В развитии российского конкурсного права можно выделить три этапа. Первый – дореволюционное конкурсное право; второй – конкурсное право советского периода (существовавшее только в период НЭПа); третий – современное конкурсное право (развивающееся с июня 1992 г.)[22].

В глубь веков уходят корни нормативно-правовой основы института несостоятельности (банкротства) современной России. Некоторые элементы конкурсных отношений можно наблюдать в Русской правде, Псковской Судной грамоте, Судебниках XV-XVI вв., Соборном уложении 1649 г.

Можно отметить, что старейший источник российского права – Русская Правда (сформиро-валась и действовала в Древней Руси в XI-XII вв.) уже закрепляла дифференцированный подход к оценке несостоятельности. Она знала несчастную несостоятельность, возникшую не по вине должника, и вместе с тем вводила нормы о суровой каре за злонамеренную несостоятельность, когда должник скрывался от уплаты долгов «бегством в чужую землю». По возвращении он вместе с имуществом подлежал продаже с торгов, а вырученная сумма распределялась между кредиторами пропорционально их требованиям. Любопытно также, что уже тогда вводилась очередность удовлетворения требований кредиторов. Первым по очереди был князь, за ним – иностранные и иногородние купцы, а последними – местные кредиторы.

Анализируя процессуальные отношения того периода, профессор В. Владимирский-Буданов приходит к выводу, что «процесс в древнейшую эпоху как начинается, ведется, так и оканчивается силами самих сторон»[23].

Действительно, никаких единых законодательных правил, устанавливающих единые для всех правовые нормы, в тот период не было. На основании анализа положений древних законов, касающихся несостоятельности, можно сделать вывод о том, что суть конкурсного права состояла в возникновении и разрешении конкуренции прав нескольких кредиторов, причем связано это должно было быть с недостаточностью имущества должника. Впрочем, отношения, связанные с наличием у несостоятельного должника только одного кредитора, считались явлением, близким к конкурсу, и в большинстве случаев со временем стали регулироваться конкурсными законами. В некоторых источниках того времени мы можем обнаружить случаи возникновения конкуренции прав.

Так, в Псковской Судной Грамоте (ст. 104) указывается на случай конкуренции нескольких залоговых прав на одну вещь, при котором у одних кредиторов имелась только закладная грамота, а у других – и сам заклад^[24]. Разрешалась эта конкуренция соразмерным дележом. По мнению некоторых ученых, в частности, А.Х. Гольмстена^[25], в этом случае не возникал конкурс, поскольку вопрос о несостоятельности должника не рассматривался, а конкуренция прав была вызвана стечением действительно существующих вещных прав на один объект. Однако не все ученые соглашались с этим мнением.

Г.Ф. Шершеневич считал, что в данном случае «мы имеем перед собой конкурсный вопрос»[26]. По его мнению, не следует применять современные законодательства и позиции к древнему тексту, ибо конкурсное право развивалось постепенно, и существенные признаки конкурса выделились не сразу. А в данном случае определяющим моментом следует считать то, что указанная статья предполагает обращение взыскания несколькими лицами на одну вещь.

В Судебнике Ивана III (1497 г.) указывалось, что должник мог быть выдан кредитору «головою на продажу»[27]. «Выдача головою есть древнейший способ удовлетворения требований на известном лице, кто не вознаграждал за убытки, не платил долга, того самого отдавали истцу»[28]. «Под выдачей головою на продажу надо разуметь предоставление должника в волю кредитора. Кредитор мог или взять его к себе во двор в качестве раба, или продать его. В случае наличности многих кредиторов, если ни один из них не брал к себе неоплатного должника на условиях удовлетворения остальных должник продавался на торгу, а кредиторы удовлетворялись из вырученной суммы»[29].

Выдача головою применялась не всегда (например от нее освобождались служивые люди в соответствии с Указом 1558 г.)[30]. В этих случаях, а также в случаях недобросовестности должника «обещавшего заплатить и не заплатившего) выдаче головою предшествовало осуществление особой процедуры, которая называлась правежом. Суть правежа состояла в следующем: «Обви-ненных к правежу выводили перед приказ разутых перед тем, как судья надлежит в приказ приезжать, а спускали с правежа, как судья выедет. У каждого обвиненного стоял по сторону пристав с прутом и бил по ноге так крепко, как ему от истца или ответчика за труд заплачено; следственно, одни, на правежу стоя, бою не чувствовали, другие были изувечены»[31].
Ф.М. Дмитриев отмечает, что пределы правежа были ограничены Указом 1555 г., в соответствии с которым правеж осуществлялся «месяц за 100 рублей, после чего денежное удовлетворение почиталось невозможным и ответчика выдавали головою до искупа»[32]. Подобные нормы о выдаче головою содержались в Судебниках 1550, 1589 гг.

Подход к несостоятельности, обозначенный в Русской Правде, сохранился и в более позднем российском законодательстве. Менялись только приоритеты, усложнялось и расширялось само нормативно-правовое регулирование. Практически повторяют нормы Русской Правды положения Соборного уложения московского царя Алексея Михайловича 1649 г.[33] Уложение уточняло, что освобождение от правежа допускается для высших сословий; «из лиц духовных не ставились на правеж выше архимандрита, а из лиц светских выше ствольника»[34], а также что «после правежа взыскание падало на имущество»[35]. Преимущества в очередности кредиторов отдавались иностранным кредиторам и государственной казне. Кроме того, определялись срок отработки долга и порядок ответственности детей должника. Стоимость работ определялась для мужчин по пять рублей, для женщин – по два с половиной рубля в год. Работа детей, начиная с десяти лет, оплачивалась двумя рублями в год[36]. Из норм уложения следовало, что жена должника не подлежала выдаче в отработку (равно как и наоборот – муж не отвечал по долгам жены). В 1688 г. было установлено, что в заработки отдаются оба супруга одновременно. «По смерти должника, если он не успевал заработать своего долга, дети его обязаны были дожить урочные года в неволе. Для лиц, которых не выдавали головою, правеж мог окончиться только мировой сделкой с кредиторами. Отсюда выражение: «править без всякой пощады»[37].

Таким образом, можно сделать вывод о том, что уровень экономических отношений, существовавший в те времена, не достиг той отметки, когда возникает необходимость в детальном регулировании конкурсных отношений.

По мере развития экономики вопросы конкурсного права становились все более актуальными. К XVIII в. предприятия, особенно торговые, получили достаточно широкое распространение; при этом существовал только общий порядок взыскания, не учитывающий специфику положения самого несостоятельного должника и его кредиторов. Действительность опережала законы, таким образом, нередко складывались ситуации, когда торговцы отказывались оплачивать требования и было очевидно, что применение к ним общего порядка взыскания не всегда целесообразно. К концу XVII-XVIII в. отсутствие конкурсного законодательства стало заметным вследствие серьезности возникающих проблем и множества неразрешимых вопросов. По словам А.Х. Гольмс-тена, «нужно было искать выход, надо было найти новые пути. Искали и нашли их и сама жизнь, и сам закон, но искали и нашли они их не всегда вместе, а чаще порознь»[38].

Первые законы, регулирующие конкурсные отношения в России, появились гораздо позже, чем в других странах, – в XVIII в. «Наиболее интенсивно институты конкурсного процесса начинают развиваться с XVIII века, что было связано с бурным ростом капиталистических отношений после реформ Петра I»[39].

А.Х. Гольмстен выделяет три направления в развитии российского конкурсного права: иностранное, национально-самобытное и канцелярско-кодификационное[40].

Иностранное направление состояло в применении и приспособлении к российским особенностям норм иностранных конкурсных законов. Это было возможно, так как во многих крупных делах о несостоятельности того времени участвовали иностранные кредиторы, в государствах которых в отличие от России законы о банкротстве давно существовали. Применение иностранных законов было возможно, во-первых, по соглашению всех участников, во-вторых, по решению правительственных органов, куда обращались кредиторы, не согласные с применением иностранных законов, с просьбой прояснить ситуацию и защитить их права. (Сенат нередко принимал решение о необходимости использовать конкретный иностранный закон для решения определенного вопроса).

Таким образом, иностранное направление привело к тому, что в России при отсутствии конкурсных уставов сложились основные институты банкротства: споры решали особые суды (коммерц-коллегии, городовые магистраты, Главный магистрат, Сенат); действовали кураторы, в обязанности которых входили создание конкурсной массы, реализация имущества должника, распределение вырученных средств между кредиторами; проводились общие собрания кредиторов; окончание конкурса погашало претензии кредиторов, оставшихся неудовлетворенными.

Положительным последствием развития иностранного направления являлось то, что российская практика таким образом избежала множества сложностей и ошибок, существовавших в практиках иностранных государств, так как при отсутствии закона можно было положения той или иной нормы легко подкорректировать (нет необходимости ее применять, пока не внесены соответствующие изменения в закон).

Безусловно, иностранное направление могло развиваться только там, где для этого существовали предпосылки в виде наличия иностранных кредиторов, т.е. в более или менее крупных городах либо торговых местностях. Если же ситуация неплатежа долгов возникала в глубинке, применять какой-либо иностранный закон было невозможно. Таким образом, развивалось второе направление российского конкурсного права – национально-самобытное.

Национально-самобытное направление российского конкурсного права состояло в развитии закупничества. Должника передавали кредитору, у которого он должен был отработать долг до полного его погашения. «Кто не вознаграждал за убытки, не платил долгов, того самого отдавали истцу»[41]. К.Д. Кавелин считает, что к XVI-XVII вв. характер выдачи головою изменился, т.е. должник уже далеко не всегда передавался в закупничество, а только тогда, когда несостоятельность была вызвана его виновными действиями либо иные формы взыскания оказывались безуспешными.

При наличии у должника нескольких кредиторов он либо переходил от одного к другому по мере отработки долга, либо поступал к одному из них, который приобретал статус оплатчика и оплачивал все долги должника. Если же должник не мог найти оплатчика, то его отдавали в солдаты или ссылали в Сибирь. При этом определенную часть долгов (в размере 100 руб.) обязан был оплатить тот, за кого должник пошел в солдаты[42]. Законодательно эти вопросы были урегулированы в Купеческом уставе 1727 г., разработанном учрежденной Петром I комиссией по коммерции, однако положение о выдаче головою «до искупа» содержалось еще в судебниках 1497, 1550, 1589 гг.

Еще один документ, из которого можно сделать вывод о развитии национально-самобытного направления, это Указ 1736 г., в котором уточнялась процедура передачи в отработку, причем уточнения были такими, которые привели к возникновению на практике злоупотреблений. Устанавливалось, что оплатчик обязан ежегодно выплачивать кредиторам 24 руб. независимо от суммы долга (при этом по воле оплатчика должник, уже сосланный в Сибирь, возвращался). Естественно, довольно скоро начали возникать ситуации, когда «лица, не имеющие капитала, брали великие суммы под векселя, затем объявляли себя банкротами и поступали в заработки к таким же плутам, как и сами, которые уплачивали за них 24 рубля в год; утаив свои деньги, эти банкроты производили торговлю от имени лица, взявшего их в заработки»[43].

Очевидно, описанные отношения не вполне подпадают под понятие конкурсных, поскольку не производилось никаких судебных действий, не играли какой-то значимой роли собрания кредиторов, не создавалась конкурсная масса, не применялись (или практически не применялись) правила о соразмерности и пропорциональности удовлетворения требований кредиторов. Поэтому вполне можно согласиться с А.Х. Гольмстеном, называющим описанные отношения «суррогатом конкурсного процесса»[44]. Для нормативного регулирования ситуаций, связанных с несостоятельностью, необходимо было создание специальных законов.

Третье направление развития российского конкурсного права, канцелярско-кодификационное, состояло в разработке конкурсных уставов.

Следует отметить, что упоминания о банкротстве и некоторых его последствиях в определенных российских законах были (например, в Вексельном уставе 1729 г.; в Уставе благочиния 1782 г.; в Городовом положении 1785 г. и др.), но правил, по которым субъект мог быть признан банкротом, не существовало. О необходимости их создания впервые говорится в Указе Анны Иоанновны от 6 февраля 1735 г. (Указ касался частного дела о несостоятельности). К 1740 г. было составлено несколько проектов Устава о банкротах, один из которых – проект президента Коммерц-коллегии барона Менгдена – был принят, после чего 15 декабря 1740 г. его утвердил Кабинет, и он таким образом стал законом. Однако, данный закон не был обнародован и вследствие чего не имел широкого применения на практике, хотя и имел некоторое влияние на позицию судов, знавших о его существовании.

В 1753 г. Сенатом был разработан проект Банкротского устава, который по сути представлял собой переработанный Устав 1740 г.

Следующий проект Устава о банкротах 1763 г., который состоял из 4 глав, включавших
55 статей, поступил на утверждение императрице, но утвержден не был. Через год, 20 февраля 1764 г., Екатерина Великая возложила на Комиссию по коммерции составление нового Устава. Проект был подготовлен в январе 1768 г.; он представлял собой переработанный текст Устава 1763 г. Подробности судьбы этого проекта не очень ясны. «Читала ли его императрица или нет – не знаем, но утвержден он ею не был»[45].

Таким образом, по мнению А.Х. Гольмстена, «XVIII веку, 28 лет пожертвовавшему разработке банкротского устава, так и не суждено было видеть плоды своих трудов. Труды его не пропали даром – он работал для своего преемника. В первый же год XIX века, наконец, издается устав, являющийся не чем иным, как несколько переработанным уставом 1768 г.»[46].

Устав о банкротах от 18 декабря 1800 г. состоял из 2 частей, первая из которых называлась «Для купцов и другого звания торговых людей, имеющих право обязываться векселями» (т.е. охватывала случаи торговой несостоятельности). Вторая часть – «Для дворян и чиновников» – устанавливала правила неторговой несостоятельности.

Устав 1800 г. имел широкое применение, в ходе которого выявились определенные его недостатки, не устраненные изданными Указами и Законами 1807 г., 1808 (1809) г., 1823 г., 1827 г., 1830 г., 1831 г., от 14 мая 1832 г.

«Устав о торговой несостоятельности» был принят 25 июня 1832 г. По сути этот Устав заменил первую часть Устава о банкротах 1800 г., которая регулировала случаи несостоятельности «купцов и иного звания торговых людей». А.Х. Гольмстен писал, что этот устав «внес много нового в наш конкурсный процесс, но, в свою очередь, многое из этого нового есть лишь дальнейшее развитие того, что было выработано ранее. В кодификационном отношении он представляется гораздо более совершенным, чем все его предшественники: нет примерных перечислений, нет мотивов, нет правил, имеющих косвенное отношение к конкурсному процессу; в процесс введена большая стройность и определенность, внесены правила, имеющие существенное значение, и т.п. В общем, он продукт всей предшествующей вековой кодификационной работы – многие статьи буквально воспроизведены из Устава 1800 г., куда они вошли целиком из Устава 1763 г., заимствовавшего их из уставов 1740 и 1753 гг.»[47]. В свою очередь Г.Ф. Шершеневич был не такого высокого мнения об Уставе 1832 г.: «По полноте постановлений, по ясности положений Устав 1800 г. несомненно стоит выше Устава о несостоятельности 1832 г. … Его преимущества перед действующим законодательством состоят в более точном определении признаков несостоятельности и в устранении личных последствий для несчастного несостоятельного»[48].

Устав 1832 г. внес много нового в конкурсное право. Прежде всего обращает на себя внимание то, что этот Устав был наиболее совершенным по сравнению с предыдущими с точки зрения как формы, так и содержания. Устав состоял из 9 глав, включающих в себя 138 статей, содержал в себе нормы как материальные, так и процессуальные и вводился в действие без обратной силы.

Остановимся на некоторых ключевых положениях Устава торговой несостоятельности 1832 г.:

-     применялся только к случаям несостоятельности лиц, осуществляющих торговлю (особое внимание Устав уделял статусу торгового предприятия, принадлежавшего должнику);

-     сохранил критерий неоплатности: сохранив три вида несостоятельности – несчастную, неосторожную и злонамеренную, Устав назвал неосторожную несостоятельность простым банкротством, злонамеренную – подложным;

-     для всех несостоятельных применялся арест (ранее несчастный от ареста освобождался, теперь освободить его мог не сам факт отсутствия вины, а желание кредиторов, либо собственное заявление о банкротстве, либо представление надежного поручительства);

-     решение вопроса о свойстве несостоятельности зависело от кредиторов, так как никаких определенных критериев Устав не содержал (указанный пробел использовался недобросовестными должниками и кредиторами);

-     сумма долга, при наличии которой возникали конкурсные отношения, составляла 5 тыс. руб.;

-     вводился институт присяжных попечителей, которые действовали наряду с кураторами, но назначались судом не из числа кредиторов (этот институт значительного развития не получил);

-     порядок принятия решений собраниями кредиторов четко Уставом не определялся, лишь указывалось, что вопросы решаются большинством голосов (только Закон от 25 мая 1842 г. четко установил, что большинство должно исчисляться не по числу лиц, а по количеству долговой суммы);

-     Устав закреплял положения о признании недействительными сделок должника, совершенных «в отягощение массы безденежными долгами»;

-     изменились сроки для заявления кредиторами своих требований; они стали равняться двум неделям для кредиторов, находящихся в одном с должником городе; четырем месяцам – для иногородних кредиторов; двенадцати месяцам – для иностранцев (пропущенные сроки могли быть восстановлены «по чрезвычайным обстоятельствам»;

-     определялись роды и разряды требований кредиторов, кроме того, был введен особый срок для представления документов, на которых требования основывались;

-     в конкурсную массу входило как наличное, так и долговое имущество, принадлежащее должнику на момент открытия несостоятельности и полученное им в течение конкурса, причем имущество жены и детей в конкурсную массу не входило.

Необходимо добавить, что дела о банкротстве рассматривались только коммерческими судами по месту жительства должника, причем это правило применялась и в тех случаях, когда должник скрывался из города, где постоянно проживал, производство, открытое по месту его временного жительства, подлежало прекращению.

Устав 1832 г. действовал до 1917 г., и хотя конкурсное законодательство в течение этого периода претерпело некоторые изменения, по мнению Н.А. Тура эти изменения не были значительными[49].

Итак, первый этап развития российского конкурсного права – этап дореволюционный – продолжался до 1917 г., когда прекратили действие все дореволюционные правовые акты; кроме того, перестали подлежать правовой защите в советских судах все отношения, возникшие до 7 ноября 1917 г., споры по таким отношениям не принимались и не рассматривались судами.

Следующий, весьма непродолжительный по времени этап можно назвать советским. После Октябрьской революции 1917 г. нормативно-правовое регулирование несостоятельности (банкротства) начало осуществляться с переходом к мирной жизни. Конкурсные отношения, безусловно, не могли существовать в первые годы советской власти; это стало возможным после введения в 1921 г. Новой экономической политики, когда возник свободный товарооборот и, следовательно, случаи неплатежа долгов стали распространенным явлением. Возникла необходимость в правовом регулировании указанных явлений.

Сразу после окончания гражданской войны принимается Гражданский кодекс РСФСР (1922 г.). Он явился самым весомым элементом нормативно-правовой основы новой экономической политики, исходившей из допущения многоукладности в экономике и развития рыночных отношений. Гражданский кодекс РСФСР и последующее законодательство содержали указания на то, какие субъекты гражданского права (простые и полные товарищества, акционерные общества, кооперативные организации, государственные предприятия, физические лица) могут признаваться несостоятельными (банкротами), каковы условия и последствия такого признания. Однако процедурно данный вопрос до конца не был урегулирован. Важную роль в этом сыграл декрет ВЦИК и СНК РСФСР от 28 ноября 1927 г., которым Гражданский процессуальный кодекс РСФСР был дополнен новой 37-й главой «О несостоятельности частных лиц, физических и юридических», а 20 октября 1929 г. – 38-й главой – «О несостоятельности кооперативных организаций». В соответствии с нормами гл. 37 и 38 ГПК РСФСР дела о несостоятельности рассматривались в исковом порядке; не существовало разделения несостоятельности на торговую и неторговую; критерием банкротства была неоплатность; срок для рассмотрения судами дел этой категории не должен был превышать одного года (данный срок мог быть продлен только в исключительных случаях); дела о банкротстве возбуждались при наличии, как минимум, двух кредиторов и 3 тыс. руб. долга.

Необходимо отметить, что нормы советского конкурсного права и процесса предоставляли определенные преимущества государственным предприятиям и учреждениям по сравнению с частными. Наиболее ярко выраженной особенностью советского конкурса был отказ от начал диспозитивности при назначении должностных лиц конкурсного процесса, что квалифицировалось как естественная черта советского законодательства. Кредиторы были совершенно устранены от участия в процессе, в том числе и от выбора управляющих. Все подобные вопросы решались государственными учреждениями, т.е. конкретными чиновниками.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что конкурсное законодательство советского периода представляло собой аномалию конкурсных отношений, поскольку защищало не законные интересы кредиторов и должника, а общий хозяйственный результат, что совершенно не свойственно нормальному развитию конкурсного права.

Естественно, по мере свертывания НЭПа, перестали применяться и те конкурсные нормы, которые существовали. Постепенно они были изъяты из законов и учебников с формулировкой «за ненадобностью».

В советское время, в период плановой экономики и государственной собственности, конкурсные отношения не могли существовать в принципе, так как институт конкурсного права, в отличие от некоторых других институтов, совершенно несовместим с плановой экономикой, модель несостоятельности существовала только в нормативных актах советского государства, на практике она не реализовывалась, фактически дела такого рода в судах не возникали и ими не рассматривались.

В отношении граждан вопрос о банкротстве не возникал вовсе, так как они, за редким исключением (например, кое-где сохранились отдельные единоличные крестьянские хозяйства), не имели права заниматься самостоятельной хозяйственной деятельностью.

Как уже отмечалось, конкурсное право можно назвать институтом исключительно рыночным. Поэтому возрождение его стало возможным только с переходом российской экономики к рыночным отношениям.

С началом проведения реформ по формированию рыночной экономики проблема создания нормативно-правовой основы несостоятельности хозяйствующих субъектов стала неотложной практической задачей. Уже в самом первом российском экономико-реформаторском Законе РСФСР от 25 декабря 1990 г.[50] № 445-1 (в ред. от 30 ноября 1994 г.) «О предприятиях и предпринимательской деятельности»[51] имелась ст. 24, п. 3 которой гласил: предприятие, не выполняющее свои обязательства по расчетам, может быть в судебном порядке объявлено неплатежеспособным (банкротом) в соответствии с законодательством РСФСР. Однако закон не применялся: соответствующий судебный порядок еще не был установлен, как и не было норм права, которые определяли бы конкретные юридические признаки неплатежеспособности (банкротства).

Поэтому можно сказать, что третий этап развития российского конкурсного права – современный ведет свое начало лишь с момента, когда был опубликован обстоятельный, богатый по содержанию нормативно-правовой акт, специально посвященный рассматриваемой нами проблеме, – Указ Президента Российской Федерации от 14 июня 1992 г. № 623 «О мерах по поддержанию и оздоровлению несостоятельных государственных предприятий (банкротов) и применении к ним специальных процедур»[52] (далее – Указ). Указ появился в чрезвычайно сложной ситуации: начался фактический распад СССР, резко ослаблялись, а то и прекращались вообще годами складывавшиеся связи между государственными социалистическими предприятиями, теряла «власть» существовавшая многие десятилетия вертикаль управления экономикой в лице министерств и ведомств, началась приватизация государственных и муниципальных предприятий. Быстро нарастали симптомы экономического кризиса с неизбежным разорением многих хозяйствующих субъектов. Необходимо было срочно оживить работу государственных управленческих структур, приспособить ее к новым экономическим реалиям, предупредить или хотя бы ослабить негативные последствия несостоятельности (банкротства) государственных предприятий. Указ и был издан в целях поддержки государственных предприятий, оказавшихся несостоятельными (банкротами), а также обеспечения эффективного использования государственного имущества, закрепленного за государственными предприятиями, защиты прав и интересов государства, кредиторов и трудовых коллективов несостоятельных предприятий.

Согласно Указу основаниями для признания государственного предприятия банкротом являются: невыполнение им в течение трех месяцев своих обязательств перед бюджетом (кроме предприятий, получивших в установленном порядке инвестиционный налоговый кредит) и необеспечение выполнения требований юридических и физических лиц, имеющих к нему имущественные претензии, в течение трех месяцев со дня наступления срока их исполнения, а также наличие долговых обязательств на сумму, превышающую двукратную сумму стоимости имущества предприятия. В отношении государственных предприятий-банкротов должны были применяться специальные процедуры ликвидации, включающие реорганизацию и иные меры, направленные на оздоровление экономического и финансового состояния предприятий, эффективное использование закрепленной за ними государственной собственности.

Однако Указ постигла судьба упомянутого выше п. 3 ст. 24 Закона «О предприятиях и предпринимательской деятельности»: практически он нигде не применялся и тихо ушел в историю правового регулирования российских экономических реформ. Слабым местом Указа было то, что распространял он свое действие только на государственные предприятия. Между тем уже в обилии имелись частные предприятия и иные негосударственные хозяйствующие субъекты, которые нередко после очень непродолжительного времени своего хозяйствования оказывались несостоятельными. Но к ним ни банкротства, ни каких-либо других специальных процедур данный Указ или иной законодательный акт не предусматривал. Несостоятельные хозяйствующие субъекты никакой специальной ответственности перед своими кредиторами не несли. И вполне обоснованно Указ был воспринят как без нужды репрессивный в отношении государственного сектора экономики.

Не развернулась работа по реализации Указа Президента Российской Федерации «О мерах по поддержанию и оздоровлению несостоятельных государственных предприятий (банкротов) и применении к ним специальных процедур» от 14 июня 1992 г. еще и потому, что вскоре был принят Закон Российской Федерации от 19 ноября 1992 г. № 3929-1 «О несостоятельности (банкротстве) предприятий» (далее – Закон 1992 г.)[53]. Надобность в Указе отпала, хотя сам факт его принятия и формального действия не прошел бесследно. При подготовке проекта Закона 1992 г. была учтена критика в адрес названного Указа Президента Российской Федерации, а в окончательный текст Закона 1992 г. не вошли его сомнительные или нецелесообразные нормы. Вместе с тем Закон 1992 г. воспринял позитивные положения Указа.

Закон 1992 г., по сравнению с Указом Президента Российской Федерации от 14 июня 1992 г., принципиально иначе решил главный вопрос: несостоятельность (банкротство) предприятия стала считаться имеющей место после признания факта несостоятельности арбитражным судом или после официального объявления о ней должником при его добровольной ликвидации.

Реализация Закона 1992 г. началась далеко не сразу после вступления его в силу. К применению Закона 1992 г. оказались не готовы все, кто должен был его исполнять. Потребовалась значительная подготовительная работа по созданию необходимых организационных и правовых предпосылок. Важные вопросы правового регулирования института несостоятельности (банкротства) решались в нормативных актах Президента Российской Федерации и Правительства Российской Федерации, принятых в соответствии с Законом 1992 г.

Постановление Верховного Совета Российской Федерации от 19 ноября 1992 г. № 3930-1 «О порядке введения в действие Закона Российской Федерации «О несостоятельности (банкротстве) предприятий»[54] поручало Правительству Российской Федерации в кратчайшие сроки разработать нормативные акты, позволяющие привлекать аудиторские фирмы для проверки и при необходимости для составления баланса предприятий-должников, проводить регулярную индек-сацию основных фондов указанных предприятий, и некоторые другие.

Закон 1992 г. существенно расширил компетенцию арбитражных судов. 27 ноября 1992 г. Верховный Совет Российской Федерации принял специальное постановление «О мерах по укреп-лению системы арбитражных судов Российской Федерации»[55]. В 1993 г. численность судей увеличилась на 564 человека, в том числе Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации – на 20 человек. Началось проведение интенсивного обучения судей процедурам рассмотрения совершенно новых для них категорий дел.

Практика применения Закона 1992 г. выявила и его слабые стороны. Данный нормативный правовой акт устаревал морально, переставал в полной мере отвечать складывавшимся новым экономическим отношениям. Объяснялось это прежде всего тем, что принят он был в 1992 г., задолго до разработки новой Конституции Российской Федерации от 12 декабря 1993 г. и нового Гражданского кодекса Российской Федерации 1994 г. Весь понятийный аппарат в нем был «подогнан» под понятийный аппарат действовавшего тогда законодательства, составлявшего правовую основу экономических реформ, в первую очередь Закона РСФСР от 24 декабря 1990 г. «О собственности в РСФСР»[56] и ранее рассмотренного закона «О предприятиях и предпринимательской деятельности».

Работа по пересмотру Закона 1992 г. велась в течение нескольких лет. Законодатель не пошел по пути внесения изменений и дополнений в прежний Закон. Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации 10 декабря 1997 г. приняла новый Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)», 24 декабря его одобрил Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации и 8 января 1998 г. подписал Президент Российской Федерации.

Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» от 8 января 1998 г. № 6-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»[57] (в ред. от 21 марта 2002 г., с изм. от 1 октября 2002 г.) был введен в действие с 1 марта 1998 г. (далее – Закон 1998 г.). Президенту Российской Федерации и Правительству Российской Федерации было предложено привести изданные ими правовые акты в соответствие с новым федеральным законом. Правительству РФ было поручено также принять правовые акты, обеспечивающие реализацию этого нормативного правового акта. Арбитражными судами Закон 1998 г. стал применяться при рассмотрении дел о несостоятельности (банкротстве), производство по которым было возбуждено с 1 марта 1998 г.

К сожалению, практика применения Закона 1998 г. показала, что он не в полной мере способствует финансовому оздоровлению экономики. Закон, в сущности, стал инструментом перераспределения собственности, причем нередко криминальными или полукриминальными методами. В России сложился целый бизнес на банкротствах. По данным Федеральной службы по финансовому оздоровлению и банкротству, из 30 тысяч дел по банкротствам как минимум в 10 тысячах случаях главным мотивом инициаторов банкротств было отнюдь не возращение кредитов, а смена собственника. Что же касается создания гарантий по возращению долгов, то в этом плане ранее действующий Закон 1998 г. также работал крайне неэффективно.

Необходимость разработки новой редакции Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» была обусловлена, прежде всего, сложившейся практикой применения Закона 1998 г., выявившей целый ряд пробелов в законодательстве о банкротстве, позволяющих недобросовестным приобретателям использовать легитимные схемы для передела собственности, захвата прибыльных предприятий и ухода от налогообложения.

Наиболее актуальными проблемами, которые предстояло решить законодателю, являлись:

–      недостаточный размер кредиторской задолженности по денежным обязательствам и обязательным платежам при возбуждении дела о несостоятельности (банкротстве) должника;

–      отсутствие процедуры доарбитражного урегулирования спора между должником и кредитором;

–      отсутствие процедуры подтверждения обоснованности требований кредитора по денежным обязательствам и обязательным платежам кредитора;

–      недостаточное отражение в действующем законе процедуры финансового оздоровления;

–      недостаточная правовая защита прав и законных интересов кредиторов и учредителей (участников) должника при назначении кандидатуры арбитражного управляющего;

–      недостаточная защита прав государства как кредитора по налоговым платежам;

–      отсутствие контроля за деятельностью внешнего, конкурсного управляющего, что позволяло осуществлять вывод активов должника в интересах заинтересованных лиц;

–      отсутствие эффективных механизмов ответственности арбитражных управляющих, нанесших ущерб должнику своими неправомерными действиями[58];

–      отсутствие возможности исполнять денежные обязательства должника и его задолженность по обязательным платежам третьими лицами;

–      невозможность осуществления дополнительной эмиссии ценных бумаг должника в период внешнего управления для целей прекращения процедур банкротства и др.

В соответствии с распоряжением Правительства РФ от 24 декабря 2001 г. № 1696-р в Комитет по собственности Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации для проведения правового анализа в феврале 2002 г. был представлен проект Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», который пройдя три чтения был окончательно принят Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации 27 сентября 2002 г., получил одобрение Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации 16 октября 2002 г., «пережил» вето, наложенное Президентом Российской Федерации, определенную доработку и был подписан Президентом Российской Федерации 26 октября 2002 г.

Можно отметить, что нынешняя правовая основа регулирования конкурсных отношений – института несостоятельности (банкротства) в России представляет собой сложившуюся разветвленную систему нормативных правовых актов различных уровней. Входят в нее нормативные правовые акты только федеральных органов государственной власти. Постепенно накапливается и опыт реализации соответствующих актов. По мере все более углубленного изучения и обобщения практики нормативно-правовая основа будет обогащаться и совершенствоваться.

Таким образом, правовое регулирование конкурсных отношений – института несостоятельности (банкротства) в Российской Федерации осуществляют следующие основные законодательные акты:

–      Статьи 25, п. 3 ст. 56, п. 4 ст. 61, 64, 65 п. 2 ст. 105, 855 и др. Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

–      Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

–      Федеральный закон от 25 февраля 1999 г. № 40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций».

–      Федеральный закон от 24 июня 1999 г. № 122-ФЗ «Об особенностях несостоятельности (банкротства) субъектов естественных монополий топливно-энергетического комплекса» (до 1 июля 2009 г.).

–      Глава 28 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации от 24 июля 2002 г. № 95-ФЗ (далее – АПК РФ).

–      Статьи 195, 196 и 197 Уголовного кодекса Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (далее – УК РФ).

–      Статьи 14.12 и ст. 14.13 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации от 30 декабря 2001 г. № 195-ФЗ (далее – КоАП РФ).

Центральное место среди указанных федеральных законов занимает Федеральный закон от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ (в ред. от 18 июля 2006 г.) «О несостоятельности (банкротстве)»[59], вступивший в силу 3 декабря 2002 года (далее – Закон о банкротстве).

Закон о банкротстве в соответствии с ГК РФ устанавливает основания для признания должника несостоятельным (банкротом) или объявления должником о своей несостоятельности (банкротстве), регулирует порядок и условия осуществления мер по предупреждению несостоятельности (банкротства), порядок и условия проведения процедур банкротства и иные отношения, возникающие при неспособности должника удовлетворить в полном объеме требования кредиторов.