился Г.В. Плеханов, критика «Правды» усиливается. В статьях Плеханова можно встретить даже такие утверждения: «Контрреволюция проникает к нам преимущественно через ленинские ворота». И соответственно призывы: «Направить главные революционные усилия именно в сторону этих ворот».

Самую активную издательскую деятельность в первые же месяцы после Февральской революции развернули большевики. Это стало возможным благодаря тому, что в феврале - июле, как отмечал В.И. Ленин, - Россия управлялась как свободная страна «посредством открытой борьбы свободно формирующихся партий и свободного соглашения между ними». Открывшиеся возможности для легальной издательской деятельности всех партий были законодательно закреплены Постановлением «О печати», принятым Временным правительством 27 апреля 1917 г. Постановление провозгласило беспрепятственный выпуск, распространение и торговлю печатными изданиями всех политических направлений.

Издательская деятельность большевиков началась с возрождения «Правды». 2 марта Русское бюро ЦК приняло решение о ее возобновлении. 5 марта вышел первый номер центрального органа большевиков. В статье, открывшей первый номер центрального большевистского издания «Газета «Правда». Июль 1914 - март 1917 года», отмечалось: «Газета была задушена за неделю до войны. 8 июля закрыта «Правда» - 14 июля объявлена война. Во время войны мрачный террор давил все живое в стране. Но не замирала рабочая мысль. Идея создания рабочей прессы пробивалась в резолюциях, в отдельных попытках. Нужны были только условия, чтобы ее восстановить. Революция создала эти условия».

До приезда в Россию В.И. Ленина в редакцию «Правды» входили К.С. Еремеев, М.И. Калинин, В.М. Молотов, М.К. Муранов, М.С. Ольминский, И.В. Сталин, Л.Б. Каменев. Одним из ведущих публицистов, в выступлениях которого проявилась политическая линия газеты первых мартовских дней, был М.С. Ольминский. Уже во втором номере, вышедшем 7 (20) марта, в статье «Настороже» он писал: «Временное правительство сходно со старым правительством в том, что оно - правительство капиталистов и помещиков… Оно стоит не за революцию, а против революции… Члены правительства, кроме Керенского, все монархисты. Нужно идти против них, требуя республики. Временное правительство хочет захвата чужих стран, порабощения других народов. А мы говорим, что каждый народ должен сам решать свою судьбу, и хотим скорее закончить войну».

В последующих статьях, разъясняя, что  пути - дороги Временного правительства и Совета рабочих и солдатских депутатов неизбежно разойдутся, М.С. Ольминский призывает читателей быть настороже, потому что нападение на демократию со стороны Временного правительства «идет быстрым шагом».

В середине марта 1917 г. из ссылки вернулся Л.Б. Каменев. И вскоре выступил в «Правде» со статьями, в которых содержались совершенно иные оценки происходящих событий. Уже 14 марта в газете появилась его первая статья «Временное правительство и революционная социал-демократия». «Всюду и везде, - писал Каменев, - где Временное правительство, повинуясь голосу революционной демократии, представленной в Советах рабочих и солдатских депутатов, столкнется с реакцией или контрреволюцией, революционный пролетариат должен быть готов к его поддержке».

Позиция Каменева условной поддержки Временного правительства встретила немедленное одобрение всей буржуазной прессы. Редактируемая А. Потресовым меньшевистская газета «День» 15 марта в статье “Переворот в «Правде»” констатировала: «Вышедший сегодня номер «Правды» выгодно отличается от всех предыдущих номеров. В нем нет азартной и огульной брани, нет недобросовестных выпадов против отдельных членов Временного правительства. Мало того, - особо подчеркивалось в статье, - «Правда» прямо обещает поддержку Временному правительству». “«Правда» поумнела за одну ночь”, - такая оценка была дана статье Л.Б. Каменева во многих буржуазных газетах.

Незамедлительно буржуазные издания перепечатали вторую статью Каменева ? «Без тайной дипломатии», опубликованную 15 марта. С позиций революционного оборончества, ее автор утверждал, что лозунг «Долой войну!» устарел, после свершившейся революции необходимо защищать ее завоевания. «Когда армия стоит против армии, самой нелепой политикой была бы та, - говорилось в статье, - которая предложила бы одной из них сложить оружие и разойтись по домам. Эта политика была бы не политикой мира, а политикой рабства, политикой, которую с негодованием отверг бы свободный народ. Нет, он будет стойко стоять на своем посту, на пулю отвечая пулей, на снаряд - снарядом. Это непреложно!». В связи со второй статьей Каменева потресовский «День» не без оснований замечал: «Мы приближаемся очевидно к моменту, когда возможным станет объединение двух течений российской социал-демократии, столь долгое время поедавших друг друга».

Увы, такой момент так и не наступил. 3 апреля 1917 года в Петроград из эмиграции вернулся В.И. Ленин. Он сразу же вступил в должность редактора «Правды». И уже 7 апреля А. Потресов в статье «Контрреволюция слева» вместе со своими единомышленниками вынужден был признать, что «шатаниям «Правды» приходит конец». «Со вступлением в ее редакцию Ленина, - заключалось в статье, - мы имеем теперь орган, открыто и определенно берущийся защищать и проводить идеи гражданской войны».

Вслед за «Правдой» большевистские издания возникают в Москве и в других крупных городах и промышленных районах России. 7 марта начала издаваться газета «Социал-демократ» ? орган московских большевиков. С того же дня стала выходить в Петрограде газета «Циня» («Борьба») – руководящий орган социал-демократии Латышского края. 10 марта харьковские большевики выпускают газету «Пролетарий». 11 марта в Тифлисе возобновляется выход «Кавказского рабочего». 14 марта в Киеве издается «Голос социал-демократа». 18 марта в Якутске - «Социал-демократ», а в Нарве - «Кийр» («Луч»). Возникает целая сеть военных газет: «Солдатская правда» (Петроград), «Солдатская жизнь» (Екатеринослав), «Голос правды» (Кронштадт), «Окопная правда» (Рига), «Волна» (Свеаборг).

О вновь создаваемых большевистских газетах и журналах регулярно сообщалось в «Правде» и местных изданиях большевиков. И всякий раз напоминалось, что статьи, опубликованные в партийных газетах, могут свободно перепечатываться другими партийными печатными изданиями, что сократит литературный труд, даст лучшим статьям более широкую дорогу по всей России и внесет больше единства во взгляды и настроения пролетарских масс. Следуя этому, не только местные большевистские издания перепечатывают выступления «Правды», но и «Правда», в свою очередь, помещает отдельные публикации периферийных изданий.

После возвращения Ленина в Петроград обстановке в столице резко меняется. Большевики развернули борьбу за массы, заявили о недоверии буржуазному Временному правительству, о необходимости новой ? социалистической революции, которая должна передать власть от буржуазии ? пролетариату и беднейшим слоям крестьянства. Любопытно мнение генерала А.И. Деникина, одного из вождей Белого движения, которое он высказал спустя несколько лет, уже находясь в эмиграции: «Правительство не сумело создать гибкий и сильный аппарат, способный стремительно и быстро настигать, принуждать, действовать и заставлять действовать других. Большевики тоже не захватили народной души, тоже не стали национальным явлением, но они бесконечно опережали нас в темпе своих действий, в энергии, подвижности и способности принуждать. Мы с нашими старыми приемами, старой психологией, старыми пороками военной и гражданской бюрократии не поспевали за ними». Ему вторит и перешедший впоследствии на службу к большевикам генерал А.А. Брусилов: «Наши политические партии спорили и ссорились, пока не погубили Россию».

Вскоре после возвращения в Россию Ленин выступил с широко известными Апрельскими тезисами. Указывая на необходимость решить основной вопрос революции - вопрос о власти, Ленин писал в Тезисах: «Своеобразие текущего момента состоит в переходе от первого этапа революции, давшего власть буржуазии в силу недостаточной сознательности и организованности пролетариата, - ко второму ее этапу, который должен дать власть в руки пролетариата и беднейших слоев крестьянства». Идеи тезисов, определивших тактику большевиков в апреле – июне 1917 г., В.И. Ленин настойчиво разъяснял в опубликованных в «Правде» статьях: «Луиблановщина», «О двоевластии», «Война и Временное правительство»; в брошюрах; «Задачи пролетариата в нашей революции», «Письма о тактике» и ряде других работ.

Ленинские Тезисы встретили и одобрение во многих большевистских изданиях, и резкую критику со стороны буржуазных и социалистических газет. Они с неодобрением были встречены даже в редакции самой «Правды». 8 апреля в «Правде» появилась статья Л.Б. Каменева «Наши разногласия», в которой он отстаивал требование контроля за действиями Временного правительства со стороны Советов, защищал оборонческие позиции в оценке войны, квалифицируя Тезисы Ленина как его «личное мнение». Не было полного единства и на местах. Кавказский комитет РСДРП (б), например, семью голосами против четырех принял резолюцию, признавшие Тезисы неприемлемыми.

Самая непримиримая критика тезисов развернулась на страницах буржуазных, эсеровских, меньшевистских изданий, особенно плехановской газеты «Единство». 9, 10 и 11 апреля в газете «Единство» была напечатана статья Г.В. Плеханова «О тезисах Ленина и о том, почему бред бывает подчас весьма интересным». Заявляя, что о социалистическом перевороте не могут говорить у нас люди, «хоть немного усвоившие себе учение Маркса, что Тезисы - это безумная и крайне вредная попытка посеять анархическую смуту в Русской Земле», Плеханов писал: «Если капитализм еще не достиг в данной стране той высшей своей ступени, на которой он делается препятствием для развития ее производительных сил, то нельзя звать рабочих городских и сельских и беднейшую часть крестьянства к его низвержению». Пока не поздно, призывала дать отпор Ленину и его сторонникам меньшевистская «Рабочая газета», считавшая, что законным преемником царизма может стать только буржуазия.

Однако руководимая Лениным «Правда» заняла непримиримую позицию по отношению ко всем своим оппонентам. Это проявилось не только в вопросе о власти, но и во многих других, в том числе в вопросе о войне. Взяв курс на продолжение империалистической войны, Временное правительство объявило о выпуске «Займа свободы», чтобы получить средства для ее продолжения. В «Вестнике Временного правительства» целые полосы занимали набранные крупным шрифтом призывы к гражданам России: «Неужели вы забыли ту великую жертву, которую принесли на поле брани за спасение Родины и вас? Спасайте же тех, кто еще борется за честь, свободу и благо России, и дайте им средства, чтобы с честью выйти из этой великой борьбы. Подписывайтесь на «Заем свободы».

Решительную поддержку «Заем свободы» получил в кадетской газете «Речь». 27 марта она опубликовала «Воззвание временного правительства», гласившее: «К вам, граждане великой свободной России, и тем из вас, кому дорого будущее нашей Родины, обращаем мы горячий призыв: сильный враг глубоко вторгся в наши пределы, грозит сломить нас и вернуть страну к старому, ныне мертвому строю. Только напряжение всех наших сил может дать нам дать нам желанную победу. Нужна затрата многих миллиардов, чтобы спасти страну и завершить строение свободной России на началах равенства и свободы. Не жертвы требует от вас Родина, а исполнения долга».

Эсеровское «Дело народа» призывало читателей: «Время не ждет! Торопитесь подписаться на «Заем свободы», спешите исполнить свой долг перед Родиной и свободой!». С большим удовлетворением встретили в редакции плехановского «Единства». «Мы горячо приветствуем это решение, - сообщалось в передовой статье номера за 9 апреля. - Обновленная Россия должна собрать все силы и средства для отпора реакционной армии Вильгельма».

Только большевистская пресса выступила с решительным протестом против Займа. В московском «Социал-демократе» 15 апреля кроме передовой статьи «Заем свободы и рабочий класс» была опубликована статья Д. Боголепова «Хитрая механика» («О займе свободы») и подборка сатирических стихов Демьяна Бедного под общим заголовком «Заем. (Посвящается всем социалистам оборонцам)». Приведя опубликованное в печати сообщение о том, что Временному правительству подано заявление от бывшего царя и его семьи о желании подписаться на «Заем Свободы», поэт писал:

Как бы, братцы, ни было,

К оборонцам прибыло:

Царь с царицею вдвоем

Подписались на заем!..

Для поддержки чьей свободы

Царь пустился на расходы?

В дни объявленной кампании по подписке на «Заем свободы» 18 апреля министр иностранных дел П.Н. Милюков направил ноту союзным державам о верности Временного правительства царским обязательствам и готовности продолжать борьбу до победного конца. В «Правде» незамедлительно появились ленинские статьи «Нота Временного правительства», «Один из коренных вопросов (Как рассуждают социалисты, перешедшие на сторону буржуазии)», «С иконами против пушек, с фразами против капитала».

Резкая критика в адрес Милюкова появилась не только в «Правде». Один из лидеров меньшевиков И. Церетели, тоже министр Временного правительства, вспоминал: «Негодование, вызванное нотой Милюкова, было общее». 21 апреля в Петрограде состоялась массовая демонстрация под лозунгами: «Долой войну!», «Опубликовать тайные договоры!», «Вся власть Советам!». В демонстрации приняли участие 100 тысяч человек. Митинги и демонстрации состоялись также в Москве, Киеве, Царицыне и других городах. Милюкову пришлось уйти в отставку, а Временное правительство, чтобы удержаться у власти, решило ввести в свой состав меньшевиков и эсеров. Так, 5 мая было образовано первое коалиционное Временное правительство, в котором от меньшевиков представительствовал Скобелев, от эсеров - Чернов и ранее входивший Керенский.

Считая коалиционную политику ошибкой, «буржуазным пленением Совета», большевики все настойчивее вели пропаганду за завоевание большинства в Советах и передачу им всей полноты власти. Соотношение сил в это время было явно не в пользу большевиков, что с очевидностью подтвердил I Всероссийский съезд Советов, проходивший с 3 по 24 июня в Петрограде, на котором из 1090 делегатов было всего 105 представителей от большевиков. Но несмотря на это, мощные демонстрации в Петрограде проходили фактически под лозунгами большевиков. Особенно убедительно это проявилось 18 июня, когда вопреки призывам плехановского «Единства» - объединяться вокруг Временного правительства и эсеровского «Дела народа» - не верить тем, кто провоцирует массы на демонстрацию и гибель революции, - состоявшаяся в Петрограде  демонстрация, как сообщала далеко не симпатизировавшая большевикам «Новая жизнь», «обнаружила полное торжество большевизма в среде петроградского пролетариата и гарнизона».

После мощной июньской демонстрации политическое положение в стране продолжало резко обостряться. Назревало вооруженное столкновение. И оно не заставило себя ждать.

3 июля 1917 г. более 500 тысяч рабочих и солдат вышло на улицы Петрограда на демонстрацию под лозунгами «Хлеба, мира, свободы!»; «Долой министров-капиталистов!»; «Долой войну!»; «Вся власть Советам!». В ряде районов столицы по демонстрантам был открыт огонь. 5 июля подверглось разгрому помещение редакции «Правды». 7 июля был отдан приказ об аресте Ленина.

Двоевластие закончилось, закончился мирный период развития революции, а вместе с ним и период свободы печати.

ЖУРНАЛИСТИКА ПОСЛЕ ИЮЛЬСКИХ СОБЫТИЙ

Так очень часто случается и в жизни, и в политике. Отдельные люди или организации, партии идут по жизни рядом либо совместно добиваются каких-то определенных целей. У них общая задача, единая цель, которая их объединяет. Но вот цель достигнута, и вскоре выясняется, что теперь цели у вчерашних «заединщиков» вырисовываются разные, а зачастую и прямо противоположные. Их теперь разделяет баррикада, вчерашние союзники становятся врагами, и кто-то один должен одержать победу в возникшем противоборстве.

Яркий тому пример - Февральская революция, свержение самодержавия. Уже упоминавшийся в нашем материале кадет И.В. Гессен, сподвижник Милюкова по кадетской партии, один из редакторов газеты «Речь», уехавший в 1919 году в эмиграцию, издал за рубежом «Архив русской революции», 22-томное издание непосредственных участников событий тех далеких лет. Вот некоторые короткие отрывки опубликованных воспоминаний. С.В. Завадский, бывший прокурор Петроградской судебной палаты: «1916 год, последний год старого строя. Уже расшатывались скрепы, надламывались спайки, слышался везде зловещий треск, весь государственный уклад разваливался… За 1916 год сменилось четыре председателя Совета министров, четыре министра внутренних дел, три военных и иностранных министра. А чем чаще менялись министры, тем хуже шло даже повседневное дело, тем меньше с ними считались».

В причинах крушения империи пытался разобраться и председатель Государственной Думы М.В. Родзянко. В его воспоминаниях много говорится о неограниченном влиянии на императрицу - женщину, склонную к мистицизму, - Григория Распутина. О нерешительности императора - «страстотерпца». О крупных хищениях крупных чиновников во время войны.

И наконец в «Архивах» приводится большой очерк великого русского поэта Александра Блока «Последние дни старого режима». В нем содержатся размышления о событиях, приведших Россию к революции. «На исходе 1916 года все члены государственного тела России были поражены болезнью, которая уже не могла ни пройти сама, ни быть излечена обыкновенными средствами, но требовала сложной и опасной операции… Главный толчок к развитию болезни дала война. Осенний призыв 1916 года захватил 13 миллионов землепашцев, ремесленников и прочих техников своего дела… Император Николай II, упрямый, но безвольный, нервный, изверившийся в людях, издерганный, был уже сам себе не хозяин».

В декабре 1916 года убили и утопили Григория Распутина. Расследование проводил уже упомянутый прокурор С.В. Завадский, человек неподкупный, честный. Он, по его словам, никаких симпатий к убийцам (князю Юсупову и Пуришкевичу) не испытывавший, тем не менее, не хотел их судить. Как и министр юстиции, он полагал это убийство закономерным. Завадский пишет: «Когда Россия была на крутом откосе, царь, а вместе с ним и весь государственный уклад, лишился опоры, оказался как бы висящим в воздухе». Поэтому, наверное, вполне логичным стало отречение Николая II от престола. Этого же хотели даже ближайшие его сановники, военачальники, едва ли не все общество, не говоря уже о членах Государственной Думы, кадетах, социалистах, социал-демократах, и разумеется, большевиках. Вся Россия радовалась свержению самодержца, его ненавистного окружения, приветствовала наступившее «царство свободы».

Но когда хмель Февральской общенародной победы понемногу улетучился, возникли вполне резонные вопросы. А как воспользоваться благами наступившей «свободы» в обществе, разделенном на классы? Надо ли продолжать всем давно опостылевшую, кровопролитную войну? Как решится вопрос с землей? Кто накормит голодающих? Вопросы непростые, и они подразумевали классовый подход к их решению. Какие партии наилучшим образом постараются их решить, за теми и пойдут миллионные массы народа.

И вот вчерашние союзники по борьбе с царизмом размежевались, оказались по разные стороны баррикад. Учинив расстрел демонстрантов в Петрограде, буржуазное по своей сути Временное правительство перешло в решительное наступление на большевиков. Вслед за разгромом «Правды» последовал разгром и ее типографии, в которой половинным форматом газеты едва успели напечатать “Листок «Правды»”.

В «Листке», вышедшем 6 июля, были опубликованы статьи В.И. Ленина: «Где власть и где контрреволюция?»; «Злословие и факты»; «Гнусная клевета черносотенных газет и Алексинского»; «Близко к сути»; «Новое дело Дрейфуса». Ленин опровергал распространившиеся в прессе утверждения, что большевики намеревались 3–5 июля силой овладеть городом, посягали на власть Советов. Но несмотря на это, враждебность к большевикам нарастала, что проявилось и в отношении к «Листку «Правды». Казачьи разъезды и патрули преследовали его распространителей. На Шпалерной улице был убит один из них - рабкор «Правды» И.А. Воинов.

Антидемократические действия Временного правительства не только не встретили осуждения, но были одобрены социалистическими, не говоря уж о буржуазных, газетами. «Большевики открыто идут против воли революционной демократии, - заявляла 5 июля правоэсеровская газета «Воля народа». - Революционная демократия обладает достаточной силой, чтобы заставить всех подчиниться своей воле. Она должна это сделать… В наши горячие дни промедление смерти подобно».

Не менее суровыми были обвинения в адрес большевиков со стороны Г.В. Плеханова. «Беспорядки на улицах столицы, - писал он в газете «Единство», - очевидно были составной частью плана, выработанного внешним врагом России в целях ее разгрома. Энергичное подавление этих беспорядков должно поэтому со своей стороны явиться составной частью плана русской национальной самозащиты… Революция должна решительно, немедленно и беспощадно давить все, что загораживает дорогу».

Вся социалистическая печать, за исключением «Новой жизни» М. Горького, отвергла утверждение большевиков о стихийном характере выступления 3 июля и требовала принятия самых решительных мер против экстремистов не менее настойчиво, чем буржуазные газеты.

После разгрома «Правды» и ее типографии положение большевистской печати крайне усложнилось. С огромным трудом удалось наладить выпуск газеты «Рабочий и солдат», заменившей «Правду». Репрессии обрушились не только на «Правду», но и на местные издания, а также на военную большевистскую печать. Были закрыты большевистские газеты «Голос правды»  в Кронштадте (она возобновилась под названием «Пролетарское дело»); «Утро правды» в Таллине (стала выходить под названием «Звезда»). В Гельсингфорсе газета «Прибой» заменила «Волну», в Царицыне вместо «Борьбы» стал выходить «Листок борьбы».

О том, как на местах рабочие отстаивали свои газеты, свидетельствует история «Социал-демократа». 18 июля командующий Московским военным округом получил телеграмму, согласно которой по указанию Керенского надлежало закрыть газету московских большевиков. 19 июля в газете появилась редакционная статья «Завещание» и статья М.С. Ольминского «Поход против пролетариата», призывавшие читателей защитить свою прессу. В результате мощного выступления рабочих и солдат приказ Керенского не был выполнен, и московский «Социал-демократ», одна из немногих большевистских газет, не изменила своего названия после событий 3 июля.

Преследование большевиков и их печатных органов еще больше усилилось после развязанной 5 июля кампании по обвинению Ленина в шпионаже, о получении большевиками немецких денег. «Живое слово», «Маленькая газета», «Петроградский листок» и другие буржуазные и даже социалистические газеты 5-7 июля заполняются такими статьями, как «Вторая и великая Азефовщина», «Ужас», «Найдена германская переписка» и т.д. Временное правительство приняло решение об аресте Ленина, требуя его явки на суд. Лидеру большевиков пришлось уйти в подполье.

После июльских событий большевики круто изменили свою тактику, взяв курс на вооруженное восстание. План свержения Временного правительства был определен Лениным в статье «Уроки революции» и брошюре «К лозунгам». Последняя во многом определила решения VI партийного съезда, проходившего полулегально в Петрограде с 26 июля по 3 августа. Каждому делегату был вручен экземпляр брошюры Ленина. Наряду с важнейшими вопросами, связанными с подготовкой вооруженного восстания, делегаты съезда значительное внимание уделили партийной печати. Было отмечено, что с 5 марта по 5 июля вместе с «Правдой» издавались также «Социал-демократ» (Москва); «Приволжская правда» (Самара); «Борьба» (Царицын); «Пролетарий» (Харьков); журналы «Спартак», «Жизнь работницы» (Москва) и др.

Между тем Временное правительство все решительнее наступало на завоеванные в феврале свободы, в том числе и на провозглашенную в апреле свободу печати. 22 августа «Вестник Временного правительства» опубликовал новые «Временные правила о специальной военной цензуре» и утвержденное правительством положение «О военной цензуре печати». В этих документах было записано, что «за непредоставление экземпляров периодических или непериодических изданий военно-цензурным комиссиям издатели подвергаются заключению в тюрьму или аресту сроком от трех недель до трех месяцев, или денежному взысканию от трехсот до десяти тысяч рублей».

В соответствии с этими новыми правилами последовал приказ Керенского о запрещении «Пролетария». 24 августа в его типографии были разбиты матрицы, а отпечатанные номера газеты конфискованы. В конце августа были закрыты также большевистские газеты «Циня» («Борьба», Рига), «Звезда» (Минск), а 2 сентября ЦО РСДРП (б) газета «Рабочий». В это же время закрытию подверглась «Новая жизнь» М. Горького, выходившая со 2 по 6 сентября под названием «Свободная жизнь».

На завоеванные свободы все активнее наступали «правые». Уже в апреле, как свидетельствует А.И. Деникин, в генеральско-офицерской среде развивалась мысль о том, что «революционный пасхальный перезвон» слишком затянулся, пора «бить набат». 6 августа «Рабочий и солдат» сообщил, что на проходившем в это время в Москве съезде промышленников один из главарей П. Рябушинский высказался за немедленное установление в стране военной диктатуры. Через неделю Временное правительство созвало в Москве Государственное совещание. Заговор против революции - так определила цель этого совещания большевистская пресса. Она призвала рабочих, крестьян, солдат организовать массовые протесты. Этот призыв встретил наиболее широкий отклик в Москве. 12 августа в день открытия Совещания руководящий московский большевистский орган газета «Социал-демократ» вышла с аншлагом на первой полосе: «Сегодня день всеобщей забастовки». По призыву газеты во второй столице России 12 августа бастовало около 400 тысяч человек. Акцентируя внимание читателей на том, что в Москве происходит заговор контрреволюции, газета называла и главу этого заговора - генерала Корнилова.

В дни корниловского наступления на Петроград все социалистические газеты, а не только большевистские, призывали к скорейшему разгрому кадетско-корниловского заговора. «Революция в опасности!»; «Буржуазно-военная клика объявила народу гражданскую войну»; «Необходимы решительные меры» - эти и другие призывы звучали с их полос. В книге «Большевики приходят к власти. Революция 1917 года в Петрограде» ее автор А. Рабинович замечает: «Возбужденные сообщениями о наступлении Корнилова, все политические организации «левее» кадетов, все более или менее значительные профсоюзные организации, солдатские и флотские комитеты всех уровней сразу же поднялись на борьбу с ним. Трудно обнаружить в новейшей истории более мощную и эффективную, во многом стихийную и дружную массовую политическую акцию».

Корниловские события перевернули всю политическую ситуацию в стране.

Провал корниловщины означал сокрушительное поражение «правых».

Главным после поражения Корнилова стал вопрос о взаимоотношениях политических партий. От их единства или раскола во многом теперь зависела судьба революции. Эту мысль настойчиво проводил Л. Мартов. В статье «Единство революционной демократии», опубликованной в «Новой жизни», он писал: «Демократия осваивается с мыслью, что ей одной должна принадлежать власть в государстве… Вопрос поставлен самой жизнью, и от его решения никому не уйти. Государственная машина должна перейти в руки демократии. Без этого Россия не добьется мира, не справится с экономической разрухой, не одолеет своих контрреволюционных врагов, покушающихся на землю и волю».

Единственное, что может помешать демократии, разъяснял он далее, это раскол в ее среде. Отвергая выдвижение лозунгов и задач, которые, по его мнению, «противоречат созданию большинства демократии», Мартов в то же время выступал противником и большевиков. Он считал что на повестке дня стоит не лозунг: «Вся власть пролетариату и беднейшему крестьянству», а лозунг: «Всей демократии вся власть!».

«Правое» ? оборонческое крыло меньшевиков и эсеры, качнувшиеся было в сторону разрыва с кадетами, которые, как утверждал их лидер П. Милюков, проявили по отношению к Корнилову «сочувствие, но не содействие», вскоре вернулось к идее коалиции с буржуазией. Такая коалиция, тормозившая развитие революции, могла внести в общедемократический фронт лишь раскол, которого так опасался Л. Мартов. Поэтому он решительно отстаивал свою идею создания однородного социалистического правительства, которое, как он считал, только и могло спасти страну и демократию. Позиция Мартова не нашла, однако, поддержки ни «справа» (со стороны меньшевистско-эсеровского руководства), ни «слева» (со стороны большевиков).

Важным событием на пути к Октябрю стало Демократическое совещание, состоявшееся 14–22 сентября в Петрограде, в то самое время, когда вопрос о взятии власти встал на повестке дня как конкретная практическая задача. На этом Совещании среди делегатов выявились три течения: «правое крыло» – меньшевистско-эсеровский блок (И. Церетели, Н. Авксентьев), взявшее курс на продолжение коалиции с кадетами; центр - меньшевики-интернационалисты и часть эсеров (Л. Мартов, В. Чернов), отвергавшее коалицию, выступавшее за создание демократи-ческого, практически однородного социалистического правительства; и наконец, «левые-большевики», требовавшие передачи всей власти Советам. Особую позицию занимал Л.Б. Каменев, склонявшийся к сотрудничеству с другими социалистическими партиями.

Ленин осудил участие большевиков в Демократическом совещании, первым увидев наметившиеся стремления меньшевиков и эсеров к возобновлению коалиции с кадетами. Твердо держа курс на полную победу большевиков, Ленин в Письме в ЦК РСДРП (б) 12–14 сентября «Большевики должны взять власть» писал: «Получив большинство в обоих столичных Советах рабочих и солдатских депутатов, большевики могут и должны взять государственную власть в свои руки». Далее, заявляя, что Демократическое совещание отнюдь не представляет большинства революционного народа, а лишь «соглашательские мелкобуржуазные верхи» его, заключал: «История не простит нам, если мы не возьмем власти теперь».

7 (20) октября, когда Ленин нелегально возвратился из Выборга в Петроград, «Правда» опубликовала его работу «Кризис назрел». Ни тени сомнения быть не может, писал Ленин, что вместе с «левыми» эсерами мы имеем теперь большинство в Советах и в армии, и в стране, что в стране назревает восстание крестьян, которые все больше недовольны правительством, и заключал: «Можно ли быть перед лицом таких фактов добросовестным сторонником пролетариата и отрицать, что кризис назрел, что революция переживает величайший перелом, что победа правительства над крестьянским восстанием была бы теперь окончательными похоронами революции, окончательным торжеством корниловщины…

Кризис назрел. Все будущее русской революции поставлено на карту. Вся честь партии большевиков стоит под вопросом. Все будущее международной рабочей революции за социализм поставлено на карту… Кризис назрел…»

В дни подготовки вооруженного восстания отмечается рост большевистской периодики. В октябре насчитывалось 75 большевистских изданий, общий тираж которых составлял 3,5 миллиона экземпляров. Из числа вновь созданных газет следует выделить «Деревенскую правду», издававшуюся в Москве с 4 октября, «Деревенскую бедноту» - с 12 октября в Петрограде, газету на армянском языке «Нацук» («Опора»), выходившую в Азербайджане. Вся большевистская печать перепечатывала ленинские и другие руководящие статьи из «Правды», готовила массы к завоеванию власти Советами. Увеличивая тиражи своих изданий, Ленин и большевики подтверждали свой революционный тезис о том, что идеи становятся  материальной силой, когда они овладевают массами. А печать большевиков несла в массы идеи пролетарской революции.

Вернувшийся в Петроград Ленин, при поддержке Троцкого, 10 и 16 октября на заседаниях ЦК РСДРП (б) сумел провести решение о начале непосредственной подготовки к вооруженному восстанию. Против этого выступил Л.Б. Каменев, заявивший, что «объявлять сейчас вооруженное восстание - значит ставить на карту не только судьбу нашей партии, но и судьбу русской и международной революции». Его поддержал Г.Е. Зиновьев. О своем несогласии с ЦК они сообщили 18 октября в газете «Новая жизнь». В.И. Ленин расценил этот шаг как «штрейкбрехерство», предательство, потребовал исключения обоих из партии. Однако большинство ЦК это предложение не поддержало.

Временное правительство, в свою очередь, также готовилось к разгрому ленинцев. Вечером 23 октября оно приняло решение о захвате центрального органа большевиков ? газеты «Рабочий путь» и партийной типографии «Труд». На рассвете 24 октября был совершен вооруженный налет на типографию, где уже было отпечатано около 8 тысяч экземпляров газеты «Рабочий путь» (№ 44). По приказу Военно-революционного комитета солдаты Литовского полка «очистили» типографию от охраны, поставленной Временным правительством, и газета вышла в свет. Во всех статьях этого номера содержался призыв - свергнуть буржуазное Временное правительство и установить власть Советов.

Вечером 24 октября Временным правительством была предпринята еще одна попытка разгромить газету «Рабочий путь». Но и она успехом не увенчалась. Под защитой красногвардейцев в ночь с 24 на 25 октября печатался очередной, 45-й номер газеты, призывавший рабочих, солдат и матросов немедленно взять власть в свои руки. 25 октября «Рабочий путь» впервые вышел тиражом в 200 тысяч экземпляров, а уже с 27 октября газета стала издаваться под своим старым названием «Правда».

26 октября в центральном органе большевиков и еще в 25 большевистских газетах было обнародовано написанное В.И. Лениным обращение «К гражданам России». Еще раньше это обращение было издано в виде листовки и передано по радиотелеграфу радиостанцией крейсера «Аврора». В обращении сообщалось: «Временное правительство низложено. Обеспечено создание Советского правительства».

ПУБЛИЦИСТИКА В ПОЛИТИЧЕСКОМ ПРОТИВОБОРСТВЕ

За две недели до Октябрьской революции в письме своему другу Н.С. Кристи Л. Мартов заметил: «Массы не склонны нас поддерживать и предпочитают от оборонцев переходить прямо к антиподу - большевикам, которые «проще» и больше дерзают. Ввиду этого импрессионисты и люди, жаждущие немедленного успеха, сплошь и рядом нас покидают и идут к большевикам».

20 мая 1921 года в журнале «Социалистический вестник» в статье «По поводу письма тов. П.Б. Аксельрода» он развивает эту же мысль: «Наше разногласие с тов. Аксельродом несомненно заключается в том, что и для настоящего, и для прошлого он недооценивает действительного влияния большевиков на широкие массы пролетариата и органическую, не случайную его  связь со значительными слоями рабочего класса. Благодаря этому, в объяснение самой победы большевистской партии в октябре 1917 года у него слишком уж большую роль играет ловкость их бесшабашной и бессовестной демагогии, руководившейся одной целью - захвата власти во что бы то ни стало. Это, конечно, не так. В октябре 1917 года большевики явились выразителями вполне законного возмущения широких слоев пролетариата политикой, которая по объективному смыслу своему направлялась в конечном счете не политическими интересами русской революции, но военными интересами Антанты. Другое дело, как использовала большевистская партия доверие народных масс, какие цели, как сознательная сила, поставила себе… В этом вопросе, по нашему мнению, заключается историческое осуждение большевистской партии, а не в самом факте стремления к захвату власти, опиравшегося на несомненное в то время сочувствие широких пролетарских и народных масс».

В уже упоминавшемся «Архиве русской революции» в 13 томе есть статья эсера Б. Соколова, называвшаяся «Был ли большевизм неминуем и неизбежен?». Многое в ней актуально и теперь: «Мы чаще всего слышали и «Да», и «Нет», обрекавшие нас на бездействие, нейтралитет, выжидание, одним словом, на пассивность, вредную по своим последствиям. Эта ирреальность наших политических партий особенно проявилась в жестокие дни российского кризиса… Стремление к пассивности, проповедь мирного действия, насквозь пропитанную фаталистическими тенденциями, я встретил в различных кругах интеллигенции. Эта пассивность прекрасно уживалась бок-о-бок с ненавистью к большевикам, с презрением к их поступкам». Далее Б. Соколов вспоминает о событиях 1917 г.: «Тогда и в народе, и лидеры партий надеялись на «авось» и «все само образуется». Исключением были эсеры и большевики. Они действовали решительно, потому и победили».

Похожие мысли находим и в высказываниях В.И. Ленина. Он неоднократно утверждал, что если взгляды большевиков находят все большую поддержку, то причиной тому является правильное выражение этими взглядами интересов пролетариата и всех трудящихся. А взгляды эти получали последовательное развитие прежде всего в ленинских статьях, каждодневно появлявшихся не только в «Правде», но и во многих других большевистских газетах и журналах. Именно они определяли политическую линию большевиков, против которой непримиримо выступали лидеры всех, в том числе социалистических партий.

В «Правде» ленинские статьи печатались еще до возвращения его в Россию, а едва он появился в Петрограде, как тут же приступил к редактированию газеты. Начиная с Апрельских тезисов до обращения 25 октября «К гражданам России», возвестившего о низложении Временного правительства, ни на день не прекращается ленинская полемика с кадетами, эсерами, меньшевиками и не всегда разделявшими его взгляды некоторыми большевиками. Неизменно эта полемика направлена на достижение единой цели - на свершение социалистической революции. Никакой поддержки Временному правительству, вся власть Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, немедленное предложение демократического мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством - вот что было главным в ленинской публицистике.

Из обширной ленинской публицистики в апреле – июне 1917 г. следует особо выделить статьи: «О задачах пролетариата в данной революции», «Апрельские тезисы», «О двоевластии», «И.Г. Церетели и классовая борьба», «Куда привели революцию эсеры и меньшевики», «О конституционных иллюзиях», «Уроки революции», «О героях подлога и об ошибках большевиков», «Кризис назрел».

Одним из самых непримиримых людей по отношению к Ленину был Плеханов, подвергавший наиболее оперативной и наиболее резкой критике каждое ленинское выступление.

Усматривая в ленинских установках «безумную и крайне вредную попытку посеять анархическую смуту в Русской земле», Плеханов занял прочную позицию всемерной поддержки Временного правительства, необходимости участия буржуазии в государственном управлении, всемерного укрепления военной мощи России, продолжения войны до победного конца. Статьи Г.В. Плеханова в газете «Единство», «Война народов и научный социализм», «Отечество в опасности», «Революционная демократия и война», «Революционная демократия должна поддержать свое Правительство», «Логика ошибки» характеризовали ленинцев как «чудаков», считавших совершенно недопустимым существование коалиционного Временного правительства, в состав которого входили социалисты.

Из перечисленных статей Плеханова, да и последующих его выступлений, неизменно следует вывод, что «требуемая Лениным диктатура пролетариата и крестьянства была бы большим несчастьем для нашей страны». Поэтому Г.В. Плеханов неизменно выступал против требования большевиков об удалении из правительства «министров-капиталистов» и замены их представителями «социалистических организаций». Наиболее ярко эта мысль выражена в статье «Логика ошибки», в которой утверждалось: «Русская история еще не смолола той муки, из которой будет испечен пшеничный пирог социализма. И пока она такой муки не смолола, участие буржуазии в государственном управлении необходимо в интересах самих трудящихся».

Преждевременной, несущей народам России величайшие бедствия, считал Г.В. Плеханов и Октябрьскую революцию. В «Открытом письме к петроградским рабочим», опубликованном в газете «Единство», 28 октября он писал: «Не подлежит сомнению, что многие из вас рады тем событиям, благодаря которым пало коалиционное правительство А.Ф. Керенского, и политическая власть перешла в руки Петроградского Совета Рабочих и Солдатских Депутатов. Скажу вам прямо: меня эти события огорчают. Не потому огорчают, что я не хотел бы торжества рабочего класса, а наоборот, потому что я призываю его всеми силами своей души».

Изложенные в «Открытом письме к петроградским рабочим» мысли о преждевременности провозглашения пролетарской диктатуры, когда он составляет меньшинство, а не большинство населения, а крестьянство «совсем ненадежный союзник рабочего в деле устройства социалистического способа производства, находят свое завершение в последней статье Г.В. Плеханова «Буки–Аз–Ба», опубликованной в газете за 11 и 13 января 1918 г., выходившей уже под названием «Наше единство».

Эта статья, завершившая обширнейшее публицистическое наследие патриарха русских марксистов, является по сути его политическим завещанием. Последний раз полемизируя с Лениным, Г.В. Плеханов не только обосновал неготовность России к социализму, но и пагубность этого курса для страны с недостаточно развитыми капиталистическими отношениями, а следовательно, и недостаточно развитыми политическими институтами, способными успешно решать социалистические задачи.

Одним из основных мотивов плехановской публицистики является также призыв «главной и первой заботой» сделать оборону страны. Со страниц газеты как набат звучат фразы: «Россия на краю гибели», «Россия переживает смертельную опасность», «Время не ждет. Конец приближается». «Я пишу это, разумеется, не потому, что намерен сеять панику, - обращается к читателям публицист в статье «Смотрите, граждане!», опубликованной в «Единстве» 3 октября. - Я пишу потому, что пора, давно уже пора всем нам трезвыми глазами взглянуть на положение России и понять значение страшных слов «Отечество в опасности». Утверждая, что большевистская «борьба за мир» страшно понизила боеспособность русского войска, что ленинская пропаганда «растлила душу солдата», Г.В. Плеханов призывает положить все силы, чтобы «расстроить планы германских империалистов, а значит - воевать, воевать «со всею тою энергией, на какую еще способна Россия», «чем энергичнее мы будем воевать, - акцентируется в статье внимание читателей, тем скорее придет справедливый мир. А чтобы Россия энергично вела войну, надо, чтобы мы, социалисты, отметали в своей пропаганде и в своих резолюциях то, что могло бы ослабить боеспособность нашей армии».

Полемика с В.И. Лениным велась буквально в каждом номере «Единства». В этой связи лидер эсеров В.М. Чернов в статье «Ленин» даже заметил: «Мне смешно, когда фигура Ленина гипнотизирует внимание целых газет, вроде «Единства», о которых не знаешь, что бы с ними сталось, если бы Ленин вдруг волею Божией помре, или вовсе не родился бы на свет». История  увы, показала, что смеялся Чернов преждевременно.

Однако Ленин «гипнотизировал» не только плехановское «Единство», но и эсеровское «Дело народа», и меньшевистскую «Рабочую газету», не говоря уже о кадетских и других буржуазных изданиях. Главным и в публицистике В.М. Чернова в политическом противоборстве 1917 года, как бы ему не было смешно, все равно оставалась полемика с Лениным, с большевиками. Нельзя не отметить, что В.М. Чернов воздавал должное «любопытной политической фигуре большевистского лидера», у которого, по его словам, был «большой боевой темперамент» и «огромный  запас энергии». В уже упомянутой статье «Ленин» лидер эсеров писал: «Ленин ? человек безусловно чистый. Все грязные намеки мещанской прессы на немецкие деньги - по случаю его проезда через Германию - надо раз навсегда с отвращением отшвырнуть ногою с дороги». Вместе с тем на страницах эсеровского «Дела народа» пункт за пунктом критиковалась ленинская программа, и нередко в резкой, нелицеприятной форме.

Значительно мягче велась полемика между Лениным и Мартовым, позиция которого к большевикам была наиболее близкой. Вместе с тем Мартов тоже бескомпромиссно подвергал осуждению ленинские установки на социалистическую революцию. Не имея своего печатного органа (лишь в сентябре начала издаваться «Искра» - на этот раз в качестве руководящей газеты меньшевиков-интернационалистов), Мартов печатался в «Новой жизни» А.М. Горького. В статьях «Единство революционной демократии», «Революционная диктатура», «Разоблачение Михаэлиса», «О рыцарской тактике», «Что же теперь?» и других Мартовым проводилась мысль, что рабочий класс в июльские дни «понес несомненное поражение», что оборонческий блок меньшевиков и эсеров «все возможное сделал, чтобы толкнуть массы к большевикам» и в результате оказался «бессильным противодействовать напору контрреволюции». С горечью подчеркивая, что революция отброшена назад, Мартов в статье «Что же теперь?» пророчески писал: «Завтра, может быть, Милюковы и Родзянко приобретут некоторое влияние на ход государственного корабля. Будут сделаны попытки - о, конечно, - под предлогом «спасения революции и Родины» урезать основные права рабочего класса. Предстоят черные дни. Но судьбы революции этим поворотом не решаются».

Призывая не поддаваться “ни провокации «справа»”, ни “сигналам отчаяния «слева»”, Мартов последовательно отстаивал свою идею однородного социалистического правительства. Особенно напористо проводил он эту мысль после разгрома корниловского заговора. Считая, что в истории русской революции наступила «критическая минута», что «в полном грозном объеме встал вопрос об итогах политики соглашения с буржуазией, политики, которая представляется «убийственной», он в передовой статье первого номера газеты «Искра» заключал: «Коалиционная политика, которую партийное большинство проводило с такой самоуверенностью, разлетелась в прах при столкновении с контрреволюцией… Пришлось подойти вплотную к выводу, что доделать революцию и докончить ломку старого может лишь демократия, вырвавшаяся из плена коалиции с имущими».

Значительное внимание в публицистике 1917 года занимали проблемы революции и культуры. В этой связи наибольшее значение имели публиковавшиеся в «Новой жизни» под рубрикой «Несвоевременные мысли» статьи А.М. Горького, считавшего, что после Февральской революции в опасности оказалось не только Отечество, но, что еще страшнее, - культура. В первые же дни революции, с горечью констатирует писатель, - какие-то бесстыдники выбросили на улицу кучи грязных брошюр, отвратительных рассказов на темы из придворной жизни: о «самодержавной Алисе», о «распутном Гришке», о Вырубовой. Эта «грязная» литература, совершенно вытеснив хорошие, честные книги, особенно вредна, когда общество переживает не только экономическую разруху, но и социальное разложение, а поэтому, призывая к упорной культурной работе в стране, он с огромной тревогой заключает: «Старая, неглупая поговорка гласит: болезнь входит пудами, а выходит золотниками». Писатель предупреждал: процесс интеллектуального обогащения страны крайне медленный. Тем более он необходим для нас. И революция в лице ее руководящих сил должна сейчас же, немедленно, взять на себя обязанность создания таких условий, учреждений, организаций, которые упорно и безотлагательно занялись бы развитием всех интеллектуальных сил страны.

Резкое осуждение в статьях А.М. Горького звучит в адрес печати ? газет, которые изо дня в день учат людей вражде и ненависти друг к другу, «клевещут, возятся в пошлейшей грязи, ревут и скрежещут зубами, якобы, работая над решением вопроса о том, кто виноват в разрухе России».

Социалистическая революция значительно актуализировала выступления Горького, уловившего уже в первые дни Советской власти тенденцию к подавлению любого инакомыслия.

Итак, можно сделать следующий вывод: с падением царского самодержавия начался новый этап в развитии отечественной журналистики. Прекратилось издание монархических газет и журналов. В то же время в связи с принятием Временным правительством Постановления «О печати» происходит довольно быстрый рост газетно-журнальной периодики, в том числе прессы социалистической направленности.

Все более обострявшаяся политическая борьба между буржуазными, буржуазно-демократическими и социалистическими партиями таила в 1917 году самые различные перспективы: буржуазно-демократическую (Керенский), генеральско-диктаторскую (Корнилов), однородносоциалистическую (Мартов) и большевистско-леворадикальную (Ленин). В этих условиях победа большевиков отнюдь не была предрешена. Но взятие ими власти неминуемо должно было привести и привело к закрытию не только буржуазной, но и всей оппозиционной прессы, к созданию однопартийной журналистики в однопартийном государстве.