Курс: Криминальная сексология

Рассматривает правовые основы криминальной и судебной сексологии, дает краткий обзор методических аспектов судебной сексолого-психиатрической экспертизы; освещает участие сексолога и психиатра в расследовании сексуальных преступлений.

ДИДАКТИЧЕСКИЙ ПЛАН

Правовые основы криминальной и судебной сексологии. Юридически значимые формы половой активности человека. Сексуальные правонарушения и их классификация в УК РФ. Понятие "нормы" в сексологии. Особенности сексологического метода обследования в судебной экспертизе. Работа эксперта-сексолога с материалами дела. Требования к материалам дела. Предмет сексологического исследования и пределы компетенции эксперта-сексолога. Цель, структура и объем сексологического экспертного заключения. Психофизиологические методы исследования в практике расследования сексуальных преступлений и судебной экспертизы. Комплексные сексологические экспертизы. Судебная комплексная сексолого-психолого-психиатрическая экспертиза потерпевших: определение беспомощного состояния, способности давать показания. Сексологическая экспертиза при самоубийствах. Парафилии, их проявления и юридическое значение. Варианты динамики парафилии. Формы педофилии. Серийные сексуальные убийства: классификация. Классификации насильников. Особенности серийных изнасилований. Особенности расследования и экспертизы при противоправных сексуальных действиях в отношении детей. Правовые основы принудительных мер медицинского характера в отношении сексуальных правонарушителей. Рецидивность сексуальных преступлений.

Сексолог как специалист

Для криминальной сексологии ключевым правовым понятием является термин «специалист». Согласно ст. 58 УПК РФ, специалист – это «лицо, обладающее специальными знаниями, привлекаемое к участию в процессуальных действиях... для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию».

Современные законодательные нормы заметно расширили и сами функции специалиста, который теперь может привлекаться не только во всех без исключения следственных действиях, круг которых ранее особо оговаривался законодательством, но и во всех процессуальных действиях, кроме экспертизы (ст. 168 УПК РФ).

Познания специалиста, привлекаемого к участию в процессуальных действиях, должны практически совпадать с экспертными, включающими «проверенные практикой профессиональ-ные знания компетентных лиц, их умение пользоваться научно-техническими средствами
и приемами для обнаружения, фиксации и исследования доказательств» (Закатов А.А.,
Оропай Ю.Н., 1980). Косвенно об этом говорит и закон, когда указывает, что одно и то же сведущее лицо может выступать и как специалист, и как эксперт: «Предыдущее участие в производстве по уголовному делу в качестве эксперта или специалиста не является основанием для отвода эксперта» (ст. 70 УПК РФ).

Статья 188 ГПК РФ указывает на одну форму участия специалиста - для получения консультаций, пояснений и оказания непосредственной технической помощи. Из п. 1 данной статьи следует, что специалист привлекается в процесс для содействия суду в осуществлении им процессуального действия (осмотре письменных или вещественных доказательств, прослуши-вании звукозаписей, допросе свидетелей, принятии мер по обеспечению доказательств).

В практике уголовного процесса известны различные варианты участия специалистов, в том числе сексологов. Например, одним из оправданных вариантов использования специальных знаний является привлечение судебных психиатров (сексологов, психологов) к установлению расследуемых действий и событий, если характер преступлений, например, их серийность, дает основания предположить психическое расстройство  их исполнителя, и помощь психиатра может оказаться полезной для выдвижения версий о характере заболевания, гипотетическом прогнозе его дальнейших действий и т.д. Это отвечает, в частности, ст. 6 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», согласно которой «должностные лица органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, решают ее задачи посредством личного участия в организации и проведении оперативно-розыскных мероприятий, используя помощь должностных лиц и специалистов, обладающих научными, техническими и иными специальными знаниями. В организации и проведении оперативно-розыскных мероприятий может использоваться помощь специалистов, которыми считаются лица, обладающие научными, техническими и иными специальными знаниями». Составляемые в этих случаях “психопатологические (психологические) портреты” разыскиваемого используются в качестве источника оперативно-розыскной информации, не являющейся доказательством, поскольку гипотетические характеристики относятся лишь к типичным, групповым признакам, но не к индивидуальным, которые могли бы свидетельствовать, что именно данное лицо совершило данное деяние.

Процессуальное право предусматривает и другие ситуации привлечения специалиста уже к следственным действиям – осмотру местности и помещения (ст. 287 УПК РФ), освидетель-ствованию (ст. 290 УПК РФ).

Поскольку в процессе следствия осуществляется взаимодействие с другими участниками следственных мероприятий – обвиняемым, потерпевшим, свидетелем, каждый из которых может обнаруживать расстройства сексуальной сферы, особую роль приобретают навыки опроса лиц с такими нарушениями в силу своеобразия коммуникации и диалоговой практики при сексуальной патологии.

Участие психиатра (сексолога) в следственных действиях в качестве специалиста возможно лишь в рамках конкретного следственного действия, при этом факт приглашения специалиста, характер и результаты его действия отражаются в протоколе, никаких письменных заключений специалист не составляет.

Сексологи и психиатры могут быть привлечены в качестве специалистов, когда в процессе расследования появляется подозреваемый  (обвиняемый) и проводятся следственные действия с его участием. Речь идет прежде всего о таких следственных дей­ствиях, как допрос подозреваемого (обвиняемого), осмотр места происшествия, следственный эксперимент.

Допрос лечащего врача (сексолога) оправдан при наличии двух условий: а) в медицинской документации имеются пробелы, неясности, противоречия и другие недостатки; б) эти недостатки устранимы путем допроса лечащего врача. Такой допрос имеет смысл только с целью решения вопроса о необходимости проведения судебно-психиатрической (сексологической) экспертизы, если у следователя есть сомнения по поводу этого.

Третья форма использования сексологических познаний – консультативная. Консультация содействует правильной подготовке предстоящей экспертизы путем: 1) указаний на круг вопросов, в решении которых могут помочь специальные познания, и на варианты их правильной формулировки; 2) предоставления информации о специалистах, обладающих необходимыми знаниями и навыками; 3) указаний на объем материалов, необходимых для решения поставленных вопросов экспертами.

Согласно п. 1 «Положения об амбулаторной судебно-психиатрической экспертной комиссии» от 5.12.1985 г., на их членов возлагается обязанность при необходимости консультировать работников судебных и следственных органов по вопросам судебной психиатрии. Дача судебным психиатром (сексологом) консультации следователю не исключает возможности поручения этому психиатру производства экспертизы по тому же делу.

Консультация психиатра (сексолога) возможна в двух случаях: а) когда КССПЭ еще не назначена (хотя будет назначаться в будущем), но уже на этом этапе имеется необходимость в разъяснении психиатрических (сексологических) вопросов; б) когда в производстве экспертизы нет надобности, а специальный психиатрический вопрос можно решить путем консультации.

Особой разновидностью консультативной деятельности может являться мнение сведущего в психиатрии (сексологии) лица при оценке заключения психиатров–экспертов, цель которого – обоснованные и справедливые замечания по тексту экспертного заключения. Особенно актуальным это представляется для решения вопроса о необходимости привлечения к экспертизе сексолога.

Другая задача справочно-консультационной деятельности сведущего лица заключается в информировании о возможности существования тех или иных явлений с точки зрения современного уровня развития сексологии. Подобная справка оформляется в письменной форме и приобщается к делу (Шишков С.Н., 1996).

Когда специалист привлекается для предоставления информации справочного или оценочного характера, результат его деятельности может иметь самостоятельное доказательное значение и потому требует обособления в особом акте. Внесенные изменения в УПК РФ 4.07.03 г. обозначили и процессуальные формы результатов деятельности специалиста (теперь - «заключение» и «пояснения» специалиста согласно ст. 80 УПК РФ), аналогичные экспертным. Хотя различие, и существенное, здесь подразумевается – если заключение эксперта отражает содержание «исследования и выводы», то заключение специалиста – «представленное в письменном виде суждение», а его показания – «сведения», а также «разъяснение своего мнения». При этом законодательство не содержит каких-либо требований к самому заключению специалиста, который вправе поэтому выбирать относительно произвольную форму изложения результатов своего анализа.

Согласно п. 3 ст. 53 УПК РФ, защитник вправе “привлекать специалиста в соответствии со
ст. 58 УПК РФ», которая, однако, самостоятельно не регулирует вызов специалиста и порядок его участия в уголовном судопроизводстве, отсылая к ст. 168 УПК РФ. Последняя же (“Участие специалиста”) предусматривает привлечение к участию в следственном действии специалиста следователем, который перед этим удостоверяется в его компетентности, выясняет его отношение к обвиняемому и потерпевшему, разъясняет специалисту его права и ответственность. В соответствии со ст. 164 УПК («Общие правила производства следственных действий»), «...Если в производстве следственного действия участвует… специалист, эксперт или переводчик, то он также предупреждается об ответственности, предусмотренной статьями 307 и 308 УК РФ…». Причем законодательство специально оговаривает, что «суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства о допросе в судебном заседании лица в качестве свидетеля или специалиста, явившегося в суд по инициативе сторон» (ст. 271 УПК). С момента вступления в силу Федерального закона “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ” (с 31.05.2002 г.), права защитника были существенно расширены за счет включения в ст. 6 п. 4 ч. 3, согласно которому адвокат также вправе “привлекать на договорной основе специалистов для разъяснения вопросов, связанных с оказанием юридической помощи”.

Законом от 4.07.03 г. № 92-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовно-процессуальный кодекс РФ» заключение и показания специалиста включены в перечень доказательств (п. 3-1 ч. 2 ст. 74 УПК РФ).

Сексолог как эксперт

Специалист не может проводить специальное исследование, направленное на установление новых фактов, до того неизвестных суду и получение которых возможно только в рамках экспертизы. Эксперт - лицо, обладающее специальными знаниями и назначенное в порядке, установленном УПК РФ, для производства судебной экспертизы и дачи заключения (ст. 57 УПК РФ). Он всегда проводит специальное исследование, содержание которого находится вне рамок процессуальной регламентации, а определяется профессиональными стандартами. Экспертизой является применение специальных знаний только в форме исследования, которое само по себе предполагает получение таких новых фактических данных, которые до этого суду не были известны и которые иным способом установить нельзя.

Преобладание в любом сексуальном нарушении поведенческих и личностных аспектов обусловливает близость сексологической экспертизы к судебно-психиатрической, что диктует необходимость во многих случаях сочетания этих двух видов экспертного исследования (комплексная судебная сексолого-психиатрическая экспертиза - КССПЭ). Однако следует помнить, что законодательством не ограничено право судебно-следственных органов выбора вида экспертизы по специальностям, однако во избежание недоразумений перед назначением экспертизы желательна предварительная консультация со специалистом.

Правовые основы деятельности эксперта-сексолога не отличаются от таковых у эксперта - судебного психиатра, однако юристам следует знать, что в роли судебного эксперта-сексолога может выступать только лицо, имеющее подготовку по сексологии и психиатрии (подтвержденную сертификатами), желательно с опытом проведения сексолого-психиатрических экспертиз. Следует помнить, что в случае отсутствия  подобного специалиста на месте он может быть приглашен из другого региона.

Юридически значимые формы половой активности человека

К ним относятся все поведенческие проявления половой активности, которые могут нарушать закон. Все они могут быть разделены на облигатные, прямо запрещенные законодательно
(т.е. отраженные в определенных статьях УК РФ), и факультативные, запрещение которых ограничено определенными ситуациями. К первым относятся, например, насильственные половые акты, сексуальные контакты с малолетними. Ко второй группе относятся формы сексуального поведения, которые сами по себе не нарушают закон, однако в определенном контексте могут подпадать под определенные статьи УК РФ. Например, мастурбация (онанизм) сама по себе не является правонарушением, однако практикуемая в общественном месте, может быть расценена как поведение, нарушающее общественный порядок и общественную нравственность. Наконец, некоторые формы полового поведения, не будучи ни в каком контексте уголовно или административно наказуемыми, могут приводить к возникновению правонарушений: например, когда лицо, страдающее фетишизмом, крадет женское белье, являющееся для него сексуальным стимулом. В этих случаях наличие у него расстройства сексуального предпочтения будет играть роль важнейшего обстоятельства правонарушения, которое может обусловливать даже ограничение у данного лица возможности произвольной регуляции поведения (невменяемость или «ограниченная вменяемость») и необходимость назначения принудительных мер медицинского характера.

Сексуальные правонарушения и их классификация в УК РФ

Уголовный кодекс РФ проводит дифференциацию сексуальных преступлений по родовым объектам - преступления против личности (глава 18 - Преступления против половой неприкос-новенности и половой свободы личности) и преступления против общественной безопасности (глава 25 - Преступления против здоровья населения и общественной нравственности).

К первой группе относятся правонарушения, предусмотренные ст.ст. 131-135 УК РФ.
К сожалению, современный Уголовный кодекс РФ не избежал двусмысленностей, неоправданных с точки зрения сексологической науки. Использование  в качестве определения изнасилования понятия “полового сношения”, не имеющего соответствующего аналога в специальной литературе, где давно уже наиболее употребимым является представление о “половом цикле”. Утверждение авторов Комментария к УК о том, что “половое сношение” термин не юридический, а медицинский, и поэтому пониматься должен так, как трактует это понятие сексология, в связи с этим не является убедительным. Тем более что данное разграничение ими обосновывается самостоятельно, причем достаточно сомнительным образом: изнасилование, по их мнению, “в России всегда понималось как насильственное половое сношение, могущее вызвать беременность”. Насильственный сексуальный акт с использованием противозачаточных средств в свете такого понимания изнасилованием являться не будет.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 11 от 15 июня
2004 года «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации» даны разъяснения, что «под половым сношением следует понимать совершение полового акта между мужчиной и женщиной, под мужеложством сексуальные контакты между мужчинами, под лесбиянством - сексуальные контакты между женщинами. Под иными действиями сексуального характера следует понимать удовлетворение половой потребности другими способами, включая понуждение женщиной мужчины к совершению полового акта путем применения насилия или угрозы его применения».

В постановлении Пленума Верховного Суда от 15.06.2004 также разъяснено, что изнаси-лование и совершение насильственных действий сексуального характера следует считать оконченными соответственно с момента начала полового акта, акта мужеложства, лесбиянства и иных действий сексуального характера, предусмотренных объективной стороной данных составов преступлений, независимо от их завершения и наступивших последствий.

При решении вопроса о том, содержится ли в действиях лица оконченный состав указанных преступлений либо лишь признаки покушения на совершение таких преступных действий, судам следует выяснять, действовало ли лицо с целью совершить изнасилование или насильственные действия сексуального характера, а также явилось ли примененное насилие средством к достижению указанной цели, которая не была осуществлена по независящим от него причинам. При этом необходимо отличать покушение на изнасилование от насильственных действий сексуального характера, а также покушений на преступления, предусмотренные статьями 131 и 132 УК РФ, от оконченных преступлений, подпадающих под иные статьи УК РФ, предусматривающие ответственность за преступления против здоровья, чести и достоинства личности.

Тот же Пленум Верховного Суда постановил, что покушение на изнасилование или на совершение насильственных действий сексуального характера следует отграничивать от добровольного отказа от совершения указанных действий, исключающего уголовную ответственность лица (статья 31 УК РФ). В этом случае, если лицо осознавало возможность доведения преступных действий до конца, но добровольно и окончательно отказалось от совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера (но не вследствие причин, возникших помимо его воли), содеянное им независимо от мотивов отказа квалифицируется по фактически совершенным действиям при условии, что они содержат состав иного преступления.

В тех случаях, когда несколько половых актов либо насильственных действий сексуального характера не прерывались либо прерывались на непродолжительное время и обстоятельства совершения изнасилования или насильственных действий сексуального характера свидетель-ствовали о едином умысле виновного лица на совершение указанных тождественных действий, содеянное следует рассматривать как единое продолжаемое преступление, подлежащее квалификации по соответствующим частям статьи 131 или статьи 132 УК РФ.

Если умыслом лица охватывается совершение им (в любой последовательности) изнаси-лования и насильственных действий сексуального характера в отношении одной и той же потерпевшей, содеянное следует оценивать как совокупность преступлений, предусмотренных статьями 131 и 132 УК РФ. При этом для квалификации содеянного не имеет значения, был ли разрыв во времени в ходе совершения в отношении потерпевшей изнасилования и насильственных действий сексуального характера.

В тех случаях, когда в действиях лица содержатся признаки совершения в отношении потерпевшего лица изнасилования или насильственных действий сексуального характера при отягчающих обстоятельствах, содеянное надлежит квалифицировать по соответствующим частям статей 131 и 132 УК РФ.

Пленум Верховного Суда от 15.06.2004 г. разъяснил и аспекты квалификации группового изнасилования, указав, что совершение преступления группой лиц, группой лиц по предвари-тельному сговору, организованной группой влечет за собой более строгое наказание, при квалификации действий лиц по пункту «б» части 2 статьи 131 или пункту «б» части 2 статьи 132 УК РФ необходимо учитывать положения частей 1, 2 и 3 статьи 35 УК РФ. Изнасилование и насильственные действия сексуального характера следует признавать совершенными группой лиц (группой лиц по предварительному сговору, организованной группой) не только в тех случаях, когда несколькими лицами подвергается сексуальному насилию одно или несколько потерпевших лиц, но и тогда, когда виновные лица, действуя согласованно и применяя насилие или угрозу его применения в отношении нескольких лиц, затем совершают насильственный половой акт либо насильственные действия сексуального характера с каждым или хотя бы с одним из них.

Групповым изнасилованием или совершением насильственных действий сексуального характера должны признаваться не только действия лиц, непосредственно совершивших насильственный половой акт или насильственные действия сексуального характера, но и действия лиц, содействовавших им путем применения физического или психического насилия к потерпевшему лицу. При этом действия лиц, лично не совершавших насильственного полового акта или насильственных действий сексуального характера, но путем применения насилия содействовавших другим лицам в совершении преступления, следует квалифицировать как соисполнительство в групповом изнасиловании или совершении насильственных действий сексуального характера (часть 2 статьи 33 УК РФ).

Действия лица, непосредственно не вступавшего в половое сношение или не совершавшего действия сексуального характера с потерпевшим лицом и не применявшего к нему физического или психического насилия при совершении указанных действий, а лишь содействовавшего совершению преступления советами, указаниями, предоставлением информации виновному лицу либо устранением препятствий и т.п., надлежит квалифицировать по части 5 статьи 33 УК РФ и, при отсутствии квалифицирующих признаков, по части 1 статьи 131 УК РФ или соответственно по части 1 статьи 132 УК РФ.

В том же постановлении раскрыто содержание понятия «особая жестокость» в применении к сексуальным преступлениям. Указано, что изнасилование или насильственные действия сексуального характера следует признавать совершенными с особой жестокостью, если в процессе этих действий потерпевшему лицу или другим лицам умышленно причинены физические или нравственные мучения и страдания. Особая жестокость может выражаться в издевательстве и глумлении над потерпевшим лицом, истязании в процессе изнасилования, в причинении телесных повреждений, в совершении изнасилования или насильственных действий сексуального характера в присутствии родных или близких потерпевшего лица, а также в способе подавления сопротивления, вызывающем тяжелые физические либо нравственные мучения и страдания самого потерпевшего лица или других лиц. При этом суду следует иметь в виду, что при квалификации таких действий по признаку особой жестокости необходимо устанавливать умысел виновного лица на причинение потерпевшим лицам особых мучений и страданий.

Разграничение понятий «иные действия сексуального характера» (ст. 132, 133, 134) и «развратные действия» (ст. 135) с точки зрения сексологии содержательно, без учета возраста объекта или присутствия насилия, представляется невозможным.

Учитывая вышеуказанное, использование специальных познаний сексолога как специалиста для квалификации состава преступления в соответствии с формулировками данных статей УК представляется непродуктивным, поскольку ряд рассмотренных выше понятий остаются чисто правовыми, поскольку не имеют сексологического содержания.

Ко второй группе относятся правонарушения, отнесенные в главу 25 - Преступления против здоровья населения и общественной нравственности. Понятие «общественной нравственности» в сексологическом аспекте слишком близко к морально-этическим категориям, поэтому его использование в рамках судебной сексологической экспертизы представляется крайне затрудни-тельным.

В этой группе можно выделить следующие правонарушения:

1)   имеющие прямое отношение к собственно сексуальной сфере - ст. 240 «Вовлечение в занятие проституцией», ст. 241 «Организация занятия проституцией», ст. 242 «Незаконное распространение порнографических материалов или предметов» и ст. 242.1 «Изготовление и оборот материалов или предметов с порнографическими изображениями несовершеннолетних»;

2)   правонарушения, как частный случай включающие различные формы сексуального поведения – например, ст. 239 «Организация объединения, посягающего на личность и права граждан» (принудительные сексуальные контакты и т.п.), ст. 244 «Надругательство над телами умерших и местами их захоронения» (некрофильское поведение), ст. 245 « Жестокое обращение с животными» (зоофильное поведение) и т.п.

В рамках данных статей использование специальных познаний сексолога как специалиста для квалификации состава преступления возможно лишь в пределах ст. 242 и 242.1, что рассматривается в соответствующем разделе курса. При применении ст. 242.1 к лицу, ранее совершавшему аналогичные преступления, назначение судебной сексологической экспертизы может обусловливаться высокой вероятностью наличия у данного лица аномалий полового влечения (парафилий). В случаях необходимости оценки причиненного вреда здоровью (ст. 239) возможно использование специальных познаний сексолога при судебной экспертизе конкретного лица. Половые контакты с трупами (некрофильское поведение) (ст. 244), а также явно садистическое повторяющееся поведение при жестоком обращении с животными (ст. 245) являются показанием для назначения комплексной судебной сексолого-психиатрической экспертизы, хотя в последнем случае квалификация «применения садистских методов» в сугубо правовом смысле использования специальных познаний сексолога не требует. Оценка причинения ущерба общественной нравственности, например, при распространении материалов сексуального характера, в компетенцию сексолога не входит, поскольку методы такой оценки в сексологии как науке отсутствуют.

Понятие "нормы" в сексологии

В 1975 году Всемирной организацией здравоохранения было дано первое определение сексуального здоровья, под которым подразумевается комплекс соматических, эмоциональных, интеллектуальных и социальных аспектов сексуального существования человека, позитивно обогащающих личность, повышающих коммуникабельность человека и его способность к любви, в основе которого лежит право на информацию в области сексуальности и полового просвещения, а также право на наслаждение.

Гамбургским сексологическим институтом были предложены шесть критериев партнерской нормы: 1) различие пола; 2) зрелость; 3) взаимное согласие; 4) стремление к достижению обоюдного согласия; 5) отсутствие ущерба здоровью; 6) отсутствие ущерба другим людям. Позднее было введено понятие об индивидуальной норме, в котором акцентировались биологические аспекты. В соответствии с этими критериями нормальны такие виды сексуального поведения взрослого человека, которые: 1) по непреднамеренным причинам не исключают и не ограничивают возможность осуществления генитально-генитальных сношений, которые могли бы привести к оплодотворению; 2) не характеризуются стойкой тенденцией к избеганию половых сношений.

Согласно Macc, Bannerman и Burton, концепция сексуального здоровья включает три основные элемента:

1. Способность человека к наслаждению и контролю сексуального и репродуктивного поведения в соответствии с социальной и личной этикой.

2. Свобода от страха, стыда, чувства вины, ложных убеждений и других психологических факторов, подавляющих сексуальные реакции и ухудшающих сексуальное взаимодействие.

3. Отсутствие органических расстройств, болезней и недостатков, наносящих ущерб сексуальным и репродуктивным функциям.

С учетом вышеизложенного нормальное сексуальное поведение можно определить как поведение, соответствующее возрастным и полоролевым онтогенетическим закономерностям данной популяции, осуществляемое в результате свободного выбора и не ограничивающее в свободном выборе партнера.

Для юристов важным в предлагаемом определении являются следующие аспекты, которые определяют круг вопросов, нуждающихся в разрешении экспертом-сексологом:

1)   соответствие поведения паспортному возрасту лица (исключение задержек и искажений психосексуального развития);

2)   соответствие поведения полу (точнее, половой роли) лица (исключение нарушений половой идентичности);

3)   сохранность механизмов свободы выбора объекта сексуального влечения (партнера) и сексуальной активности (формы половых контактов) – исключение прежде всего расстройств полового предпочтения (парафилий, половых извращений), а также других расстройств сексуальной сферы, нарушающих эти механизмы.

Особенности сексологического метода обследования в судебной экспертизе

Эксперт-сексолог обязан провести все исследования, которые необходимы и достаточны для дачи заключения, кроме исследований, запрещенных законом и иными нормативно-правовыми актами.

Как и любое другое экспертное исследование, судебно-сексологическое обследование построено на анализе соотношения субъективной и объективной информации. При оценке полноты и объективности имеющихся показаний, которые остаются самостоятельными судебными доказательствами, эксперт должен учитывать такие факторы, как длительность знакомства с подэкспертным лица, дающего показания, его осведомленность в психиатрических вопросах, а также заинтересованность этого лица в исходе дела. Поэтому нельзя игнорировать любую возможность личной встречи и беседы с близкими, особенно с женами, что может быть, однако, осуществлено только в рамках допроса с участием эксперта.

Указанные особенности определяют ограниченные возможности амбулаторной экспертизы, к тому же для сексологического обследования, как ни для какого другого, важна атмосфера доверительности в ходе исследовательской процедуры, без которой получение необходимых для анализа данных об интимной сфере сексуальности практически недоступно. Тем более что исследовательская процедура связана с обнажением испытуемого для проведения антропо-метрического, а при необходимости - и урологического обследования. Поэтому при несоблюдении требуемых для исследования условий возможна ссылка на их неподходящий характер, в том числе присутствие иных лиц, особенно других участников процесса, как обстоятельство, препятствующее даче заключения.

Специфика использования сексологического метода в условиях судебно-экспертной ситуации заключается также в почти неизбежном искажении подэкспертным значимой информации в отношении как своего актуального состояния, так и условий и особенностей развития. Независимо от того, является ли подобное поведение умышленным или неосознаваемым, недостоверность излагаемых сведений может существенным образом сказаться на конечной квалификации особенностей как психосексуального дизонтогенеза (нарушения сексуального развития в психической сфере), так и состояния сферы влечений.

При освидетельствовании обвиняемых осуществляется расспрос об обстоятельствах инкриминируемого им деяния, особенностях их сексуального поведения и психического состояния в период правонарушения.

При освидетельствовании потерпевших осуществляется расспрос об обстоятельствах криминальной ситуации, особенностях их психического состояния и поведения в этот период и в последующий до момента обследования.

При освидетельствовании истцов и ответчиков осуществляется расспрос об обстоятельствах совершения гражданского акта и их психического состояния и сексуального поведения в тот период.

Клиническое исследование завершается систематизацией выявленных феноменов, их сексологической квалификацией для целостного анализа, соотнесения с принятыми критериями синдромологической и нозологической диагностики и вынесения экспертного решения в зависимости от конкретной юридически значимой ситуации.

Работа эксперта–сексолога с материалами дела. Требования к материалам дела

Минимальный стандарт материалов, необходимых для производства комплексной судебной сексолого-психиатрической экспертизы (КССПЭ), при отсутствии которых необходимо сделать соответствующие запросы в органы, направившие на экспертизу, включает: уголовное или гражданское дело, в котором представлены: постановление (определение) СПЭ (с указанием вида СПЭ); объективные данные о личности подэкспертного: характеристики (характеризующие материалы); медицинские сведения: копии заключений предыдущих СПЭ по данному делу; амбулаторные медицинские  карты из поликлиники общего профиля и ПНД; подлинники (копии) стационарных историй болезней; справки, выписки из медицинских карт, медицинского заключения.

Если предварительное изучение материалов дела позволяет провести предположительную диагностику, то запросы могут быть целенаправленными и в ряде случаев способствовать коррекции поставленных перед экспертизой вопросов и определению вида экспертизы, в том числе комплексных, с привлечением психологов, невропатологов, эндокринологов и других специалистов.

В любом случае эксперт обязан изучить все предоставленные объекты исследования, поскольку право на отказ от производства экспертизы, т.е. от проведения специальных исследований, законом не предусматривается, за исключением случаев некомпетентности эксперта.

Данные об особенностях  психического состояния и поведения в период исследуемой юридической ситуации собираются:

- при освидетельствовании обвиняемых - в процессе изучения и анализа показаний подэкспертного, их динамики в период предварительного и судебного следствия, изучения и анализа объективных данных (заключения судебно-медицинской, судебно-биологической экспер-тиз и т.д.), а также при изучении показаний свидетелей криминальной ситуации;

- при освидетельствовании потерпевших - изучение показаний потерпевшего, обвиняемого и свидетелей криминальной ситуации;

- при освидетельствовании истцов и ответчиков - изучение и анализ их исковых заявлений, ходатайств, показаний, которые даны в судебном заседании.

Данные о сексуальных расстройствах, особенностях их проявления, динамике развития, терапевтический анамнез собираются при изучении и анализе медицинской документации.
С целью получения более полных объективных сведений о подэкспертном возможен и расспрос лиц его ближайшего окружения – родственников, сослуживцев (с соблюдением требований
УПК РФ). Следует при этом помнить, что основную ценность представляет не мнение или субъективное толкование окружающих, а объективные факты. Поэтому нужно стремиться к тому, чтобы характеристика сексуальной сферы подэкспертного близкими подтверждалась соответ-ствующими примерами.

В любом случае совершение противоправного сексуального деяния должно настораживать в отношении возможных расстройств сексуального влечения и определять особую тактику следственных действий, в том числе связанных с подготовкой к проведению экспертизы материалов уголовного дела, которые по возможности должны содержать как можно больше сведений об особенностях полового развития и сексуальной жизни подэкспертного.

В делах о сексуальных правонарушениях с особой остротой встает вопрос о достаточности и полноте предоставляемой информации, поскольку диагностические выводы в основном строятся на исследовании наиболее интимной стороны жизни. Требования к материалам дела, направляемым на сексологическую экспертизу, исходят из онтогенетического принципа сексологического обследования, восстанавливающего, по возможности с максимальными подробностями, особенности индивидуального развития. Помимо обязательного анализа меди-цинской документации особую ценность поэтому представляют описания более ранних этапов жизни, которые могут содержаться в показаниях родителей и других близких подэкспертного. Несомненную информативность несут показания жен и других сексуальных партнеров, чьи описания могут существенно разниться в силу реализации подэкспертным разных сексуальных ролей, стратегий сексуального поведения, выбора различного диапазона сексуальной приемлемости.

Отдельного внимания заслуживают данные о прошлых привлечениях к уголовной ответ-ственности, поскольку приговоры по иным делам нередко содержат ценное описание аномального поведения, что может использоваться для установления возможной преемственности между разными эпизодами и оценки клинической динамики патологии влечений.

Юристам следует знать, что особое внимание эксперт (специалист) сексолог обращает на следующие обстоятельства:

1) неспособность по­дэкспертного  вербализовать свои переживания за период до, во время и после совершения деяния. Как правило, на это указывает внезапное “оскудение” словарного запаса, в особен­ности при описании субъективных переживаний с сохранением изложения фактиче­ской последовательности действий;

2) сравнение первичных и повторных показаний испытуемого. Уже сама манера изложения событий при первых показаниях может содержать немало информации. Так, возможно описание содеянного от третьего лица, как "тяжелого", кошмарного сна, фильма ужасов; восприятие самим же испытуемым всего случившегося - как абсолютно чуждого его личности. Часто имеются указания на ощущение "неестественности" происходящего, исполь­зуются выражения типа "мог чувствовать и видеть, что происходит, но собой управлять не мог", "казалось, что не я делаю эти движения". Не исключено высказывание "доверия" и апелляция к показаниям потерпевших, которые могли бы дать более достоверные показания. В некоторых слу­чаях пробелы памяти на период совершения деяния испытуемый может замещать действи­тельное версией следователя или показаниями свидетелей - в этих случаях естественный язык подэкспертного меняется;

3) мотивировка испытуемым своих действий в показаниях на стадии предварительного рас-следования. Первоначальные признания в сексуальной подоплеке поступков, содержащиеся в показаниях объяснения своих действий как направленных "на удовольствие" и др., описание состояний возбуждения с сексуальной или/и психологической разрядкой, дости­гаемой своеобраз-ным способом - все это испытуемым может отрицаться в период непо­средственного обследования;

4) анализ почерка испытуемого, который в неко­торых случаях отражает состояние сознания, имевшееся у него на момент написания какого-либо документа (заявления, явки с повинной
и т.п.). Иногда даже без специальной почерко­ведческой экспертизы видно различие первого по хронологии документа с последующими в написании слов, манере изложения, используемом словарном запасе;

5) материалы уголовного дела, непосредственно характеризую­щие поведение и психическое состояние в период правонарушения. Это в первую очередь показания потерпевших, свидетелей, описывающие внешний вид испытуемого - выражение его глаз (состояние зрачков, их неестественный блеск; цвет; взгляд, как у нарко­мана, "застывший, мутный"); изменение невербального (чередование приступов двигатель­ного возбуждения с периодами растерянности, смена аффекта - например, страха - на злобу, ярость, указания на степень целенаправленности действий) и вербального (сохранность рече­вого контакта - отдельные фразы, выкрики, "странные" просьбы и т.д.) поведения, что позво­ляет оценить характер ориентировки в месте, времени, сохранность осмысления создавшейся ситуации в целом. Иногда для этого приходится запрашивать дополнительные материалы, в частности, показания задержавших испытуемого работников милиции;

6) заключения судебно-медицинской экспертизы, содержащие описание телесных поврежде-ний, которые порой только и могут воссоздать реальное поведение испы­туемых в момент правонарушения. При экспертизе по делам об убийствах обязательно включение в акт тех данных СМЭ и осмотра места происшествия, которые свидетельствуют об эротической значимости поступка - положение тела, степень его обнажения, локализация и характер повреждений, наличие спермы во влагалище и других отверстиях тела и т.п. Важно также учитывать прижизненность повреждений;

7) показания половых партнеров, которые часто содержат информацию об истинной частоте сексуальной активности, о предпочтении анальных или оральных контактов или каких-либо поз, или, к примеру, о попытках задушить при оргазме;

8) изучение прилагаемых к делу материалов творчества испытуемого, особенно достаточно часто встречающихся фотографий или видеоматериалов, на которых может быть запечатлено и его аномальное сексуальное поведение.

Предмет сексологического исследования и пределы компетенции эксперта-сексолога

Предметом исследования судебного сексолога-эксперта являются закономерности и особенности формирования полоролевых функций и осуществления сексуальной активности, имеющие юридическое значение и влекущие определенные правовые последствия.

Специфика предмета и методологических основ судебной сексологии позволяет выработать и раскрыть особые судебно-сексологические понятия, среди которых, помимо ставших уже традиционными, например: отставание в психосексуальном развитии, не связанное с психическим расстройством (ст. 20 УК РФ); сексуальные расстройства, препятствующие воспитанию в семейной обстановке (ст. 142 СК РФ); сексуальное расстройство как подлежащий возмещению вред (гл. 40 ГК РФ) и т.д.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 11 от 15 июня
2004 года «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации» указано, что при квалификации действий правонарушителя по признаку особой жестокости необходимо устанавливать умысел виновного лица на причинение потерпевшим лицам особых мучений и страданий. В ряде случаев речь идет о наличии у лица расстройства полового предпочтения в виде сексуального садизма, установление диагноза которого является прерогативой судебной сексолого-психиатрической экспертизы.

Для юристов и работников правоохранительных органов важно иметь представление о разграничении компетенции эксперта-сексолога и судебно-медицинского эксперта. Действующая в настоящее время «Инструкция по организации и производству экспертных исследований в бюро судебно-медицинской экспертизы (утверждена приказом Минздрава РФ № 161 от 24.04.03 г.)» в разделе «Экспертные исследования лиц мужского пола при преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности и по гражданским делам» устанавливает два предмета совместной компетенции судебных медиков и сексологов: 1) при необходимости в решении вопроса о половой принадлежности «врач-судебно-медицинский эксперт информирует лицо или орган, назначивший это исследование, о целесообразности дополнительного сексологического обследования» (п. 4.1.15); 2) «если в процессе экспертного исследования по поводу установления  способности к половому сношению возникают вопросы, связанные с половой принадлежностью обследуемых, то к исследованию привлекают врачей-сексопатологов, и при необходимости – врачей других специальностей» (п. 4.2.1.7).

Следует иметь в виду, что при выборе вида экспертизы суд (следователь) не имеет каких-либо правовых ограничений, кроме предусмотренных законом, поэтому в принципе возможна единоличная сексолого-психиатрическая экспертиза, проводимая врачом судебно-психиатри-ческим экспертом, имеющим подготовку и опыт работы в судебной сексологии. Однако сложившиеся в судебной психиатрической экспертизе России шаблоны предусматривают проведение, как правило, комплексной сексолого-психиатрической или сексолого-психолого-психиатрической экспертизы.

В задачи судебного экспертного сексологического исследования не входит:

1)   доказательство факта совершения испытуемым преступления, в котором его подозревают. При оценке специалистами экспертного задания следует исходить из понимания неправомерности и этической несостоятельности работы с подэкспертным, результаты которой хотя бы в минимальной степени ставят под сомнение принцип презумпции невиновности. В этом смысле наиболее оправданным являлось бы назначение экспертного исследования только после достоверного установления самого факта совершения деяния подэкспертным в ходе уже судебного разбирательства. Основным условием проведения экспертизы подозреваемого является соответствие постановления статье 195 УПК РФ. В нем должно быть указано, что, во-первых, собрано достаточно доказательств, свидетельствующих о совершении расследуемого деяния этим лицом, и, во-вторых, что единственным препятствием для предъявления обвинения является сомнение в состоянии его сексуального здоровья. Следует понимать, что даже установление диагноза, к примеру, педофилии, у лица, подозреваемого в совершении развратных действий с несовершеннолетним объектом, не является доказательством того, что именно он совершил данное правонарушение;

2) вопрос об отнесении тех или иных видов печатной и видеопродукции к "эротическим" или "порнографическим", хотя это согласуется с Комментарием к УК РФ, где сексологическая экспертиза упоминается среди тех экспертных исследований, заключения которых является основой определения характера таких материалов и предметов (в решении вопроса о применении ст. 242 УК РФ). Оценка влияния подобной продукции на индивидуума может производиться только в аспекте определенного поведения конкретного подэкспертного. Единственно право-мерным в данном случае является следующий вопрос к сексологу:

Могло ли повлиять на поведение подэкспертного в такой-то ситуации, с учетом особен-ностей его сексуальности, использование им таких-то эротических материалов?

Другие медицинские аспекты определения «порнографии» рассматриваются в лекциях.

Цель, структура и объем сексологического экспертного заключения

Методический материал сексологического исследования подбирается в зависимости от:
а) конкретных задач; б) процессуального положения испытуемого; в) половозрастных факторов;
г) вида экспертизы по месту и условиям ее проведения.

Необходимо применять следующий минимальный набор методов, охватывающих основные проявления сексуальной сферы: а) методики оценки психосексуального и соматосексуального развития; б) методики антропометрического обследования. При подозрении на наличие у подэкспертного расстройств сексуального влечения может использоваться психофизиологический метод исследования. При подозрении на наличие у подэкспертного соматических расстройств, патогенетически связанных с аномальным сексуальным поведением, необходимо проведение исследования гормонов. Для диагностики степени половой зрелости необходимо проведение комплекса специальных методов обследования с привлечением консультаций эндокринолога
(с целью выявления нарушений сомато-эндокринного развития), рентгенолога (верификация так называемого “костного возраста” на рентгенограммах кистей), невропатолога, нейрофизиолога и проч.

Данные сексологического исследования должны быть обобщены в заключении сексолога.

В связи с тем, что получаемые фактические данные впоследствии будут входить в систему доказательств по уголовному делу, они должны быть изложены, насколько это возможно, ясным и общепонятным языком, в форме, которая в максимальной степени облегчала бы непосред-ственную оценку данных адресатом доказывания с разъяснением и расшифровкой узкоспе-циальных терминов. Тем более это касается результатов антропометрической части сексологического исследования, приводимых квантифицированных показателей. Получаемые при этом индексы, требующие цифрового выражения, должны сопровождаться соответствующими пояснениями, раскрывающими их смысл и значение для последующей диагностики. Например:

"Приведенные антропометрические данные в сопоставлении с анализом сексуального анамнеза свидетельствуют о дисгармоничном протекании пубертатного развития за счет расхождения опережающего соматосексуального и резко задержанного психосексуального становления".

Заключение сексолога имеет стандартную структуру для всех видов исследования и состоит из следующих разделов:

1. Краткая фабула инкриминируемого деяния («Как следует из материалов уголовного дела, ... (ФИО) обвиняется в том, что ...», включая дату, время, место правонарушения, возраст потерпевшей/их, № статьи УК РФ).

2. Обобщенное изложение тех содержащихся в материалах уголовного дела данных об осо-бенностях поведения и сексуального влечения испытуемого в период деликта, которые имеют значение для последующей диагностики.

3. Основная часть:

3.1. Изложение сексологического анамнеза испытуемого, включая лишь те факты, которые служат обоснованием для выставленного в заключении диагноза и/или на основании которых дается ответ на поставленный перед экспертами вопрос.

3.2. Краткое изложение психического статуса испытуемого при беседе с сексологом.

3.3. Заключение психолога по результатам направленного экспериментально-психологическо-го исследования психосексуальной сферы (если таковое проводилось).

3.4. Соматическое состояние (указываются только особенности, имеющие значение для диаг-ностики).

3.5. Заключение по результатам психофизиологического обследования (если таковое проводи-лось).

4. Заключительная часть:

4.1. Ведущий синдром: указываются выявленные нарушения психосексуального развития (аномалии сексуального влечения и другие варианты расстройств психосексуальных ориентаций, половой роли и половой идентичности), а также типичные сексологические синдромы (нарушения эрекции, эякуляции и оргазма) в случае, если они лежат в основе развившихся психических расстройств или патогенетически связаны с поведением в ситуации деликта.

4.2. Основное сексуальное расстройство: тип сексуального дизонтогенеза.

4.3. Заболевание, оказавшее патопластическое влияние на ведущий синдром (только в психи-ческой сфере).

В судебно-психиатрический акт вносятся основная (п. 3) и заключительная (п. 4) части.

При осмотре в рамках комплексной судебной сексолого-психиатрической или сексолого-психолого-психиатрической экспертизы к вышеупомянутым разделам добавляются следующие:

5. Вопрос к сексологу (в случае, если таковой имеется в постановлении/определении о назна-чении экспертиз).

6. Обоснование диагноза: перечисление особенностей сексуальной сферы испытуемого, поз-воляющих говорить о том или ином типе дизонтогенеза, нарушениях идентичности, синдроме, расстройстве.

7. Ответ на вопрос.

В акт комплексной экспертизы вносятся основная (п. 3), заключительная (п. 4) части и
пункты 5-7.

При проведении экспертизы допускается сокращение методик обследования в случае технических трудностей их использования (антропометрия, экспериментально-психологическое исследование психосексуальной сферы, психофизиологический метод).

Однако самое дотошное клиническое исследование может оказаться недостаточным для получения всей информации, необходимой для установления предполагаемого диагноза. В связи с этим даже в случаях возможного наличия расстройств влечений нередко приходится прибегать к формулировкам, сутью которых является признание несовершенства диагностического инстру-ментария для убедительного и категоричного обоснования допустимой клинической гипотезы. Например, при отсутствии каких-либо убедительных клинических данных, однозначно свидетельствующих в пользу расстройств влечений, допускается следующее заключение:

"В связи с установочным поведением (недостоверным изложением данных о психо-сексуальном развитии) ответить на поставленный вопрос не представляется возможным".

По сути, подобная формулировка соответствует отказу от ответа на вопрос как выходящий за пределы специальных познаний в силу недостаточного уровня развития науки либо невосполнимой недостаточности материалов (ст. 16 Федерального закона о государственной судебной экспертной деятельности).

В целом ряде случаев окончательный вывод хотя и может быть установлен, однако, лишь с той или иной степенью вероятности. В этих ситуациях эксперт вынужден формулировать свои выводы в вероятной форме, что отвечает одному из фундаментальных представлений о гипотетической форме экспертного заключения как о единственно возможном. При этом прежде всего следует иметь в виду, что вероятный вывод не может быть произвольным предположением эксперта. Вывод в вероятной форме является объективным результатом проведенного исследования и должен одновременно содержать экспертную оценку степени вероятности (надежности) полученных данных. В целом ряде экспертных исследований для определения степени вероятности привлекаются методы прикладной математической статистики при обработке количественных признаков. Однако сложность производства некоторых экспертных исследо-ваний, в том числе судебно-психиатрических, обусловленная отсутствием или недостатком информации о распространенности (встречаемости) тех или иных диагностически значимых признаков, теоретическая нерешенность определения их диагностической ценности, трудности выделения психопатологических и сексологических признаков, доступных измерениям, порождают невозможность строго количественного определения вероятности. Поэтому эксперт правомочен указывать степень вероятности словесно, в виде ориентирующей градации. Однако это не лишает эксперта обязанности обосновать в заключении свою оценку вероятности с указанием - почему ответ на поставленный вопрос не дан в категоричной форме. Недопустима при этом замена вероятных заключений по существу предположительными, когда употребление понятия вероятности выражает лишь неопределенность, без указания степени вероятности. Возможна следующая формулировка:

"Данные о неоднократном воспроизведении однородных, связанных с принуждением гомосек-суального объекта к половому акту и неизменно включающих агрессивные элементы, девиантных сексуальных действий, полностью соответствующих структуре переживаний, отмечавшихся первоначально в возрасте 20 лет, в сопоставлении с результатами настоящего сексологического обследования, выявившего высокую значимость для сексуального поведения мотивов домини-рования, с высокой степенью вероятности (высшей степенью вероятности, вероятнее всего) говорят о наличии парафилии в виде гомосексуального садизма".

В значительной степени разрешение подобной экспертной ситуации облегчается при экспертном задании, ориентированном на установление клинического правдоподобия воссозда-ваемой окружающими картины поведения обвиняемого. При сексуальных правонарушениях обычно такой вопрос возникает при необходимости косвенной оценки аномального сексуального поведения обвиняемого и использования ее для обоснования, в совокупности с другими данными, значения возможной патологии сексуального влечения как мотива противоправного деяния. Он может быть задан, например, в следующей форме:

Соответствует ли описание поведения подэкспертного в такой-то ситуации потерпевшими (свидетелями) признакам, характеризующим аномальное сексуальное поведение, обусловленное какой-либо патологией сексуального влечения?

Психофизиологические методы исследования в практике расследования сексуальных преступлений и судебной экспертизы

Полиграфия – психофизиологическое обследование, заключающееся в регистрации нескольких параметров при предъявлении различного рода стимулов (чаще всего зрительных и вербальных). Визуальная стимуляция – предъявление слайдов с изображением различных по полу и возрасту объектов сексуального влечения. Вербальная стимуляция – предъявление опросников. Наиболее известны две формы предъявления опросников – тест контрольных вопросов и тест на знание виновного. Тест контрольных вопросов представляет из себя поочередное предъявление вопросов нейтрального характера, релевантных (относящихся к теме исследования или преступления) и контрольных, в том числе отражающих правдивость обследуемого. Различие в реакциях на разные виды вопросов является основанием для вывода исследователя. Тест на знание виновного содержит, кроме нейтральных стимулов, предъявление какой-либо информации, которая в силу обстоятельств дела может быть известной только настоящему преступнику, другие подозреваемые не будут давать реакцию на ее предъявление.

Можно выделить три основные формы использования полиграфии, применяемые в исследовании, лечении и мониторинге сексуальных преступников.

1. Специальное тестирование - исследование, предназначенное для определения правдивости субъектов исследования относительно вопросов, касающихся определенных событий. Здесь прежде всего имеется в виду объективизация расстройств полового влечения (определение объекта и предпочитаемой активности), что особенно важно в случаях диссимуляции и может способствовать  адекватному выбору мер медицинского характера.

2. Разоблачающее тестирование. Во многих случаях преступники находятся на лечении по поводу одного правонарушения. В действительности количество жертв может быть больше. Подобное обследование сексуальных преступников при осуществлении терапевтических программ выявляет истинную частоту противоправных сексуальных действий, значительно превышающую реально фиксируемую.

3. Периодическое тестирование. Сексуальные преступники имеют высокую тенденцию к повторению девиантных сексуальных действий, к рецидивам. Периодическое полиграфическое тестирование может базироваться на выявляемой данным методом актуальности девиантных переживаний, т.е. применяться как контроль в процессе лечения и при решении вопроса о снятии принудительного лечения.

Однако следует помнить, что целью экспертизы в отличие от криминологической практики  является уточнение диагностических предположений, а не изобличение во лжи. В лаборатории судебной сексологии ГНЦ социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского с использованием аппарата «Дельта» российской фирмы «Нова» проводится комплексное психофизиологическое обследование, при котором одновременно регистрируются 6 параметров (грудное и диафрагмальное дыхание, КГР, сердечный ритм, двигательная и речевая активность) при предъявлении слуховых и зрительных стимулов. В настоящее время с целью выявления скрытых сексуальных предпочтений применяются опросники 4 типов (по полу, возрасту, активности и садистическим тенденциям) и ряд зрительных стимулов соответствующего содержания. Программное обеспечение позволяет учитывать индивидуальность реакций испытуемого и рассчитывать интегральный параметр реакций на различные типы вопросов и вероятность.

Главной проблемой методологии психофизиологического исследования является достовер-ность получаемых результатов. В зарубежной литературе (Фрай О., 2004) отмечается, что достоверность теста контрольных вопросов колеблется в пределах 73-87% для распознания виновных, причем отмечается тенденция к ложно-позитивным ошибкам (из невиновных правильно распознаются 66-72%), а в 7-20% случаев он дает неопределенные результаты. Статистическая достоверность психофизиологических реакций зависит от нескольких факторов:
а) уровня тревожности на момент обследования; б) модальности стимуляции - визуальная или вербальная; в) отношения к аномальному сексуальному влечению – при эгосинтонии (когда испытуемый считает свое поведение естественным для себя) даже положительные вербальные ответы на релевантные вопросы не сопровождались психофизиологическими реакциями. Однако в ряде случаев испытуемые с установочным поведением, ранее отрицавшие наличие аномального сексуального влечения или поведения, при проведении психофизиологического обследования давали положительные вербальные ответы на релевантные вопросы без статистически достовер-ных реакций.

Комплексные сексологические экспертизы

Комплексная судебная сексолого-психиатрическая экспертиза (КССПЭ) – экспертиза, объединяющая специальные познания эксперта-сексолога и эксперта-психиатра для совместного исследования психосексуальных особенностей подэкспертного в целях получения общего ответа на вопросы, входящие в их совместную компетенцию. Данное определение устанавливает условия, при которых назначение КССПЭ является обоснованным. Они образуются в тех случаях, когда возникает потребность в использовании знаний сексологии и психиатрии в рамках единой экспертизы. В иных обстоятельствах может возникнуть необходимость в назначении либо только сексологической экспертизы, либо нескольких последовательных экспертиз с отдельными вопросами к сексологу и психиатру. Для выбора наиболее адекватного вида экспертного исследования следует учитывать специфику предмета каждой из экспертиз.

Специфика предмета судебной сексологической экспертизы определяется особенностями сексуальности, в том числе ее патологическими вариантами, которые выявляются в ходе экспертного исследования, а также необходимостью установления их юридического значения и степени их влияния на характер и закономерности его полоролевой и сексуальной деятельности, имеющей значение для права. Специфика предмета КССПЭ определяется исследованием взаимодействия указанных особенностей с возможными отклонениями в психическом функциони-ровании субъекта, а также их совместного воздействия на отражение окружающего и регуляцию поведения, имеющего юридическое значение.

Назначение КССПЭ более целесообразно, поскольку потребность в изолированном решении специфических вопросов возникает реже, а их решение влечет за собой постановку новых, относящихся к совместной компетенции сексолога и психиатра.

В тех случаях, когда производство комплексной экспертизы поручается нескольким учреждениям, в постановлении (определении) должно быть указано, какое из них является ведущим, т.е. осуществляющим организацию производства экспертизы и координацию проводимых специалистами исследований. Одно из первоочередных мероприятий подготови-тельного этапа - назначение руководителем экспертного учреждения ведущего эксперта, который обеспечивает надлежащую организацию и координацию деятельности комиссии экспертов, а в конечном итоге составляет заключение или сообщение о невозможности дать заключение. При назначении КССПЭ, как правило, таким ведущим экспертом становится психиатр, хотя вопрос этот должен решаться в каждом конкретном случае с учетом объема и задач исследования.

Ведущий эксперт:

а) организует и координирует деятельность экспертов разных специальностей в целях решения поставленных вопросов;

б) знакомит каждого члена комиссии с постановлением (определением) о назначении экспертизы и материалами, предоставленными в распоряжение экспертной комиссии;

в) осуществляет связь с руководителями учреждений (подразделений), сотрудники которых являются членами экспертной комиссии, и со специалистами – членами экспертной комиссии, которые не являются сотрудниками экспертных учреждений;

г) контролирует срок производства экспертизы и координирует выполнение программы исследования;

д) организует ознакомление членов комиссии с ходом и промежуточными результатами исследований;

е) составляет проект экспертного заключения (акта комплексной судебной экспертизы) на основании заключений экспертов разных специальностей или письменное сообщение о невозможности дать экспертное заключение, согласовывает их тексты с остальными членами экспертной комиссии.

Равноправие экспертов определяет и равноценное значение получаемых результатов и выводов исследования, каждое из которых в полном объеме первоначально выделяется особо.

Универсальность сексологической диагностики предусматривает наряду с психопатоло-гическим анализом оценку состояния урогенитальной сферы, эндокринного обеспечения, что определяет необходимость использования разнообразных диагностических приемов соответ-ствующих дисциплин. Сексолог при этом выступает и как координатор консультантов - эндокринолога, уролога, генетика и т.д., поскольку именно сексологическое исследование наиболее эффективно вскрывает совокупность дизонтогенетических, нейрогуморальных и психосексуальных аберраций, позволяющую предположить генетическую, эндокринную или иную природу выявляемых расстройств, что не всегда является очевидным при изолированном психопатологическом анализе.

Еще более усложняется процедура экспертного исследования при проведении комплексной экспертизы, подразумевающей взаимодействие более двух экспертов различной компетенции. Чаще всего - это сексолого-психолого-психиатрическая экспертиза. Невменяемость как оценка способности к осознанно-волевому поведению в конкретном случае может быть адекватно описана только в терминах и понятиях психологии, в связи с чем установление наличия или отсутствия психологического критерия невменяемости требует обязательного использования профессиональных психологических знаний (Ситковская О.Д., 2002). Поэтому назначение этого вида экспертизы является оптимальным в большинстве случаев.

Судебная комплексная сексолого-психолого-психиатрическая экспертиза потерпевших: определение беспомощного состояния, способности давать показания

1.   Предмет и специфика экспертизы по определению беспомощного состояния в настоящее время заданы постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 11 от 15 июня 2004 года «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации», который указал, что изнасилование (статья 131
УК РФ) и насильственные действия сексуального характера (статья 132 УК РФ) следует признавать совершенными с использованием беспомощного состояния потерпевшего лица в тех случаях, когда оно в силу своего физического или психического состояния (слабоумие или другое психическое расстройство, физические недостатки, иное болезненное либо бессознательное состояние, малолетний или престарелый возраст и т.п.) не могло понимать характер и значение совершаемых с ним действий либо оказать сопротивление виновному лицу. При этом лицо, совершая изнасилование либо насильственные действия сексуального характера, должно сознавать, что потерпевшее лицо находится в беспомощном состоянии.

В определении юридического критерия беспомощного состояния имеются два компонента, характеризующие его структуру. Их можно обозначить как интеллектуальный (невозможность понимать характер и значение совершаемых действий) и волевой (невозможность оказывать сопротивление). Наличие любого из этих компонентов оказывается достаточным основанием для констатации психической беспомощности, поскольку свидетельствует о нарушенной способности к формированию поведения, обозначенного М.М. Коченовым (1980) как “последовательно адекватного ситуации”.

Ю.Л. Метелица (1988) отмечал, что беспомощность при судебно-психиатрическом освидетельствовании характеризуется совокупностью юридического и медицинского критерия, выступая в неразрывном единстве, хотя он же указывал на то, что само по себе “беспомощное состояние” может и не быть связано с психическими расстройствами. Он выделил 4 уровня понимания: 1) внешней стороны юридически значимых событий; 2) их фактической стороны;
3) социального значения криминальных событий и 4) социального значения криминальных событий на уровне личностного смысла.

При этом он замечал, что для констатации беспомощности достаточно нарушения понимания на одном из выделенных уровней. Он также обращал внимание на то, что при раскрытии вопроса о содержательной стороне волевого компонента юридического критерия психической беспомощ-ности важно учитывать такие стороны волевых нарушений, при которых существенно нарушается способность к целенаправленному “последовательно адекватному” поведению и к оказанию сопротивления.

Особое значение придается каждой из составляющих интеллектуальный критерий категории. Так, под пониманием характера действий виновного подразумевается правильное отражение их содержательной стороны. Под пониманием значения - смысловой аспект отражения этих действий в сознании (отношение своих мотивов и целей к мотивам и целям сексуальных действий преступника, отношение последствий совершаемых действий к собственному будущему, отношение этих действий к морально-этическим и правовым нормам) (Кудрявцев И.А., 1999).

Несмотря на то, что у взрослых состояние беспомощности обычно увязывается со стойкими и временными психическими расстройствами, алкогольной и наркотической интоксикацией, следует учитывать, что установление психосексуальных особенностей потерпевшего потен-циально может оказаться необходимым вне зависимости от формального возраста, даже когда ответ на вопросы о восприятии и понимании может казаться очевидным.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 11 от 15 июня
2004 года прямо указано, что при решении вопроса о том, является ли состояние потерпевшего лица беспомощным, судам следует исходить из имеющихся доказательств по делу, включая соответствующее заключение эксперта, когда для установления психического или физического состояния потерпевшего (потерпевшей) проведение судебной экспертизы является необходимым.

При оценке обстоятельств изнасилования, а также совершения насильственных действий сексуального характера в отношении потерпевшего лица, которое находилось в состоянии опьянения, суды должны исходить из того, что беспомощным состоянием в этих случаях может быть признана лишь такая степень опьянения, вызванного употреблением алкоголя, наркотических средств или других одурманивающих веществ, которая лишала это лицо, например, потерпевшую женщину, возможности оказать сопротивление насильнику. Для признания изнасилования, а также мужеложства, лесбиянства и других насильственных действий сексуального характера совершенными с использованием беспомощного состояния потерпевшего лица не имеет значения, было ли оно приведено в такое состояние самим виновным (например, напоил спиртными напитками, дал наркотики, снотворное и т.п.) или находилось в беспомощном состоянии независимо от действий лица, совершившего указанное преступление.

При отграничении составов преступлений, предусмотренных статьями 131 или 132 УК РФ,
от состава преступления, предусмотренного статьей 134 УК РФ, следует иметь в виду, что уголовная ответственность за половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста, наступает в случаях, когда половое сношение и иные действия сексуального характера совершены без применения насилия или угрозы его применения, а потерпевшее лицо понимало характер и значение совершаемых действий (т.е. интеллектуальный компонент юридического критерия отсутствовал).

Жертвой преступления может стать любой человек, независимо от его возраста, пола, физического и психического здоровья и т.д. Вместе с тем некоторые контингенты населения обладают повышенным риском стать объектом противоправных действий преступника. К ним относятся дети и подростки, пожилые люди, лица с психическими расстройствами. Этот феномен – повышенный риск становиться жертвой преступлений, несчастных случаев, любых неблагоприятных жизненных обстоятельств называют виктимностью.

М. Amir (1971) впервые применил понятие “способствование жертвы” - такое поведение жертвы, которое могло быть интерпретировано преступником или как явное приглашение к сексуальному контакту или как знак того, что при достаточной настойчивости жертва станет доступной. В отечественной литературе “способствующее поведение” рассматривается как разновидность виктимного поведения жертвы или как его синоним. Л.П. Конышева (1988) под “способствующим” понимает как аморальное, так и морально нейтральное поведение жертвы, облегчающее изнасилования. Автор выделяет две разновидности “способствующего” поведения жертвы: “объективное способствование”, характеризующееся непреднамеренным созданием условий, облегчающих изнасилование и “субъективное способствование” - поведение жертвы, способной адекватно ориентироваться в данной ситуации и допускающей возможность ее последствий.

Криминологи выделяют три типа поведения жертвы (Антонян Ю.М. с соавт., 1991):

1) провоцирующий (установление контакта, совместное употребление алкоголя, демонстра-ция благосклонности к сексуальному сближению и др.);

2) поведение, не являющееся провоцирующим, но создающее объективные предпосылки для совершения изнасилования (неосторожные поступки, появление в темном месте в позднее время);

3) положительное или нейтральное (свойственное детям и пожилым людям).

Таким образом, ряд вариантов виктимного поведения сближаются с так называемым “беспомощным состоянием”.

Изучение виктимного поведения жертвы не может быть достаточно полным и объективным без исследования преступного поведения обвиняемого. Это особенно важно в случаях диагности-рования у субъекта парафилии, поскольку у лиц с различными формами сексуальных девиаций существуют особенности предпочтения и отношения к объекту сексуального влечения.

В комплексной судебной сексолого-психолого-психиатрической экспертизе по определению способности малолетних и несовершеннолетних потерпевших по делам о половых преступлениях понимать характер и значение совершаемых с ними действий и оказывать сопротивление виновному в обследование включается выяснение следующих вопросов:

а) осведомленность потерпевшей (его) в вопросах пола (о физиологических различиях между мужчиной и женщиной, особенностях функционирования женского организма, вопросах деторождения и др.);

б) знание социальных (морально-этических, правовых) аспектов отношений между мужчиной и женщиной, социального значения половых преступлений вообще и, в частности, для самой потерпевшей (его).

Пример вопроса:

Мог ли потерпевший(ая) по уровню своего психосексуального развития или в силу каких-либо аномалий сексуальности в момент правонарушения правильно понимать характер и значение  действий преступника или оказывать сопротивление с учетом обстоятельств конкретной ситуации?

2. Дача показаний является одной из важных процессуальных функций потерпевшего. Потерпевшие обладают широким кругом прав и обязанностей, выполнение которых возможно лишь при наличии определенной зрелости. Что касается детей и подростков - жертв преступлений, то законом не ограничен минимальный возраст, по достижении которого они признаются потерпевшими и могут участвовать в предварительном следствии и судебном заседании. Если потерпевший несовершеннолетний, в деле участвует его законный представитель.

Направленное психологическое исследование сексуальной сферы жертв сексуального насилия предполагает более дифференцированный подход как при изучении становления этапа психосексуального развития потерпевших, так и при вынесении оценочных решений о их способности воспринимать обстоятельства сексуального деликта, понимать характер и значение совершаемых в отношении них противоправных действий.

Поэтому решение данного вопроса оптимально в рамках комплексной судебной сексолого-психолого-психиатрической экспертизы, которая учитывает роль возрастного, ситуативного, личностного и дизонтогенетического факторов в ситуациях сексуального правонарушения, так как предполагает сочетание сексологического и направленного психологического исследований, позволяющее производить анализ степени сформированности и ориентации потерпевшего в вопросах сексуальной сферы: 1) “возрастной” - уровень психосексуального развития как предпосылка к владению содержанием сексуальных понятий с разным уровнем обобщения и запоминания (понятийная фаза мышления); 2) “дизонтогенетический” - определяет участие нарушения психосексуального развития в способности к восприятию гендерной информации;
3) “личностный” - можно определить через степень интериоризированности половых норм, их соответствия ценностям и т.д., то есть фактор, который позволяет выяснить участие предпосылок (возрастного и дизонтогенетического факторов) в определении потенциальной способности к восприятию / воспроизведению информации; 4) “ситуативный” - определяет именно актуальную способность испытуемого к реализации юридически значимых процессов в определенной, интересующей следствие ситуации. Он включает анализ субъективной сложности понимания конкретной ситуации для испытуемого с учетом взаимодействия всех указанных факторов - полового самосознания, интериоризированности полоролевых норм, особенностей восприятия гендерной информации, психосексуального развития (то есть взаимодействие возрастного, личностного и дизонтогенетического факторов).

Вопрос, соответствующий данным задачам, может быть сформулирован в следующем виде:

Может ли потерпевший(ая) по уровню своего психосексуального развития или в силу возможных аномалий сексуальности правильно воспринимать такие-то обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания (правильно их воспроизвести)?

Сексологическая экспертиза при самоубийствах

Экспертные задачи, возникающие при расследовании фактов предположительного самоубийства, часто так или иначе пересекаются с сексологической проблематикой. Например, Ф.С. Сафуанов (1998) подчеркивает, что чаще всего объектом экспертного исследования в этих случаях становятся потерпевшие по делам об изнасиловании, совершающие суицид, когда самоубийство потерпевшей является одним из тяжких последствий преступления согласно
п. “б” ст. 63 УК РФ. В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 11
от 15 июня 2004 года «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации» указывается, что к «иным тяжким последствиям» изнасилования или насильственных действий сексуального характера, предусмотренным пунктом «б» части 3 статьи 131 и пунктом «б» части 3 статьи 132 УК РФ, следует относить последствия, которые не связаны с причинением по неосторожности тяжкого вреда здоровью потерпевшего лица либо заражением его ВИЧ-инфекцией. Таковым может быть признано, например, самоубийство потерпевшей.

Однако существует категория дел, в отношении которой возможно построение гипотез иного рода, устанавливающих прямые причинно-следственные связи между произошедшей смертью и сексуальным поведением.

Практика использования церебральной гипоксии (кислородного «голодания» головного мозга), сопровождающейся сексуальным возбуждением, была идентифицирована такими терми-нами, как "сексуальная асфиксия", "аутоэротическая асфиксия", “асфиксиофилия” (Money J., 1984), “скарфинг” (от англ. skarf - шарф).

На сегодняшний день признано, что данная практика является весьма распространенной, о чем свидетельствуют повторяющиеся описания в стандартных руководствах по судебной медицине. По оценке R. Hazelwood et al. (1983), ежегодно в США наблюдается 500-1000 смертей по этой причине. Сравнивая цифры, предполагают, что в Британии случается 150-200 подобных смертей.

Существуют 4 основных метода достижения асфиксии: 1) повешение; 2) препятствие доступа кислорода, удушение, например, пластиковым пакетом; 3) обструкция дыхательных путей - удушение, утопление, использование анестетических агентов; 4) компрессия грудной клетки, а также применение различных механизмов, лигатур живота.

Типичен индивидуальный выбор места - подвал, чердак, гараж, ванная или спальня. Обычно тело частично подвешено на веревке, обвязанной вокруг шеи (часто с защитной подкладкой для предотвращения повреждений) и закрепленной в пределах досягаемости. Могут быть использованы некоторые другие механизмы для ограничения дыхания, перекрытия  подачи воздуха  или ингаляции вредных паров или бензина через маску, шланг или пластиковый пакет. В фатальных случаях, когда не удается самостоятельно освободиться от подобного механизма, наступает смерть (если она не вызвана другими причинами, такими, как сердечный удар), что может произойти от затягивания узла, хотя и выбирается такая позиция, чтобы можно было поддерживать себя и уменьшать давление на шею или освободиться при помощи ножа. Могут наблюдаться физические ограничители (включая  веревку, цепи, ремни,  рукава и т.д.), которые в фатальных случаях могут выглядеть наложенными самостоятельно. При мазохистском поведении могут использоваться такие приспособления, как электрический ток, самопричиняемые ожоги или механические приспособления, например, лигатуры вокруг гениталий, вешалки для одежды, прикрепленные на сосок молочной железы, предметы, введенные в прямую кишку и т.д. В большинстве случаев жертвы также раздеты, полураздеты или переодеты в женскую одежду. Рядом могут находиться такие сексуальные приспособления, как вибраторы, фетишистские объекты, например, части женской одежды, кожаные, резиновые или пластиковые предметы. Могут быть найдены различные предметы, помогающие в фантазиях, например, зеркало, глядя в которое жертва исполняла ритуал, коммерческие или самодельные фотографии, книги и справочники, иногда комплексные приспособления: кино- и видеодисплеи и т.д.

Наличие эякулята не обязательно указывает на то, что жертва мастурбировала перед смертью, это может быть просто агональным событием. Позиция рук на или рядом с гениталиями указывает, хотя также не окончательно, на мастурбацию. Иногда пенис завернут  в носовой платок или другую материю для предотвращения загрязнения.

Могут быть найдены доказательства того, что жертва ранее осуществляла подобную активность, например, желоб на балке, от которого протянута веревка к рукам, или постоянно прикрепленная прокладка под лигатуру. В некоторых случаях семья или друзья жертвы могут знать о сексуальных интересах жертвы или находить приспособления, свидетельствующие об этой активности. Они могут препятствовать расследованию, умалчивая о практике асфиксии. Наконец, сложность некоторых посмертных сцен и использование различных приспособлений свидетель-ствуют о подготовке и тщательной разработке девиантного стереотипа в течение длительного периода времени.

Психические эффекты церебральной гипоксии связаны с остановкой артериального снабжения мозга, с уменьшением оксигенации и, следовательно, - задержкой диоксида углерода, наступлением мозговой гипоксии, которая продуцирует ощущение одышки, усиливающееся по мере учащения и углубления вдоха. Такие условия приводят к измененному физиологическому состоянию, продуцирующему головокружение, чувство легкости и эйфории, а на его пике - сексуальный ответ. Сходные состояния наблюдались, например, у глубоководных водолазов. Субъективный опыт некоторых индивидов на ранних стадиях гипоксии сопровождается сексуальной стимуляцией. Описывается сексуальное возбуждение от чувства потери сознания и продолжающейся слабости, сладострастного чувства головокружения. Некоторые пациенты отмечают, что они используют асфиксию как прелюдию к мастурбации, тогда как другие отмечают, что оргазм сопровождает асфиксию. Мозг особенно восприимчив к гипоксии, при этом предполагается, что каждый, избежавший фатального исхода и повторяющий эпизоды церебральной гипоксии, руководствуется постоянно испытываемыми эффектами на мозг.

Преобладающее большинство жертв аутоасфиксиофилии - мужчины. По данным исследо-вания аутоэротических летальных случаев R. Hazelwood et al. (1983), от асфиксии умерли
127 мужчин и только 5 женщин, причем очевидна редкость женских случаев в принципе, возрастной диапазон погибших - от препубертатного до 70 лет, в среднем - 26,5 года, однако в настоящее время  подростки представлены почти в половине случаев. Около 70% жертв были холосты. R. Hazelwood отмечает, что вовлеченность людей среднего класса выше, чем из высших и низших социоэкономических групп.

Родственники и друзья тех, кто умер от сексуальной асфиксии, обычно удивлены и шокированы обстоятельствами смерти, чаще им неизвестны факты аномального сексуального поведения или психиатрических жалоб. У тех нескольких оставшихся в живых людей, с которыми беседовали психиатры, не выявлено грубых психических нарушений.

Среди 157 аутоэротических смертельных случаев, описанных R. Hazelwood et al. (1983), 11,5% были определены как атипичные. Это были главным образом неасфиксические смерти, включающие вариации опасной сексуальной активности, когда использовались электричество, введение инородных тел в естественные отверстия и опасные для жизни игры.

Обсуждается и проблема смерти от сексуальной асфиксии в присутствии партнера. Это обычно гомицидные действия при сексуальных нападениях, с последующим удушением жертвы. Гомицидомания – стремление к убийству. Коллективных асфиксических смертей при осущест-влении общей девиантной активности значительно меньше (3,2%, по данным R. Hazelwood).

Вопрос перед экспертами в данной ситуации может быть поставлен следующим образом:

Имеются ли в обстоятельствах дела признаки, которые позволили бы в качестве причины смерти предположить несчастный случай, происшедший в результате использования аномаль-ного способа удовлетворения сексуальной потребности?

Парафилии, их проявления и юридическое значение. Варианты динамики парафилий

Международная классификация болезней 10-го пересмотра, официально принятая для использования в РФ, определяет парафилии (расстройства сексуального предпочтения) как периодически возникающие интенсивные сексуальные влечения и фантазии, включающие необычные предметы или поступки. Понятия “извращение”, “перверсия” ориентируются прежде всего на констатацию противоречия девиантных форм сексуального поведения господствующим стереотипам культуры, и в сексологии не употребляются. К имеющим юридическое значение частным формам парафилий относятся:

-       эксгибиционизм - периодическая или постоянная наклонность к неожиданной демонстрации собственных половых органов незнакомым людям (обычно лицам противопо-ложного пола) в общественных местах без предложения или намерений более близкого контакта, обычно, хотя и не всегда, сопровождающегося мастурбацией;

-       педофилия - постоянное или преобладающее сексуальное предпочтение детей, как правило, препубертатного или раннего пубертатного возраста, причем может существовать предпочтение определенного пола (девочки или мальчики), а могут быть привлекательны одновременно дети обоего пола;

-       садомазохизм - предпочтение сексуальной активности, включающей причинение боли, унижение или установление зависимости: если индивидуум предпочитает быть подверженным такого рода стимуляции - это мазохизм; если же он предпочитает быть ее источником – садизм, причем часто человек получает сексуальное удовлетворение как от садистической, так и от мазохистской активности;

- множественные расстройства сексуального предпочтения - наблюдение более одного нарушения сексуального предпочтения без четкого преобладания какого-либо из них, среди наиболее частых - сочетание фетишизма (использование в качестве стимула для сексуального возбуждения и сексуального удовлетворения неодушевленного предмета), трансвестизма (надевание одежды противоположного пола главным образом с целью достижения сексуального возбуждения) и садомазохизма;

-       другие расстройства сексуального предпочтения; в качестве примеров - непристойные телефонные звонки (телефонная скатофилия), прикосновение к людям и трение о них в многолюдных общественных местах для сексуальной стимуляции (фроттеризм), сексуальные действия с животными (зоофилия), сдавление кровеносных сосудов или удушение для усиления полового возбуждения (аутоасфиксифилия), предпочтение партнеров с какими-либо особыми анатомическими дефектами, например, с ампутированной конечностью (апотемнофилия), половые контакты с трупами (некрофилия); эротическая практика является слишком разнообразной, а многие ее виды встречаются слишком редко, чтобы использовать специальный термин для каждого из них.

Для всех парафилий характерны общие проявления:

-       объект полового влечения индивидуален для каждого человека, однако эта индиви-дуальность исчерпывается внешними признаками: полом, возрастом, одеждой, манерой поведения («сексуальная доступность» и т.п.), реже запахом, поэтому жертвы выбираются по этим признакам (фиксация по объекту), как правило, незнакомые, однако следует учесть, что чем интенсивнее патологическое влечение, тем ниже требования к объекту;

-       активность – поведение при взаимодействии с предпочитаемым сексуальным объектом может варьировать от сексуального поведения, близкого к нормативному (как, в частности, при раптофилии, когда обычный гетеросексуальный половой акт просто предваряется обязательным  принуждением к нему), до внешне бессмысленных и немотивированных нападений с нанесением множественных ножевых ранений или убийствами без видимых сексуальных проявлений, однако в ряде случаев предпочитается определенный стереотип поведения, дающий наибольшее удовлетворение (фиксация по активности).

Для криминологов имеют значение формальные характеристики поведения лиц, страдающих парафилиями, к которым относятся: ритуализация, амбитендентность и процессуальность.

Ритуализация складывается из: 1) стереотипности сексуального поведения, при этом осуществление стереотипа в полном объеме и достижение нужного субъекту состояния в разной степени зависит от реакции объекта-жертвы - от абсолютной спонтанности до жесткой обусловленности, например, реакции испуга; 2) связи поведения с определенной территорией
(у эксгибиционистов и садистов часто наблюдается локализованный ареал или феномен неоднократного возвращения на место преступления), с уменьшением расстояния между людьми (типичный пример - кабина лифта).

Одно из ярких проявлений ритуализации - символизм сексуальных действий (введение во влагалище или прямую кишку пальца, посторонних предметов или нанесение ножевых ранений в область промежности, низа живота, которые в психоаналитическом ключе могут толковаться как имитация полового акта). Среди подобных действий особо можно выделить следующие: “живое – неживое” (лишение признаков жизни) - стремление убить, удушение, непонимание факта смерти, манипуляции с трупом, некрофильные и некросадистические проявления, реже - стремление к обездвиженности как сексуальному стимулу, сюда же можно отнести манипуляции с глазами и веками (исключение зрения); “мужское – женское” (лишение признаков пола) - половые акты в задний проход и рот (одновременно и проявления отношений доминирования и иерархии), отрезание грудей и половых органов, эфебо- и педофильный, гомосексуальный выбор объектов в половых актах; “взрослое – детское” (лишение признаков возраста) - нераспознавание возраста жертвы, типично педофильные действия (ощупывание и разглядывание половых органов), срезание волос с лобка.

Амбитендентность - обмен ролями в процессе реализации аномального влечения  (чередование позиций "субъект - объект", "пассивный - активный"); сочетание аутоагрессии (нанесение самоповреждений) и агрессии и, как частный случай, садистических и мазохистических тенденций. Известный серийный сексуальный преступник Г. пытался проделывать над собой те же манипуляции, что и над своими жертвами - мальчиками, как бы меняясь с ними местами в процессе действия. Процессуальность - фиксация на процессе, а не на результате деятельности, которая приобретает незавершенный характер (не может добиться эякуляции и оргазма) с пролонгацией (удлинением во времени) поведения (длительные выслеживание жертвы, истязания, половые акты).

Криминалистам следует иметь представление о том, что при течении болезни (парафилии) поведение может меняться, что имеет особое значение для выявления серийных сексуальных преступников. Динамика поведения зависит от типа течения болезни. Выделяют три типа течения:

1)   стационарный – тип течения парафилии, когда аномальное сексуальное поведение отличается высокой степенью стереотипности, многократно повторяется один рисунок поведения с одинаковыми субъективными переживаниями;

2) прогрессивный – тип течения парафилии, когда появляются формы поведения или пережи-ваний, присущие определенным периодам нормативного развития и "выпавшие" в жизни данного индивида – так, у серийного сексуального преступника Г. после ряда садистических убийств мальчиков в переживаниях стали появляться эротические элементы, возникли потребность в ласках, тенденция к избирательности поведения (правда, выразившаяся в чудовищно-гротескной форме: наиболее понравившегося мальчика он мучил дольше других). В другом случае стереотип поведения серийного насильника П. стали прерывать слезы жертв, появилось чувство жалости к ним. Может также наблюдаться смена дистантных способов патологической коммуникации (эксгибиционизм) на контактные (например, насильственный половой акт). Другой критерий этого типа течения - смена объекта влечения с приближением к нормативному (гомосексуальный на гетеро-, педо- на эфебофильный);

3) регрессивный - в этом случае в качестве первого критерия выступает смена синдромов на более онтогенетически (наблюдающиеся в ходе развития) ранние или архаические (древние, присущие и животным): изнасилования, гомосексуальные анальные половые акты или фелляция сменяются агрессивно-садистическим поведением, некрофилия - стремлением к издевательству над трупами (некросадизм) или каннибализмом. Второй критерий - смена объекта влечения с удалением от нормативного. Третий - утрата обратной связи (реакция жертвы перестает иметь значение и регулировать поведение), что свидетельствует о распаде коммуникации.

Формы педофилии

“Педофилия” в переводе с греческого языка дословно означает “любовь - влечение к детям”. В институте Кларка приняты три градации сексуального влечения к детям: 1) педофилия, влечение к “допубертатным” детям; 2) гебефилия – к “пубертатным” подросткам 11-14 лет; 3) эфебофилия – к “постпубертатным” подросткам и юношам.

В МКБ-10 содержится наиболее полное определение педофилии, которая рассматривается в разделе расстройств сексуального предпочтения и определяется как постоянное или преобладающее сексуальное предпочтение детей, как правило, препубертатного или раннего пубертатного возраста. Указывается, что может существовать предпочтение определенного пола, а могут быть привлекательны дети обоего пола. Обязательным для установления диагноза считается достижение субъектом по меньшей мере 16-летнего возраста и наличие 5-летней разницы с используемым объектом.

К. Имелинский (1986) подразделяет сексуальное влечение к детям на истинную и заместительную педофилию, относя к истинной те случаи, когда сексуальная активность проявляется исключительно в отношении детей, а к заместительной - когда предпочтительным партнером является взрослый человек, но в силу затруднений или невозможности сексуального контакта с ним (например, в старческом возрасте) возможности реального удовлетворения сексуальных потребностей ограничиваются только сексуальными действиями с детьми, являются единственным проявлением сексуальной активности в течение длительного времени.

M. Cohen et al. (1969) выделяли среди педофилов фиксированный и регрессивный типы, отмечали, что поведение их представителей имеет явные отличия. Первые с детства не способны развивать и поддерживать взаимоотношения со сверстниками и чувствуют социальный комфорт только с детьми, ищут соответствующую компанию и работу, связанную с близостью детей. Их сексуальные  желания выражаются в стремлении трогать, целовать, ласкать, гладить, нюхать ребенка и реализуются только после его успокоения или ухаживания за ним. Вторые, имевшие нормальные взаимоотношения со сверстниками и последующий гетеросексуальный опыт, тем не менее ощущают в этот же период маскулинную неадекватность в сексуальных и несексуальных отношениях. У таких лиц девиантный акт может носить импульсивный характер.

По мнению З. Старовича (1990), педофильные и инцестные действия часто отмечаются в рамках синдрома неразличения сексуального объекта, когда выбор объекта по полу и возрасту обусловлен не предпочтениями субъекта, а случаен или ситуационно обусловлен, то есть “каждый сексуальный объект рассматривается только в контексте фантома для реализации полового возбуждения”, при этом личность страдающих данным синдромом субъектов характеризуется импульсивностью, сниженным порогом сексуальной реактивности, неспособностью к контролю своего поведения.

В общем плане можно говорить о двух кардинально различающихся типах педофилии. В одном случае в ее основе лежит определенная идентификация с ребенком и фиксация на нем как на единственно возможном сексуальном объекте влечения. В другом случае речь идет о недифференцированном восприятии, когда наряду с ребенком возможны и другие выборы объекта сексуального влечения, однако при этом взаимодействие с нормативным зрелым гетеро-сексуальным объектом является наиболее трудным или невозможным.

Серийные сексуальные убийства: классификация

К сексуальным убийствам - убийство, связанное с сексуальными переживаниями, сексуальными влечениями или мотивами, с отношениями между полами, внешне может и не сопровождаться собственно сексуальными действиями. Таким образом, сексуальные убийства - это те убийства, которые, может быть, и не сопровождались собственно сексуальными действия-ми, например, изнасилованием, но по своему внутреннему содержанию и субъективному смыслу связаны именно с половой жизнью виновного, а еще шире - с его отношениями с представителями другого пола, с его биологическим и социальным признанием в такой связи [Антонян Ю.М. и др., 1998].

К признакам, указывающим на совершение сексуального убийства, относят следы совершения полового акта в оральной, вагинальной и анальной формах, опреде­ленную позу трупа, отсутствие одежды на трупе, обнаженные половые органы и т.д., а также характер телесных повреждений в виде насильственной смерти: к ним можно отнести множественные удары и множественные повреждения на теле, расчленение трупа и отчленение его частей, вскрытие полости тела, извлечение внутренностей (с отделением наружных и внутренних половых органов, мо­лочных желез и др.).

Состояние одежды может также указывать на насильственное половое сношение или попытку его совершить. На теле потерпевшей при насильственном половом сношении могут быть обнаружены поверхностные повреждения в виде кровоподтеков различного характера, ссадин, царапин, следов от укусов зубами.

Условно можно выделить три группы типологий серийных сексуальных убийств: 1) по мотивам; 2) по рисунку деликта; 3) по корреляции различных факторов.

В первой группе должен учитываться характер мотивации (внешняя, психогенная или внутренняя, личностная), следует исключать случаи экстернальной (исходящей извне) мотивации, например, террористов, политически и религиозно мотивированных убийц и др.

Среди мотивов для психиатра и сексолога имеют значение прежде всего психопато-логические: бредовые, аффективные и сексуальные, последние можно разделить на стойкие, связанные с парафилиями, и ситуативные, связанные с нарушениями половой идентичности.

Наиболее известной из типологий по рисунку поведения является разделение на «организованные» и «неорганизованные» сексуальные убийства, предложенная Бихевиоральным научным отделом ФБР. Приведем их характеристики (Ressler R., Burgess A., Duglas J., 1988)
(табл. 1).

Таблица 1

Организованные и неорганизованные сексуальные убийства

Различают два типа сексуальной агрессии: 1) экспрессивный тип сексуальной агрессии - определение стремления к переживанию определенных эмоциональных состояний; поведение при этом носит признаки процессуальности и ритуализации, длительно во времени; 2) инструмен-тальный тип сексуальной агрессии - определение стремления преодолеть сопротивление жертвы; поведение при этом исчерпывается физическим насилием, ограничено во времени.

Для экспрессивной агрессии характерно отношение к жертве как к средству, когда состояние человека (испытывающего страдание, боль и т.д.) является условием удовлетворения влечения. При этом отмечается инверсия (искажение) эмоций: боль или страх, тревога жертвы вызывает чувства удовольствия, сексуального возбуждения или гнева.

Убийства, связанные с экспрессивной агрессией, когда достижение определенных эмоцио-нальных состояний определяет зависимость лица от данного поведения, можно обозначить как аддиктивные сексуальные убийства. К признакам аддиктивности, кроме стремления к повторе-нию относятся установление эмоциональных связей не с людьми, а с неодушевленными предметами или активностью (Короленко Ц.П., 1990).

Убийства, связанные с экспрессивной агрессией, могут быть непреднамеренными или запланированными, если убийство входит в «сценарий». В последнем случае цель убийства может быть двоякой: при садизме, когда вид агонизирующей жертвы вызывает сексуальное возбуждение или наступление оргазма, и при некрофилии, когда убийство является промежуточной целью, преступнику нужен труп для полового акта или сексуальных манипуляций с ним. Непреднамеренное убийство совершается случайно, чаще всего жертва погибает после оставления ее в беспомощном состоянии, когда после осуществления нападения преступник просто скрывается с места деликта, и судьба жертвы его не интересует. При этом нападение осуществляется импульсивно, как в случае с Б., совершившим 48 нападений на подростков с нанесением нескольких ударов ножом в грудь, в 3 случаях наступила смерть.

При инструментальной агрессии преступник относится к жертве как к преграде, физическое насилие в данном случае не является основной целью поведения, а выполняет другие задачи (демонстрация силы, преодоление сопротивления, удаление свидетеля). При этом отмечается  неспособность оценить эмоциональное состояние жертвы, отмечается паника, гнев, или стремление убрать свидетеля, так как понятие о ценности жизни другого человека имеет для таких преступников наименьшее значение. При этом возрастает роль ситуационных факторов (сила фрустрации, ее неожиданность), когда человек воспринимается как помеха для удовлетворения потребности. При этом типе агрессии убийства также могут носить запланированный или непреднамеренный характер. В первом случае убирается свидетель, во втором оно обусловлено превышением объема физической силы при преодолении сопротивления.

По сути признаками аддиктивных  убийств являются различные формы экспрессивной агрессии, к которым относят:

- символизм сексуальных действий (введение во влагалище или прямую кишку пальца, посторонних предметов или нанесение ножевых ранений в область промежности, низа живота, которые в психоаналитическом ключе могут толковаться как имитация полового акта);

- “живое – неживое” (лишение признаков жизни) - стремление убить, удушение, непонимание факта смерти, манипуляции с трупом, некрофильные и некросадистические проявления, реже - стремление к обездвиженности как сексуальному стимулу, сюда же можно отнести манипуляции с глазами и веками (исключение зрения);

- “мужское – женское” (лишение признаков пола) - половые акты в задний проход и рот (одновременно и проявления отношений доминирования и иерархии), отрезание грудей и половых органов, эфебо- и педофильный, гомосексуальный выбор объектов в половых актах;

- “взрослое – детское” (лишение признаков возраста) - нераспознавание возраста жертвы, типично педофильные действия (ощупывание и разглядывание половых органов), срезание волос с лобка;

- пролонгация;

- длительные мучительные истязания;

- ритуализация (в том числе определенным образом разрезанная одежда на трупе потер-певшей);

- факт связывания жертв, недостаточно объяснимый с точки зрения корыстного мотива;

- амбитендентность выражается в обмене ролями (чередование позиций "субъект - объект", "пассивный - активный"); сочетании аутоагрессии (нанесение самоповреждений) и агрессии и, как частный случай, садистических и мазохистических тенденций;

- запечатление преступления, сохранение личных предметов, принадлежащих жертвам, целью чего является использование их как метки, следа, позволяющего отличить события собственной психической жизни (фантазии) от реальности. Второй смысл – фетишизация, когда вещи используются как стимул для фантазирования, или извлечения воспоминаний о реальных парафильных действиях из памяти, сопровождающегося мастурбацией и достижением сексуального удовлетворения;

- клишированность характеризуется: стереотипностью поведения, связью его с территорией, постоянным воспроизведением отношений доминирования и иерархии;

- деперсонификация: многие испытуемые, детально запоминая одежду жертвы, не могут узнать ее в лицо; случайный выбор жертвы.

Третья группа типологий основывается на корреляциях между различными факторами: поведением в деликте, психологическими, социальными, сексуальными особенностями правона-рушителя. Эмпирическое происхождение таких типологий делает их достаточно ценными для выделения значимых для оперативно-розыскной работы признаков.

Классификации насильников. Особенности серийных изнасилований

R. Hazelwood (1995) считает, что первым шагом в классификации насильников должен быть анализ поведения, вторым – установление мотивации. На первом этапе он предлагает выделять две группы насильников: «бескорыстные» и «эгоистичные». Для «бескорыстных» характерны: проявление заботливости, вовлечение жертвы, наслаждение сексом, поведение «подобное любовнику», делание комплиментов жертве, извинение перед ней, самоуничижение, сотрудни-чество, использование фальшивого оружия. «Бескорыстный» насильник демонстрирует словесно, сексуально и физически поведение, показывающее его "беспокойство" за жертву. Во многих случаях, тем не менее, то же поведение может являться "псевдобескорыстным", цель которого – обман жертвы для убеждения в сочувствии и сотрудничестве. Часто такие лица говорят фразы типа: "Я оскорбил Вас?" или "- Вам не холодно?" в течение изнасилования. Они часто дают ненужную и опасную для них в смысле задержания информацию о себе в разговоре, их речь обычно не содержит бранных слов. Очень часто «бескорыстный» насильник требует, чтобы жертва целовала ее так "будто это ей приятно". В предварительных ласках половых органов используют палец, иногда куннилингус. Жертва быстро понимает, что может морочить голову преступнику или заставлять его делать то, что она хочет. Многие насильники такого типа поддаются на уговоры оставить ее в покое и вернуться позже (когда уже ждет полиция). Они не заботятся о своем оружии, бросают его рядом, пистолеты при этом либо не заряжены, либо игрушечные.

Для «эгоистичных» характерны: беспокойство за себя, сосредоточение на собственных чувствах и ощущениях, оскорбления жертвы, ее унижение, отсутствие поцелуев, кусание. «Эгоистичный» насильник не хочет, чтобы жертва вовлекалась в контакт. Этот тип насильника ведет себя оскорбительно по отношению к жертве, называет ее бранными унижающими в сексуальном смысле словами почти все время. Он использует тело жертвы как неодушевленный предмет, куклу или манекен. В разговоре угрозы носят сексуальный характер. Насильник может, например, заставить жертву описывать то, что она делает, когда он принуждает ее к фелляции. «Эгоистичный» насильник редко интересуется удовлетворением жертвы, если это ему не нужно. Он может позволить жертве мастурбировать, но и только. Более вероятно, что сексуальные действия будут включать анальный коитус с фелляцией. Жалобы жертвы не трогают и не останавливают насильника. Почти любой спонтанный комментарий жертвы подавляется силой.

После характеристики поведения насильника на следующем этапе должна определяться мотивация правонарушителя. Наиболее распространена типология A. Groth (1979), которой пользуется ФБР. Она включает следующие типы поведения насильников:

1) силовое самоутверждающееся (компенсирующее) - «Power-Reassurance» - неагрессивное поведение, которое оправдывает нападение  и гасит сомнения преступника о его желательности для жертвы (смысл-самоутверждение);

2) силовое самоуверенное (эксплуатирующее) – «Power-Assertive» - агрессивное, но не приво-дящее к смерти жертвы поведение, которое не показывает никаких внешних сомнений в маскулинности правонарушителя, гасит его внутренние сомнения и страхи (смысл-релаксация);

3) гневно-отплачивающее (смещенное) – «Anger-Retaliatory» - поведение, в котором прояв-ляются высокие уровни физической и сексуальной агрессии, вызванные кумулированной яростью (смысл-символическая месть в виде унижения женщины);

4) гневно-возбуждающее (садистское) – «Anger-Excitation» - поведение, при котором агрессия используется, чтобы вызывать боль и страдание жертвы и сексуальное удовлетворение правонарушителя.

Силовой самоутверждающийся насильник по большей части "псевдобескорыстный". Он обычно использует внезапное нападение. В его прошлом может отмечаться визионистское поведение. Обычно ищет жертв собственного возрастного диапазона. Может посетить вновь дом жертвы после изнасилования. Иногда связывается с жертвой по телефону. Он стремится брать призы или сувениры от жертвы, сохранять подробные записи своих "завоеваний". Его шаблоны поведения  могут  иметь сходство с эротоманьяками, преследующими кинозвезд.

Этот тип насильника довольно стабилен географически. Если они предпринимают неудачную попытку изнасилования в течение ночи, то другая возможна на следующий вечер. Часты повторные попытки снова совершить изнасилование в течение 7-15 дней (биологические часы). Это короткий период времени, поскольку адекватное ощущение бытия (социальное и сексуальное), достигаемое путем изнасилования, быстро исчезает. Кроме того, этот тип насильника может проявлять поведение «туалетного трансвестита».

Основное содержание мотивирующих фантазий у таких лиц в том, что жертва получит наслаждение и  впоследствии влюбится в насильника, что связано со страхами и сомнениями в собственной личностной адекватности.

Силовой самоуверенный насильник не испытывает осознанных сомнений в собственной маскулинности и уверенно использует обман. Он выбирает жертв своего возраста и часто доставляет их на место нападения, где разрывает или рвет их одежду и отбрасывает ее. Хотя он не насилует так часто, как силовой самоутверждающийся тип, тем не менее он идет на это, когда чувствует, что ему «нужна женщина», с 20-25-дневным циклом. Он обычно очень эгоистичен, но может проявить некоторые эмоции, включая беспокойство об удобстве жертвы, однако слабо выраженное. Такие лица любят оставлять своих жертв эмоционально травмированными, часто обнаженными на обочине дороги. У них обычно есть зона комфорта, но они могут быть и географически мобильными, предпочитая нападать на путешествующих автостопом или автомобилистов-новичков, не умеющих завести машину. Алкоголь и/или наркотики обычно принимаются до нападения.

Половое поведение часто включает «рабство» (отношения доминирования-подчинения). Такие лица не возьмут какие-то вещи, но они могут спрятать запись или применять видеозаписывающие устройства. Они любят делать своих жертв полностью покорными с самого начала, для чего могут начать с анального коитуса, даже предпочитая оральный секс. Они часто и много бранятся, унижают жертву и заставляют ее «сотрудничать» в различных половых контактах: «Вводи член, или я убью тебя". Обычно поцелуев, ласк перед половым актом не бывает. Торжество над сексуальностью жертвы - его средство психологически компенсировать нарушения его отождествления с «мачо». Такой тип насильника имеет очень сильное «эго» или
Я-концепцию.

Гневно-отплачивающий насильник относится к женщинам исходя из своего реального или воображаемого негативного опыта. Они сердятся на женщин и используют секс как оружие, чтобы наказывать их. Само преступление обычно не обдумывается заранее, и часто они нападают внезапно. Фактически сексуальное нападение происходит очень быстро и контакт занимает небольшой отрезок времени. Как только затаенный гнев будет сорван, насильник быстро уходит. Этот тип насильника стремится нападать на женщин, которые старше его, часто на ту жертву, кто символизирует для него другую, значимую для него женщину. Они любят разрывать или рвать одежду и часто используют свои кулаки для  нажима жертве в области желудка. Может пытаться заставлять жертву выполнять действия, которые насильник воспринимает как унижающие (fellatio).

После такого нападения правонарушитель чувствует большое облегчение, до тех пор, пока его напряженность и гнев против женщин как источник всех его проблем не возникнет снова. Биологические часы в таком типе насильника – от 6 месяцев до года.

Гневно-возбуждающийся (садистский) насильник сексуально стимулируется болью жертвы и ее страданиями. Первичная мотивация – причинить боль, которая приводит к желаемому ответу в виде страха. Нападение под влиянием злобы, но насильник, как правило, методически планировал и осуществлял такое поведение и прежде. Он чувствует себя достаточно комфортно, чтобы воспользоваться случаем при выборе жертв. Жертвы обычно посторонние, случайные, которые могут и не соответствовать его образу, быть старше или другой расы. Такие лица сексуально и вербально «эгоистичны» и обычно используют грубую силу, а также очень сердитый, враждебный язык вместо брани. Жертвы, которым удалось выжить, сообщают о выраженных колебаниях настроения насильника в течение контакта, иногда до явно дружелюбного. В ходе изнасилования может требовать называть себя именем, указывающим на отношение доминирования над жертвой (хозяин и т.п.), жертву называет унижающими именами. Сексуальное экспериментирование на жертве, включая введение инородных тел во влагалище или задний проход, предпочитает анальный секс и чуть реже – принудительное fellatio. Очень длительное время удерживают жертву. Почти никогда не бывает попыток предварительных ласк, за исключением нескольких случайных, странных полизываний, но чаще укусов. Они обычно используют рабство, и пока жертва связана, ее одежда режется ножом. Они придают жертве выбранное ими положение, удерживают ее так часы или дни, пытают с помощью инструментов или устройств. Он согласует визуальную и слуховую характеристики взаимодействия и с высокой степенью вероятности имеет при себе записывающие устройства.

Этот тип насильника либо женат, образован, «белый воротничок», уважаемый член общества, либо имеет тюремное прошлое, ищет возможность отомстить обществу в целом. Наркотики и/или алкоголь обычно принимаются в ситуации насилия. Трудно предсказать биологические часы для этого типа правонарушителя, обычно 30 дней, но он нападает всякий раз, когда испытывает «обиду».

Насильники с другими мотивациями обычно относятся к случайным («opportunistic») насиль-никам. Фантазий у таких лиц не отмечается. Заранее нападение не планируется, часто совершается в ходе другого преступления, из-за слабого контроля импульса.

Особенности серийных изнасилований. R. Hazelwood, J. Warren (1990) попытались обобщить данные о серийных изнасилованиях из 28 работ различных исследователей, охвативших свыше 2000 случаев. Они выделяют несколько параметров, могущих охарактеризовать эту группу правонарушителей.

Нападения. Разделяются на три группы: 1) планируемые – составляют 55-61% всех случаев;
2) импульсивные - 15-22%; 3) случайные (opportunistic) - 22-24%.

Стиль нападения: 1) «жулик»; 2) «блиц»; 3) «сюрприз».

Стиль «жулик» - стиль нападения, основанный на способности насильника устанавливать коммуникацию с жертвой, при этом насильник открыто знакомится, просит о чем-то или предлагает свою помощь с целью заманить жертву в удобное место. Часто представляется официальным лицом, например, полицейским.

Стиль «блиц» - использование прямого физического нападения с целью подчинения жертвы, обычно сопровождается травмами потерпевшей. Реже используются химические вещества или газы. Даже если этот стиль используется реже, чем стиль «жулика», обширные физические повреждения жертвы могут спровоцировать сексуальное возбуждение.

Стиль «сюрприз» - насильник ожидает жертву в удобной ситуации (сон и т.п.), при этом предполагается предварительный ненаблюдаемый контакт. Часто угрозы и/или присутствие оружия, однако применение физической силы минимально.

Это наиболее часто применяющийся стиль, используется чаще всего мужчинами, не уверенными в своей способности подчинить жертву путем физических угроз или обманом.

Способ сохранения контроля над жертвой зависит от двух факторов: мотивация для сексуального нападения и/или пассивность жертвы. В пределах этого контекста используются четыре способа в различных комбинациях: 1) просто физическое присутствие; 2) словесные угрозы; 3) демонстрация оружия; и 4) использование физического усилия.

Правонарушители преимущественно использовали просто физическое присутствие (82-92%) и/или словесные угрозы (65-80%), чтобы управлять жертвами. Менее часто они угрожали оружием (44-49%) или физически нападали на жертву (27-32%). Оружие чаще всего было острым инструментом, как, например, нож (27-42%). Огнестрельное оружие использовалось реже
(14-20%).

Физическое насилие. Большинство обследованных (75-84%) использовали минимальное насилие как обеспечивающее запугивание жертвы. У 10 человек, названных «увеличителями» (increasers), отмечалось прогрессирующее увеличение физического насилия с каждым последую-щим нападением, у них же было двойное по сравнению со средними показателями количество жертв (40 жертв по сравнению с 22 жертвами) за период вполовину меньше чем у остальных
(то есть, изнасилование каждые 19 дней по сравнению с 55 днями). Одновременно у них увеличивалась частота анальных коитусов. У этих лиц предполагается наличие сексуального садизма.

Сексуальное поведение. Наиболее общие действия: вагинальный контакт (54-67%), оральный контакт (29-44%), поцелуи (8-13%) и ласки (10-18%). Реже отмечались анальный контакт (5-10%) и введение инородных тел во влагалище (3-8%). В ходе серии при увеличении частоты оральных контактов уменьшается частота вагинальных. У 34% в процессе изнасилования возникали сексуальные дисфункции.

Вербальное поведение. Чаще всего отмечались угрозы (78-85%), реже вежливый или дружественный разговор (30-34%), манипуляторство (23-37%), или личностный контакт (23-37%). Отмечается, что серийные насильники используют словесные угрозы, чтобы подчинять жертву, и только после того, как они поверят, что получили контроль над ней, переходят к другим видам поведения и взаимодействия.

Поведение, направленное на сокрытие преступления. Очень немногие насильники применяли специальные меры для предотвращения их опознания. Одевание маски или скрытие лица отмечалось только у 7-12%.

Алкоголь. Приблизительно одна треть насильников употребляли алкогольные напитки на момент правонарушений, в большинстве этих случаев речь идет о типичном стереотипе потребления.

Состояние и поведение после правонарушения. Наиболее часто отмечалось чувство раская-
ния и вины (44-51%), обвинение жертвы (28%) и увеличение потребления алкоголя (20-27%).
12-15% насильников вновь посещали место преступления и 8-13% пытались контактировать с жертвой после преступления.

R. Hazelwood, J. Warren (1990), обобщая приведенные данные, делают выводы о том, что для серийных насильников характерны следующие особенности: 1) большинство нападений были обдуманными заранее; 2) стиль нападения «жулик'' использовался чаще всего на начальных стадиях контакта с жертвой; 3) чаще всего для сохранения контроля над жертвой используются угрожающие жесты и словесные угрозы; 4) в большинстве нападений использование физической силы минимально; 5) одна треть правонарушителей испытывала сексуальную дисфункцию;
6) предпочтительные сексуальные действия представлены вагинальными и оральными (fellatio) половыми контактами.

М.И. Могачев (2002) проанализировал 492 нападения, совершенные 100 лицами за
1984-1999 г. на материале ГНЦ им. В.П. Сербского. Критериями серийности автор считает отсутствие связи вновь возникающего умысла с предыдущей жертвой (нападением), а если несколько нападений на одно лицо охватывается единым умыслом преступника, то о серии говорить нельзя. Он отметил, что серийные изнасилования часто прекращаются на стадии покушения (40%), выбор жертв чаще носит случайный характер (86,6%), нарастание агрессии вплоть до убийства отмечается у каждого четвертого. Психопатологическая характеристика серийных насильников: психические аномалии – 70%; хронические психические заболевания – 25%; психически здоровые - 5%. Сексологическая характеристика: у 95% выявлены сексуальные расстройства, из них парафилии в 77%, из последних в каждом третьем случае установлен полиморфный парафильный синдром, в том числе раптофилия, садизм – 47,7%.

В анамнезе обследованных автор отмечает особенности микроокружения в подростковом возрасте, каждый четвертый насильник состоял на учете в ИДН, среди них высокий процент неженатых и разведенных, каждый третий ранее содержался в местах лишения свободы, а две трети ранее привлекались к уголовной ответственности за различные правонарушения, в том числе за сексуальные - 66,7%, подавляющее число из них составляют изнасилования (92,1%). Изучение личностных особенностей таких лиц позволили автору выделить две группы:
1) замкнутые, нелюдимые, ведущие уединенный образ жизни; 2) с повышенной агрессивностью и конфликтностью. Автор предлагает следующую классификацию серийных насильников с учетом продолжительности вербального контакта с жертвой в ходе совершения преступления:

1)       игнорирующие его либо максимально снижающие; ограничивающие общение высказы-ванием угроз с целью либо подавить сопротивление, либо заставить отказаться от желания обратиться в правоохранительные органы – 60%;

2)       кратковременный вербальный контакт с целью ободрить себя, присмотреться к жертве, усыпить ее бдительность, выяснить некоторые подробности ее жизни – 27%;

3)       длительное общение для выбора безопасного способа доставления жертвы на место преступления, в заранее облюбованное место - 13%.

Особенности расследования и экспертизы при противоправных сексуальных действиях  в отношении детей

Для лиц с педофилией характерна множественность правонарушений, вследствие чего перед следователем встает задача определения признаков серийности: совершение по аналогичному (единому) мотиву одним и тем же лицом (лицами) двух или более не охваченных одним умыслом однородных умышленных преступлений. Частью 2 ст. 153 УПК РФ введено новое основание, допускающее возможность соединения уголовных дел в одно производство «в тех случаях, когда лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено, но имеются достаточные основания полагать, что несколько преступлений совершены одним и тем же лицом или группой лиц».

Под достаточностью оснований для принятия решения о соединении дел прежде всего предполагается получение объективных данных, свидетельствующих о схожести признаков криминалистических характеристик групп совершенных преступлений, принадлежности к серии преступлений, совершенных одним и тем же лицом (или лицами), т.е. их серийности.

К основным признакам, совокупность которых наиболее достоверно свидетельствует об отнесении их к данной категории преступлений, относятся следующие:

- группа «неоднократных» (два и более), совершенных с определенным временным интер-валом, нападений;

- сходство характеристик мест, времени, способа и механизма их совершения;

- единство (аналогичность) мотива;

- совпадение сведений о потерпевших;

-эти и другие криминалистически значимые данные, отраженные в соответствующей следовой информации, свидетельствующие о совершении этих преступлений одним и тем же лицом или одной и той же группой лиц.

Потерпевшие: имеют значение пол, возраст, внешние признаки.

Пол. Бывают случаи, когда в динамике выбор объекта по мере развития патологического процесса смещается на другой, например, с нормативного гетеросексуального зрелого (женщины) на мальчиков или подростков, обычно это сочетается с «омоложением» объекта. Крайне маловероятно изменение выбора объекта с гомосексуального на гетеросексуальный, в единичных случаях отмечался переход на незрелый гетеросексуальный объект (малолетние девочки), однако при этом паттерн поведения меняется на разглядывание и ощупывание половых органов без проявлений агрессии, убийства при этом носят случайный характер и не входят в программу поведения правонарушителя. Как правило, такие паттерны поведения могут возникать в измененных состояниях сознания, например, в атипичном алкогольном опьянении, и не являются характерными для лица с педофилией.

Возраст. Необходимо упомянуть о случаях, когда происходит «омоложение» объекта без смены половой принадлежности (т.е. сохраняется гетеро- или гомосексуальная ориентация), что может говорить в пользу предположения, во-первых, о возрасте преступника свыше 40 лет (период инволюции), во-вторых, о прогредиентном течении парафилии, или обусловившего ее психического расстройства, однако в последнем варианте в ряде случаев паттерн поведения изменяется в сторону нарастания нелепости агрессии, перенесения ее на неживой объект (некросадизм – издевательства над трупом). Случаи убийств среди гетеросексуальных педофилов являются казуистическими, т.к. они не входят в программу поведения, среди гомосексуальных педофилов они встречаются чаще, однако их мотивация также в программу не входит, они совершаются либо по неосторожности (чрезмерное подавление сопротивления жертвы), либо в состоянии растерянности, по ситуационному мотиву – желанию убрать свидетеля преступления.

Из внешних признаков следует различать:

- физические признаки (телосложение, рост, цвет волос, вторичные половые признаки – степень развитости молочных желез, ягодиц). Выраженность вторичных половых признаков часто отсутствует: стимулом может оказаться именно сходство объекта с мальчиком – плоская грудь, узкие бедра и т.п. вследствие привлекательности гомосексуального объекта, хотя потерпевшими могут быть и исключительно девочки.

- поведенческие признаки – актуальность имеют следующие:

1)    признаки низкого социального статуса (беспризорные дети, подростки);

2)    признаки неспособности оказать физическое сопротивление;

3)    признаки неспособности оказать психическое сопротивление – алкогольное или наркоти-ческое опьянение, психически больные и умственно отсталые.

Таким образом, вычленение общих для всех жертв характеристик, позволяет составить представление об особенностях эталона выбора объекта преступником.

Отсутствие хотя бы одного из требуемых элементов может приводить к тому, что субъект либо отказывается от нападения, либо прекращает его, убедившись, что выбранный объект не соответствует его эталону. Ухудшение распознавания требуемых характеристик объекта в условиях плохой освещенности может приводить к запуску нападения, однако последнее прекращается, если таковое несоответствие случайно обнаруживается в ходе нападения. В ряде случаев преступник, внезапно обнаруживающий такое несоответствие, приходит в ярость, агрессивность поведения возрастает, что проявляется либо в психомоторном возбуждении, направленном на жертву, приводящем к нанесению множественных травм, или к непланируемому вначале убийству. В этих случаях мотив возникает ситуационно, неразрывно связан с аффектом, а повторяемость такого поведения связана не с существующей программой действий, а с повторяемостью ситуации фрустрации. Сравнение поведения в такой ситуации с поведением в нападении на жертву, характеристики которой соответствуют эталону, позволяет составить  более четкое представление о предпочитаемом преступником паттерне поведения («сценарии»).

Пространственно-временные характеристики. К ним относятся место, время, способ совершения.

Место (территория). Нуждаются в анализе: 1) особенности мест первичного контакта с жертвой, нападений или обнаружения трупов: безлюдное место (стройка, лесопарк, чердак, подвал
и т.д.), людное (общественное), открытое, закрытое, нападение в чужой квартире, в своей квартире; доступность контингента потерпевших (школы, интернаты, детские сады и т.п.);
2) совпадение мест предварительного контакта с жертвой и деликта; 3) совпадение места проживания (работы) преступника и места предварительного контакта с жертвой и деликта;
4) совпадение места деликта с местом ранее совершенных преступлений (изнасилований, убийств).

Время. Учет времени нападений: светлое время суток (день), темное время суток (ночь), время суток значения не имеет, время фиксированное – одно и то же. Необходимо предпринять попытку выявления  аналогичных нападений в период, предшествующий или последующий по отношению к настоящему (на протяжении хотя бы 2-3 лет), с учетом вышеизложенной возможной динамики изменения объекта и активности. Полезным для криминалиста оказывается анализ территориально-временной последовательности, когда места нападений и даты наносятся на схему местности.

По способам совершения (активности): необходимо описание вербального и невербального поведения правонарушителя, особенностей поведения жертвы и преступника при установлении предварительного контакта, в деликте, после деликта, способа убийства, мер по сокрытию трупа. Для реконструкции поведения в случаях убийств рекомендуются постановка вопросов к судебно-медицинским экспертам, которые отражали бы: возможность происхождения спермы от одного человека, возможность нанесения ран во всех эпизодах одним орудием, возможность левшества или амбидекстрии разыскиваемого.

Для лиц без педофилии могут быть характерны как единичные (очень редко повторные) нападения на детей, так и множественные, но не в форме нападений на незнакомых детей, а в виде длительных сексуальных контактов. Первые отмечаются у подростков и пожилых людей чаще в состоянии алкогольного опьянения, чаще в одном и том же месте, связанном с привычным маршрутом передвижения. Вторые чаще связаны с хроническим психическим расстройством и обычно касаются случаев внутрисемейного инцеста, реже объект выбирается среди соседей или знакомых, обычно сексуальные контакты длятся несколько лет, становятся известными случайно, держатся на запугивании детей и прекращаются либо с привлечением к уголовной ответственности, либо по мере взросления объекта, когда он теряет свою сексуальную привлекательность.

В постановлении Пленума Верховного Суда от 15.06.2004 разъяснено, что при отграничении составов преступлений, предусмотренных статьями 131 или 132 УК РФ, от состава преступления, предусмотренного статьей 134 УК РФ, следует иметь в виду, что уголовная ответственность за половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста, наступает в случаях, когда половое сношение и иные действия сексуального характера совершены без применения насилия или угрозы его применения, а потерпевшее лицо понимало характер и значение совершаемых действий. Указано, что судам следует исходить из того, что ответственность за совершение изнасилования или насильственных действий сексуального характера в отношении заведомо несовершеннолетнего лица либо не достигшего четырнадцатилетнего возраста наступает лишь в случаях, когда виновное лицо достоверно знало о возрасте потерпевшего лица (являлось родственником, знакомым, соседом) или когда внешний облик потерпевшего лица явно свидетельствовал, например, о его возрасте. Добросовестное заблуждение, возникшее на основании того, что возраст потерпевшего лица приближается к 18-летию или в силу акселерации оно выглядит взрослее своего возраста, исключает вменение виновному лицу данного квалифицирующего признака.

При решении вопроса об уголовной ответственности лиц, достигших шестнадцатилетнего возраста, за понуждение к действиям сексуального характера (статья 133 УК РФ), а также за развратные действия в отношении лица, заведомо не достигшего шестнадцатилетнего возраста (статья 135 УК РФ), необходимо учитывать, что закон в указанных случаях направлен на охрану нормального развития обоих несовершеннолетних. Исходя из этого, суд должен учитывать возраст обоих несовершеннолетних, данные, характеризующие их личности, степень тяжести наступивших последствий и иные обстоятельства дела.

Во всех подобных случаях необходимо проведение комплексной судебной сексолого-психолого-психиатрической экспертизы: 1) подозреваемому (обвиняемому) – с целью выяснения наличия психических расстройств или аномалий сексуального предпочтения и их влияния на поведение в деликте; 2) потерпевшим – для установления способности давать показания и определения беспомощного состояния; 3) при наличии у потерпевших психических расстройств, возникших непосредственно после правонарушения – определения тяжести вреда психическому здоровью и причинно-следственной связи с правонарушением.

Основания применения принудительных мер медицинского характера сформулированы в
ст. 97 УК РФ, часть 2-я которой указывает, что принудительные меры медицинского характера назначаются в случаях, “когда психические расстройства связаны с возможностью причинения этими лицами иного существенного вреда либо с опасностью для себя или других лиц”. Таким образом, уголовное право в данном случае подразумевает потенциальную опасность психически больных лиц. Выбор меры медицинского характера также зависит от характера и степени опасности психически больного (ст.ст. 100, 101 УК РФ).

Принудительные меры медицинского характера могут применяться в отношении трех категорий сексуальных правонарушителей:

а) признанных “ограниченно” вменяемыми (ст. 22 УК РФ).

Применение принудительных мер осуществляется согласно ст.ст. 97-104 УК. Причем ч. 1
ст. 104 УК подразумевает, что так называемые “ограниченно” вменяемые (обнаруживающие психические расстройства, не исключающие вменяемости), точно так же как и нуждающиеся в лечении от алкоголизма или наркомании, могут получать только амбулаторное психиатрическое лечение и только по месту отбывания наказания, и лишь в случаях осуждения к иным видам наказания - в учреждениях органов здравоохранения, оказывающих опять же амбулаторную помощь. При этом сроки проведения лечения жестко ограничены сроками назначенного наказания и не подразумевают оказание помощи после его завершения за исключением тех редких случаев, когда пациент уже по своей инициативе решает продолжить лечение.

Уголовно-исправительный кодекс РФ (УИК РФ) вводит понятие “лечебных исправительных учреждений”, предназначенных для упомянутых категорий осужденных (ч. 8 ст. 74, ч. 1 ст. 18 УИК), среди которых лица с патологией влечений являются одной из наиболее вероятных групп правонарушителей.

Решение вопроса о применении принудительного лечения в отношении признанных “ограниченно” вменяемыми является прерогативой комплексной сексолого-психолого-психиатри-ческой экспертизы;

б) признанных невменяемыми.

Регуляция применения принудительных мер осуществляется статьями 97-104 УК РФ, предусматривающими четыре формы их оказания (амбулаторное принудительное лечение, принудительное лечение в психиатрических стационарах общего, специализированного типов и стационаре с интенсивным наблюдением). Вид принудительных мер устанавливается при проведении комплексной судебной сексолого-психиатрической экспертизы;

в) заболевшим психическим расстройством после вынесения приговора.

Предложенная в ч. 1 ст. 81 УК РФ (наличие хронического психического заболевания, препятствующего дальнейшему отбыванию наказания) формула юридического критерия такого заболевания целиком повторяет юридический критерий невменяемости, но в гораздо большей степени характеру правовых последствий (освобождение от наказания) отвечало бы указание на лишение осужденного способности понимать цели наказания и требований режима его отбывания.

Исходя из таких признаков препятствующего отбыванию наказания психического расстрой-ства как: а) его возникновение во время отбывания наказания; б) хронический (а не временный) его характер; в) такая глубина, когда больной не в состоянии “осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими”, можно говорить, что среди расстройств сексуальной сферы к ним могут быть приравнены регрессивные варианты течения парафилий со сменой синдромов на более ранние онтогенетические или архаические, сменой объекта влечения с удалением от нормативного и распадом коммуникации. Именно при таких вариантах наблюдается не только полная утрата критики к аномальному сексуальному поведению, но и такое “сращивание” патологического влечения с личностью, которое сущест-венно ограничивает способность осужденного понимать цель наказания. Однако правильная диагностическая оценка подобных случаев иногда становится возможной только после отбывания части срока наказания, а адекватная оценка таких состояний возможна только при комплексном сексолого-психиатрическом освидетельствовании.

Подобным лицам в качестве принудительной меры медицинского характера может быть назначено принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа,  по критериям необходимости постоянного наблюдения и склонности к повторным общественно опасным деяниям. Принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением может быть назначено в случаях особой опасности для других лиц и тенденциями к совершению повторных тяжких или особо тяжких общественно опасных деяний, особенно насильственного характера.

Действующий УК (ст. 15) предусматривает деление преступлений по их тяжести на следующие категории: небольшой тяжести, средней тяжести, тяжкие и особо тяжкие. Такая оценка может иметь значение при выборе принудительной меры медицинского характера и особенно – при решении вопроса о прекращении принудительного лечения.

Продление, изменение и прекращение применения принудительных мер медицинского характера осуществляются только судом по представлению администрации учреждения, осущест-вляющего принудительное лечение, на основании комиссии врачей-психиатров (ст. 102 УК РФ). При психиатрическом освидетельствовании лица, совершившего сексуальный деликт, на предмет прекращения принудительных мер медицинского характера, участие сексолога представляется обязательным.

Рецидивность сексуальных преступлений

Для системы принудительного лечения наиболее значимой остается проблема критериев социальной опасности и факторов риска рецидивности сексуальных правонарушений. Канадской исследовательской группой (Quinsey V. et al., 1995) была создана шкала факторов риска, которая предусматривает не только линейную оценку риска, но и при высоких значениях по данной шкале позволяет вычислять вероятность рецидива сексуальных правонарушений и повышать точность прогноза повторных сексуальных правонарушений до 40%. Значимыми переменными были
(в порядке убывания частоты их встречаемости): количество привлечений к ответственности за насильственные правонарушения в прошлом; отсутствие браков в жизни данного индивидуума; наличие жертв женского пола; наличие жертв-мальчиков; малое количество привлечений к уголовной ответственности, связанных с воровством.

R. Hanson & M. Bussiqre (1996) в обзоре исследований, посвященных проблеме прогноза рецидивности, для упрощения анализа различные показатели рецидивности объединили в три категории: сексуальный рецидивизм, несексуальный насильственный рецидивизм и общий рецидивизм.

Сексуальный рецидивизм наилучшим образом был предсказан:

1) показателями сексуальной девиантности (например, ненормальные сексуальные предпочте-ния, предшествующие сексуальные правонарушения);

2) в меньшей степени общими криминологическими показателями (например, возрастные, общие предшествующие правонарушения).

Прогнозаторы несексуального рецидивизма и общего рецидивизма были подобными тем, которые выявлялись среди несексуальных преступников.

По данным авторов, изучивших показатели за период 4-5 лет, общий показатель рецидив-ности был 13,4% для сексуальных правонарушений, 12,2% - для несексуальных насильственных правонарушений и 36,3% - для любого рецидивиста.